Эльза, зашедшая забрать поднос, тихо спросила:

— Что то нужно еще, леди Лианна?

— Нет, спасибо, — ответила она. — Устала только.

— Это ничего. Поспите — и всё пройдёт. Завтра воскресенье, можно поспать подольше.

Лианна слабо улыбнулась, поблагодарила и, когда дверь за Эльзой закрылась, легла в постель. Простыни были прохладными, но грелка, заботливо положенная служанкой, согревала ноги. За окном шумел дождь и рокотало море. Лианна закрыла глаза и заснула без слёз.

Ночью Лианне приснился Эйнар.

Он был таким, каким она его запомнила: белые волосы, рассыпавшиеся по плечам, голубые глаза, глубокие и чистые, как горные озёра, и та особенная, звериная грация в каждом движении. Он стоял в Лунном Чертоге — она сразу узнала этот зал по колоннам из живых деревьев и серебряному пламени, что горело без дыма. Но теперь он был не один. Рядом с ним стояла женщина — высокая, с серебряными прядями в чёрных волосах, в плаще из волчьей шерсти. Королева. Она протягивала Эйнару корону, сплетённую из дубовых ветвей, и он принимал её — спокойно, с достоинством, как человек, который знает своё место в мире. А потом он повернулся к Лианне и произнёс — тихо, одними губами: «Лиан». И она проснулась.

За окном занимался серый осенний рассвет. Море шумело внизу, чайки кричали над скалами, и в камине ещё теплились угли. Лианна лежала, глядя в потолок, и сердце её колотилось так, будто она только что бежала вверх по лестнице. Сон был таким ярким, таким настоящим, что ей казалось: протяни руку — и коснёшься его волос. Но рука тянулась в пустоту.

Она заставила себя встать. Умылась ледяной водой из кувшина, оделась и спустилась к завтраку. В малой столовой было тихо и пусто: граф, утомлённый поездкой, ещё не выходил из покоев, Изольда велела подать завтрак в постель, а Седрик, вероятно, отсыпался после вчерашнего. Лианна в одиночестве съела овсяную кашу с мёдом, выпила травяной отвар и отправилась искать Кайла.

Она нашла его во дворе, у конюшни. Он стоял, прислонившись к деревянной балке, и вертел в руках какой-то пергамент. Вид у него был странный — не радостный и не печальный, а скорее озадаченный, как у человека, который только что узнал нечто важное и ещё не решил, как к этому относиться.

— Кайл? — окликнула она.

Он поднял голову. Увидел её — и на мгновение его лицо осветилось той прежней, мальчишеской улыбкой, которую она так хорошо знала.

— Лианна. — Он шагнул ей навстречу. — Ты вернулась. Я скучал.

— Я тоже, — ответила она и вдруг поняла, что это правда. Она действительно скучала по нему — по его надёжности, по его спокойствию, по тому, как он смотрел на неё. — Что это у тебя?

Кайл протянул ей пергамент. Документ был написан каллиграфическим почерком, с гербовой печатью и подписью королевского нотариуса.

— Вчера приезжал поверенный, — сказал он, и голос его прозвучал глухо, словно он сам до конца не верил в то, что говорил. — Привёз завещание моего отца. Оказывается, он оставил мне... поместье.

Лианна пробежала глазами строки. В завещании значилось, что сэр Олдрик из Окриджа, погибший много лет назад в северном походе, завещал своему единственному сыну Кайлу небольшое поместье с земельным наделом в восточной части графства. Документ был составлен по всем правилам, заверен королевской печатью и не оставлял сомнений: Кайл больше не был просто оруженосцем, живущим из милости. Отныне он — землевладелец. Вассал. Баронет.

— Баронет, — прошептала Лианна, и улыбка сама собой расплылась по её лицу. — Кайл, ты теперь баронет!

— Выходит, так. — Он почесал затылок. — Честно говоря, я до сих пор не могу поверить. Я всю жизнь думал, что у меня ничего нет — ни титула, ни земель, ни будущего. А теперь... — он осёкся. — Это меняет всё.

— Это прекрасно! — Она схватила его за руку, и он вздрогнул от этого прикосновения. — Ты заслужил это. Твой отец заслужил. Почему ты не радуешься?

— Я радуюсь, — ответил он. — Но... мне нужно ехать туда. В поместье. Осмотреть земли, встретиться с арендаторами, уладить дела. Поверенный сказал, что дом давно пустует, и там нужно наводить порядок. Меня не будет несколько недель. Может, надолго.

