Дейрон повернулся.

— Я действительно ее спас.

— И одновременно использовал.

— Эти вещи не исключают друг друга.

От его спокойствия мне захотелось что-нибудь разбить.

Я ничего не разбила.

— Вот здесь ты ошибаешься.

— Эйлин...

— Нет. Если ты спас человека, а потом присвоил его имя, семью и будущее ради собственной политической устойчивости, это уже не просто помощь.

— Она получила дом.

— Дом без нормальной школы.

— Она была обеспечена.

— Ее пальто мало.

Он замолчал.

Я продолжила:

— Том спал на плохой кровати. Лея недоедала. Финн в семь лет ездил с Вареном подписывать бумаги по собственному наследству без взрослого, которому доверяет. Несса в одиннадцать лет укладывает младших, потому что привыкла быть второй хозяйкой дома. Не рассказывай мне, как хорошо ты их обеспечил.

Дейрон побледнел.

— Я не знал про одежду.

— Именно.

— Варен отвечал за хозяйство.

— А ты отвечал за Варена.

— Я переводил деньги регулярно.

— Я видела отчеты. Последний год задержки шли постоянно.

— Мне об этом не сообщали.

— Теперь понимаешь, почему «я все решил» не означает «все действительно хорошо»?

Он отвернулся.

Я снова села.

Сердце билось быстрее, но голос оставался ровным.

— Значит, первая причина была политической.

— Одна из.

— Какая вторая?

Дейрон долго молчал.

Я уже знала, что следующий ответ будет хуже.

— После Нессы Совет перестал поднимать вопрос о моей способности продолжить линию.

Я смотрела на него.

— Способности.

— Да.

— Ты уже тогда знал, что с тобой что-то не так?

Его лицо закрылось.

Не полностью.

Но я увидела.

Слишком хорошо знала.

— Дейрон.

— Это не относится к детям.

У меня внутри все оборвалось.

— Относится ко мне.

— Эйлин, не сейчас.

Я медленно поднялась.

— Нет.

Он нахмурился.

— Что?

— Ты больше никогда не скажешь мне «не сейчас», когда речь идет о моем собственном браке.

— Мы уже не женаты.

— Именно. Поэтому у тебя осталось еще меньше права выбирать время.

Дейрон сжал челюсть.

— Медицинские выводы были не окончательными.

Я перестала слышать все остальное.

Медицинские.

Выводы.

Были.

— Когда?

Он молчал.

— Когда ты узнал?

— После ранения.

Я вспомнила.

Восемь лет назад.

Еще до нашей свадьбы.

Военная лечебница.

Тот самый образец крови, который сейчас использовал Совет.

— До брака?

— Не так.

— До брака?

— Врач говорил только о вероятности осложнений.

Мне стало холодно.

— Каких?

Дейрон провел ладонью по лицу.

— После травмы было повреждение. Мне сказали, что вероятность иметь детей может быть снижена.

— Насколько?

— Эйлин.

— Насколько?

— Значительно.

Я ухватилась пальцами за край стола.

Не потому, что боялась упасть.

Просто нужно было что-то чувствовать руками.

— И ты женился на мне.

— Я любил тебя.

— Я не спрашиваю почему женился. Я спрашиваю, почему не сказал.

— Потому что врач не говорил, что детей не будет.

— Зато потом четыре раза признавал чужих.

Он молчал.

— Когда стало ясно, что проблема может быть в тебе?

— Не было такого момента.

— Не лги.

— Я не лгу.

— Тогда объясни.

Дейрон резко выдохнул.

— Через два года после свадьбы я прошел повторное обследование.

И вот оно.

Я почему-то услышала звук ложки в чашке.

Не сейчас.

Из воспоминания.

Мы сидели в столовой после моего первого большого курса лечения.

Дейрон говорил, что тоже проверился.

Что все нормально.

Я поверила.

— Что сказал лекарь?

— Что вероятность естественного зачатия очень мала.

Мне понадобилось несколько секунд.

— Очень мала.

— Да.

— А мне ты сказал, что здоров.

