— Готова?

— Готова.

Она вставила ногу в стремя и легко, привычным движением взлетела в седло. Снежинка переступила с ноги на ногу, но тут же успокоилась. Они тронулись — не через главные ворота, где суетились слуги и стража, а через задний двор, к малой калитке, что вела к тропе над морем.

Они ехали лёгкой трусцой по узкой дороге, вьющейся среди сосен. Справа, за деревьями, блестело море — синее, спокойное, усеянное белыми барашками волн. Ветер дул с севера, холодный и свежий, пахнущий солью и хвоей. Ветви сосен качались над головой, и сквозь них пробивались лучи солнца, расчерчивая землю золотыми полосами.

Граф долго молчал, и Лианна не нарушала тишину. Потом он заговорил — негромко, задумчиво, словно мысли его блуждали где-то далеко.

— Кайл из Окриджа, — произнёс он. — Вы с ним дружите с детства, верно?

— Да, — ответила Лианна, чуть насторожившись.

— Хороший юноша. Благородный. Я помню его отца — сэр Олдрик был одним из лучших моих рыцарей. И мальчик пошёл в него. — Граф помолчал. — Я слышал, он теперь баронет. Получил поместье.

— Да. Завещание сэра Олдрика. Кайл узнал только вчера.

— Что ж, это меняет дело. — Граф посмотрел на дочь — прямо, без обиняков. — Я знаю, что ты к нему неравнодушна. И он к тебе — тоже. Теперь, когда у него есть титул и земли, я не стану возражать, если он попросит твоей руки.

Лианна замерла в седле. Она ожидала многого от этой прогулки, но не такого. Слова отца повисли в воздухе, как звон колокола. Кайл. Её друг. Её верный рыцарь. Муж. Это было... разумно. Правильно. Ожидаемо. И от этого ещё труднее.

— Кайл... — начала она и запнулась. — Кайл — самый лучший человек из всех, кого я знаю. Он добрый. Верный. Заботливый. Он был рядом, когда у меня никого не было. И я знаю, что он любит меня.

— Но? — спросил граф. Он всегда чувствовал «но».

Лианна опустила глаза. Ветер трепал её волосы, выбивая пряди из-под капюшона.

— Но моё сердце... — она замолчала, подбирая слова. — Моё сердце пока не готово. Я не могу дать ему того, что он заслуживает. Пока не могу.

Граф долго смотрел на неё. Его лицо, изрезанное морщинами, было непроницаемым, но в глазах — Лианна готова была поклясться — мелькнуло понимание.

— «Пока», — повторил он. — Это слово оставляет надежду. И для него, и для тебя.

— Возможно, — прошептала она.

— Не тяни слишком долго, — сказал граф, отводя взгляд к морю. — Жизнь коротка. А хорошие люди — редкость. Твоя мать... — он осёкся, и что-то дрогнуло в его голосе. — Она выбрала меня, когда могла выбрать любого. Я никогда не был достоин её. Но я был благодарен. Каждый день.

Лианна впервые за долгое время увидела отца не как сурового графа, не как холодного воина, а как человека. Уставшего. Постаревшего. Помнящего.

— Спасибо, отец, — сказала она тихо. — За то, что сказал мне это.

Он кивнул и тронул поводья. Они еще немного побродили вдоль пляжа.

— Я возвращаюсь в замок. Дела. А ты, если хочешь, покатайся ещё. День хороший.

— Да, — ответила она. — Я ещё побуду здесь. Отец. Спасибо чт обеспокоишься обо мне.

Граф мягко улыбнулся, кивнул. Развернул жеребца и поскакал обратно — прямой, крепкий, несмотря на годы. Лианна смотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом тропы. Потом тронула поводья и пустила Снежинку лёгким галопом.

Она скакала по пляжу, и ветер бил в лицо, выбивая слёзы — не горькие, а какие-то очищающие. Копыта Снежинки взрывали песок, волны накатывали на берег, чайки с криком взмывали в небо. В воздухе пахло соснами и солью, и этот запах кружил голову, как молодое вино. Лианна скакала, не думая ни о чём, просто чувствуя — ветер, море, свободу.

Через некоторое время она натянула поводья. Снежинка, разгорячённая, всхрапнула и перешла на шаг. Лианна спешилась у знакомого валуна — того самого, где они с Кайлом сидели совсем недавно, — и привязала лошадь за корень старой сосны, что росла у самой кромки пляжа. Потом опустилась на валун, обхватила колени руками и стала смотреть на море.