Лианна отпустила его руку. Он уедет. Она не ожидала, что эта новость так заденет её. Кайл был рядом столько лет — всегда, в любой момент. И теперь, когда он уезжал, пусть даже ненадолго, она вдруг почувствовала странную, щемящую пустоту.

— Ты вернёшься? — спросила она тихо.

— Конечно. — Кайл посмотрел на неё долгим взглядом. — Я всегда возвращаюсь. Ты же знаешь.

— Тогда поезжай, — сказала она. — Уладь дела. А когда вернёшься, мы отпразднуем. Как полагается — с пирогами и яблочным вином.

— Договорились. — Он слабо улыбнулся. — Только... можно тебя попросить? Присмотри за Снежинкой, пока меня нет. Она привыкла ко мне, а конюхи вечно забывают её расчёсывать.

— Присмотрю, — пообещала Лианна. — И за Снежинкой, и за твоей каморкой. Возвращайся скорее.

Кайл кивнул, спрятал пергамент за пазуху, и они пошли к старой тропе, что вела к скалам. День выдался на удивление ясным — после вчерашнего дождя небо очистилось, и море сияло холодной синевой, а ветер, хоть и свежий, уже не пробирал до костей. Они спустились на пляж, где песок ещё хранил следы отлива, и долго гуляли вдоль кромки воды, разговаривая обо всём и ни о чём.

Кайл рассказывал о поместье — о том, что помнит его смутно, только по детским воспоминаниям: старый дом с камином, где он грелся после снежных баталий, сад с яблонями, конюшня, которую отец построил своими руками. Говорил о том, что теперь сможет нанять работников, привести земли в порядок, а может, даже завести собственных лошадей. Лианна слушала и улыбалась. Ей нравилось видеть его таким — воодушевлённым, полным надежд. Впервые за долгое время он говорил не о ней, а о себе, и это было правильно. Хорошо.

Они дошли до старого валуна, что лежал на песке, как спящий великан, и сели на него. Впереди, у горизонта, белели паруса рыбацких лодок. Чайки кружили над водой. Кайл замолчал, а потом вдруг сказал:

— Я всё думаю... может, это судьба? Мой отец погиб, защищая твоего. А теперь, спустя столько лет, я получаю землю. Как будто он и после смерти продолжает заботиться обо мне.

— Так и есть, — ответила Лианна. — Он гордился бы тобой.

Кайл ничего не ответил, но его пальцы на мгновение коснулись её руки — легко, почти невесомо. И она не отдёрнула ладонь.

Они вернулись в замок к полудню. Во дворе уже стояла незнакомая повозка, запряжённая парой сытых гнедых лошадей. У крыльца суетились слуги — выгружали тюки с тканями, коробки с лентами и кружевами, свёртки с нитками и иглами. Портниха прибыла — та самая, которую Изольда выписала из столицы, чтобы сшить наряды для помолвки Седрика и Розалин.

Едва Лианна переступила порог, как навстречу ей уже спешила Эльза, запыхавшаяся и раскрасневшаяся.

— Леди Лианна! Где вы были? Леди Изольда вас обыскалась! Портниха уже час как здесь, а вас всё нет и нет!

— Я гуляла с Кайлом, — ответила Лианна.

— Гуляла она, — проворчала Эльза, хватая её за рукав. — Скорее, скорее! Леди Изольда сказала, чтобы вы немедленно шли в малую гостиную. С вас тоже будут снимать мерки — говорят, на помолвке все должны выглядеть как подобает.

Лианна вздохнула, но спорить не стала. Она знала: когда Изольда отдаёт приказы, лучше подчиниться сразу, чем потом выдерживать ледяной взгляд за ужином.

В малой гостиной уже кипела работа. Портниха, сухая и энергичная женщина лет сорока, с булавками во рту и сантиметром на шее, кружила вокруг Изольды.

— Лианна! — Изольда заметила её с порога. — Наконец-то. Раздевайся до сорочки и становись рядом. Мадам Дюваль снимет мерки.

Лианна послушно скинула платье и взошла на возвышение. Портниха, буркнув что-то по-французски, принялась обмерять её — плечи, талию, бёдра, длину рукава. Её пальцы двигались быстро и ловко, а булавки то и дело впивались в ткань, отмечая будущие швы.

— У вас прекрасная фигура, леди Лианна, — заметила мадам Дюваль, отступая на шаг и оглядывая её, как художник оглядывает холст. — Тонкая талия, длинная шея. Вам пойдёт любой фасон.