Второй день турнира был посвящён меле — самому жестокому и зрелищному из всех состязаний. Если в жюсте рыцари сходились один на один, то здесь, на утоптанной арене, сталкивались целые отряды, и воздух дрожал от лязга стали, криков и конского ржания.

Герольды разделили участников на две команды: «Северные» и «Южные». В «Южные» вошли рыцари из Торнхилла, Лонгдейла, Блэквуда и других южных и восточных земель. Их возглавил сэр Гарет — он выехал на арену в своих серебристых доспехах, с лентой Лианны на шлеме, и толпа встретила его одобрительным гулом. В «Северные» записались рыцари из окрестных баронств, пара наёмников, которых Седрик нанял специально для турнира, и — к всеобщему удивлению — Чёрный Рыцарь. Он молча занял место в первом ряду, и его вороной конь, казалось, понимал хозяина без слов.

Сигнал трубы — и две стены всадников ринулись друг на друга. Земля задрожала. Первый удар был страшен: копья с треском ломались о щиты, кони сталкивались грудью, люди вылетали из сёдел. Один из рыцарей Блэквуда, сэр Годрик, гигант с квадратной челюстью и бычьей шеей, сразу же выбил из седла молодого из Торнхилла — бедняга рухнул на песок и едва успел отползти, чтобы не попасть под копыта. Другой рыцарь, сэр Реджинальд из восточных предгорий, облачённый в доспехи с золотым орлом на щите, прорвался вглубь вражеского строя и разил направо и налево, пока его самого не окружили трое противников.

Но Чёрный Рыцарь…боги…как он был ловок и грациозен!

Он двигался в гуще боя, как тень. Его вороной конь, огромный и мощный, слушался малейшего движения шпор. Он уклонялся от ударов с той нечеловеческой, звериной грацией, которая заставляла зрителей ахать. Его меч — затупленный, как того требовали правила, — мелькал в воздухе, и каждый удар достигал цели. Вот он выбил из седла сэра Годрика — тот рухнул на песок, как подкошенный дуб, и толпа взревела. Вот он скрестил клинки с сэром Реджинальдом — и через несколько мгновений зелёный рыцарь уже качался в седле, оглушённый, а его шлем слетел с головы. Вот он отразил атаку сразу двоих противников, и его щит, принявший на себя град ударов, покрылся новыми вмятинами.

Лианна не отрываясь следила за ним.

Она сидела в ложе, вцепившись пальцами в подлокотники, и не замечала ни холода, ни ветра, ни голосов вокруг. Весь мир сузился до одной точки — чёрной фигуры, что парила над ареной, как ворон над полем битвы. Её сердце то замирало, когда он принимал удар, то пускалось вскачь, когда он отвечал.

Гарет, сражавшийся на стороне «Южных», тоже бился отчаянно. Он выбил из седла двоих противников и один раз даже приблизился к Чёрному Рыцарю, но их стычка была короткой — два удара, и Гарет отступил, уводя коня. Лианна видела, как он покачал головой, признавая превосходство противника. И всё же он сражался до конца.

К вечеру, когда солнце окрасило небо в алые и золотые тона, на арене осталось лишь трое всадников. Двое из них — рыцари из команды «Северных», и один — Чёрный Рыцарь. Против них стоял один-единственный воин — сэр Гарет. Он поднял меч, салютуя противникам, и ринулся в бой. Один из северных рыцарей был выбит почти сразу. Второй продержался дольше. Но Гарет, собрав последние силы, обезоружил и его.

Теперь на арене остались только двое. Чёрный Рыцарь и Гарет.

Они сошлись в центре. Кони, разгорячённые битвой, всхрапывали и рыли копытами песок. Гарет атаковал первым — его удар был быстр и точен, но Чёрный Рыцарь отбил его играючи. Он не контратаковал. Он словно... ждал. Давал Гарету шанс. Гарет ударил снова. Ещё раз. Его меч звенел о чёрный щит, но пробить защиту не мог. Наконец Чёрный Рыцарь перешёл в наступление — и бой закончился в несколько мгновений. Гарет, запыхавшийся, опустил меч и склонил голову.

— Я признаю твою победу, — произнёс он громко, чтобы слышали все.

Чёрный Рыцарь кивнул — коротко, с достоинством. Герольды объявили победителя, и толпа взорвалась криками. Кто-то бросал в воздух шапки, кто-то свистел, кто-то скандировал: «Север! Север!»