Разговор с отцом не шёл из головы. Кайл. Баронет. Муж. Она попыталась представить себе эту жизнь: уютный дом, хозяйство, дети. Кайл рядом — заботливый, верный, любящий. Никаких тайн. Никаких ожиданий. Никакой боли. Это была бы хорошая жизнь. Правильная. Та, о которой мечтают девушки её возраста. Та, которую одобрила бы мать. Та, которую хотел для неё отец.

«Он любит меня. Он будет хорошим мужем. И хозяином в доме».

Она повторяла это про себя, как заклинание. И почти верила. Почти. Но где-то глубоко внутри, в том самом уголке сердца, где жили голубые глаза и лунные волосы, билась иная правда. Кайл был тем, кого она могла бы полюбить. Но Эйнар был тем, кого она полюбила. И эта любовь, раз зажжённая, не гасла. Ни через семь лет. Ни через вечность.

Она долго сидела на валуне, глядя на море. Солнце поднялось выше, и вода стала ярко-синей, почти бирюзовой. Где-то далеко, у горизонта, плыли рыбацкие лодки. Чайки кружили над скалами. Лианна смотрела на всё это и думала: может, правда пора отпустить? Может, правда пора жить дальше? С Кайлом. В уютном доме. Без тайн.

Но что-то внутри неё знало: даже если она скажет «да» Кайлу, даже если наденет кольцо на палец, даже если родит ему детей — в её сердце всегда будет жить другая любовь. Тихая, как лунный свет. Далёкая, как горы. И вечная, как море.

Лианна вернулась в замок, когда солнце уже перевалило за полдень. Она завела Снежинку в стойло, расседлала и тщательно обтёрла её влажной тряпицей — кобыла разгорячилась после скачки, и оставлять её мокрой было нельзя. Снежинка благодарно ткнулась мордой в плечо хозяйки, и Лианна улыбнулась, погладив её по бархатному носу.

— Хорошая девочка, — прошептала она. — Сейчас принесу тебе морковку.

Она насыпала в кормушку овса, дала Снежинке морковь, налила свежей воды и, проходя мимо конюха, попросила проверить копыта — ей показалось, что Снежинка слегка прихрамывала на правую переднюю. Конюх, молодой парень по имени Томас, кивнул и пообещал осмотреть кобылу до вечера.

Из конюшни Лианна направилась в замок. Прогулка на свежем воздухе разожгла аппетит, и она вдруг поняла, что ужасно голодна. Вместо того чтобы идти в столовую, она свернула к кухне — там всегда можно было перехватить что-нибудь, не дожидаясь официальной трапезы.

На кухне было жарко и шумно. Повариха, дородная женщина с красными от жара щеками, как раз вынимала из печи противень с мясным пирогом. Две судомойки чистили картошку, а мальчишка-поварёнок вертел на вертеле куропаток. Пахло печёным тестом, тимьяном и жареным луком.

— Леди Лианна! — всплеснула руками повариха. — Вы что ж это, голодная? Садитесь, садитесь, я вам сейчас всего дам.

— Не нужно садиться, я возьму с собой, — ответила Лианна, беря с полки деревянный поднос. Она положила на тарелку несколько ломтей холодной говядины с розовой серединкой, горсть маринованных огурчиков, кусок мягкого козьего сыра и два ломтя свежего хлеба. Повариха, не удержавшись, добавила от себя ломоть ещё тёплого мясного пирога и маленький горшочек печёных яблок с мёдом.

— Вот, — сказала она. — Пирог только из печи. И яблочки. Сладкие — пальчики оближешь.

— Спасибо, — улыбнулась Лианна и, прихватив с собой кувшин травяного отвара, отправилась в свои покои.

В спальне было тихо и тепло. Камин ещё горел, хотя дрова уже прогорели до углей. Лианна поставила поднос на столик у окна, скинула плащ и дорожное платье, надела домашнее — из мягкой тёмно-синей шерсти, свободное и уютное, без корсета и пояса, — и села обедать. Ела она медленно, с аппетитом, глядя в окно на море. Пирог и правда оказался восхитительным: слоёное тесто, сочная мясная начинка с луком и травами. Яблоки таяли на языке, оставляя привкус мёда и корицы.

Покончив с обедом, она легла на кровать, прихватив с собой книгу — тот самый рыцарский роман, что начала вчера. Хотелось немного почитать, отвлечься, но веки налились тяжестью. Строчки поплыли перед глазами, и Лианна, сама того не заметив, провалилась в сон.