Он закрыл глаза.

— Да.

Слово было тихим.

Я смотрела на него и впервые за все дни после развода не чувствовала даже злости.

Только пустоту.

Семь лет.

Я пила лекарства.

Считала дни.

Меняла питание.

Уменьшала работу.

Ездила в столицу.

Лежала под руками лекарей, которые искали причину в моем теле.

А муж знал.

Не все.

Но достаточно.

— Почему?

Голос почти не изменился.

Это пугало.

Дейрон подошел ближе.

— Эйлин...

— Не трогай меня.

Он остановился.

— Почему ты мне не сказал?

— Я боялся.

— Чего?

— Что ты уйдешь.

Я рассмеялась.

Без радости.

— Поэтому через несколько лет ушел сам.

— Все было иначе.

— Конечно.

— Я думал, что у нас получится.

— Как?

Он ничего не ответил.

— Как, Дейрон?

— Вероятность не была нулевой.

— И поэтому лечили меня.

— Я не заставлял.

Слова вышли.

Он сразу понял, насколько они страшные.

Я смотрела.

— Нет. Ты действительно не заставлял.

Голос стал тише.

— Ты просто сидел рядом, пока я сама соглашалась на каждое новое лечение, потому что не знала то, что знал ты.

— Я платил лучшим лекарям.

— Ты до сих пор думаешь, что деньги здесь что-то исправляют.

— Я хотел ребенка с тобой.

— А я хотела правду.

Он отвернулся.

Я чувствовала, как глаза начинает жечь.

Не собиралась плакать перед ним.

Не из гордости.

Просто не хотела, чтобы он снова решил, что должен меня успокоить.

— Это и есть причина ложных детей? — спросила я.

Дейрон помолчал.

— Частично.

— Они доказывали Совету, что проблема не в тебе.

— Они показывали, что род может продолжиться.

— Через детей, которые вообще не твои.

— Совет не требовал кровной экспертизы.

— А ты воспользовался.

— Да.

— И позволил всей стае считать, что у Альфы есть незаконные дети?

— О них знали единицы.

— Почему скрывали, если они должны были укреплять твой образ?

— Достаточно было регистрационной линии для Совета и отдельных семей.

Я поняла.

Это была не публичная легенда.

Тонкая политическая страховка.

Нужным людям показывали документы.

Остальным ничего не рассказывали.

Мне — тем более.

— А развод?

Дейрон посмотрел на меня.

— Совет начал требовать законного наследника.

— И ты решил заменить жену.

— Я надеялся, что новый союз даст другой шанс.

Я почти не поверила ушам.

— После заключения, что вероятность очень мала?

— Очень мала не означает ноль.

— Сколько женщин ты собирался сменить, пока статистика не станет удобной?

Он побледнел.

— Не говори так.

— Почему? Неприятно?

— Селина ни при чем.

— Я знаю. И впервые за два дня мне ее искренне жаль.

Дейрон сжал губы.

— Я собирался сказать ей до свадьбы.

— Когда?

Он молчал.

Я кивнула.

— Понятно.

— Я бы сказал.

— Так же, как мне?

— Эйлин.

— Все. Хватит.

Я собрала листы со стола.

Руки теперь дрожали.

Немного.

Я не пыталась скрыть.

— Ты приехал требовать прекратить экспертизу.

— Потому что после нее Совет начнет проверять все.

— Именно поэтому она продолжится.

— Если документы отменят, дети потеряют мой статус.

— Они получат настоящий.

— А если их семьи не найдут?

— Тогда они останутся в приюте или получат законных опекунов.

— Их могут разделить.

— Ты сейчас пытаешься напугать меня тем, что сам создал.

Дейрон замолчал.

— Эйлин, я действительно хотел защитить их.

Я смотрела на него.

— Возможно.

Он удивился.

— Что?

— Возможно, часть тебя действительно хотела защитить. Я даже готова поверить.

Он выдохнул.

Я продолжила:

— Но защита, которая требует украсть у ребенка происхождение, не становится правильной только потому, что ты потом купил ему еду.