А Лианна сидела, прижав руку к груди, и чувствовала, как сердце колотится так, будто это она участвовала в битве. Она смотрела на чёрного рыцаря — и в этот миг он повернул голову. Их взгляды встретились — она знала это, хотя не видела его глаз. Он поднял меч, салютуя ей. Только ей. И в этом жесте было всё: приветствие, обещание, вопрос.

Она не ответила. Не могла. Но её молчание было громче любых слов.

Третий день турнира начался затемно. С утра небо затянуло тучами, и холодный ветер с моря трепал флаги над ареной, но зрителей это не отпугивало. Они заполнили трибуны до отказа — кто-то сидел на скамьях, кто-то стоял в проходах, кто-то взбирался на ограду, рискуя свалиться. Слухи о Чёрном Рыцаре разнеслись по всей округе, и теперь каждый хотел увидеть его в деле.

Финальный поединок был назначен на вечер. Когда солнце, пробившееся сквозь тучи лишь к закату, окрасило арену в багряные и золотые тона, герольды объявили имена финалистов. Толпа заревела так, что задрожали деревянные трибуны.

— Сэр Гарет из Лонгдейла! Чёрный Рыцарь Северных Пустошей!

Они выехали на арену с противоположных сторон. Гарет — на своём гнедом жеребце, в серебристых доспехах, с лентой Лианны, всё ещё прикреплённой к шлему. Его лицо, открытое и спокойное, выражало сосредоточенность. Он знал, против кого выходит. Он видел этого рыцаря в деле и понимал: это будет самый трудный бой в его жизни. Но он не боялся. Он был из тех людей, чья храбрость не кричит о себе, а просто делает шаг вперёд.

Чёрный Рыцарь выехал, как всегда, молча. Его вороной конь ступал по песку бесшумно, и вечерние тени, длинные и густые, словно стелились перед ним. На чёрных доспехах, исцарапанных и покрытых вмятинами после двух дней сражений, не было ни единого герба — только белый платок на наплечнике, рядом с сердцем. Платок Лианны.

Она сидела в ложе, сжимая в руках край шали, и не могла отвести взгляда. Её сердце билось где-то в горле. За кого она боялась больше? За Гарета, милого и доброго, который смотрел на неё с такой надеждой? Или за Чёрного Рыцаря, чьё молчание говорило больше, чем слова? Она не знала. Она просто смотрела.

Трубач поднял горн. Толпа затихла. Герольд взмахнул флагом.

— Начинайте!

Всадники сорвались с места одновременно. Земля задрожала под копытами. Они сшиблись в центре арены, и звон стали разорвал тишину, как удар грома. Первый обмен ударами был молниеносным: мечи скрестились, высекли сноп искр — и разошлись. Кони развернулись, и рыцари снова ринулись друг на друга.

Гарет атаковал первым. Его меч, длинный и узкий, свистнул в воздухе, целясь в плечо противника. Чёрный Рыцарь отбил удар легко, почти небрежно, и ответил — быстро, точно, без замаха. Гарет едва успел подставить щит. Удар был такой силы, что по серебристому полю щита побежала трещина, а сам Гарет покачнулся в седле. Толпа ахнула.

— Неплохо, — выдохнул Гарет, и на его губах мелькнула усмешка. — Но я ещё не закончил.

Он ударил снова — на этот раз хитрее: сделал ложный замах справа и в последний миг перевёл меч налево. Чёрный Рыцарь разгадал манёвр и отбил удар, но Гарет уже наступал. Его меч мелькал в воздухе, как серебряная молния. Удар. Ещё удар. Ещё. Он теснил противника, заставлял отступать, и трибуны взревели, предвкушая смену удачи. Чёрный Рыцарь отходил шаг за шагом, его конь всхрапывал и переступал копытами, но забрало оставалось непроницаемым. Он ждал.

И вот Гарет допустил ошибку. Он слишком увлёкся атакой, слишком выбросил руку вперёд — и на долю мгновения открыл бок. Чёрный Рыцарь не упустил этот миг. Его меч взлетел — не для сокрушительного удара, а для точного, хирургического. Плашмя, со всей силой, он обрушился на плечо Гарета. Тот вскрикнул, меч выпал из его пальцев и зазвенел о песок.

Толпа замерла. Гарет покачнулся в седле, но удержался. Его правая рука повисла безвольно — не сломана, но оглушена. Он поднял голову и встретил взгляд противника.

— Подними меч, — произнёс Чёрный Рыцарь. Голос его был низким и глухим, искажённым шлемом.