— Служу России! — произнёс я, наблюдая, как вокруг меня собрались ребята в нашем камуфляже и тоже с оружием.
— Давай, тебя довезут до твоей комнаты. Приди в себя, еда сегодня тоже будет, и завтра уже поговорим о наших всех делах. Добро?
— Добро, — произнёс я и отдал автомат первому подошедшему ко мне бойцу. И проследовал за другим, который был без автомата, но с пистолетом на поясе, в моём же звании с тремя маленькими звёздочками.
Мы сели в небольшую белую машинку по типу тех, что были у Трампа на его гольф-полях, и поехали. Дорогу я узнавал — это был тот же путь, что и в прошлый раз. И остановившись у моей комнаты, мне отдали воинское приветствие и удалились так же на картинге.
А я открыл дверь, и мягкий свет, такой похожий на свет отеля ОЗЛ, осветил передо мной мою скромную комнату.
На стуле лежала чёрная форма с кепкой. Она была аккуратно выглажена, а на фальшпогонах были четыре чёрные звезды капитана. Очередное досрочное звание нагнало меня там, где я не ждал. И я выложил свои документы на имя японца и пошёл в ванную, где неспеша начал избавляться от чужой личины. Вряд ли мне нужно будет прям завтра снова куда-то летать. И скорее всего ребята из НАТО, из «Гладио», из «Наследия» сложат два и два, и полёты по этой личности будут для меня заказаны.
Силиконовые отпечатки пальцев содрались первыми, а вода, падающая сверху в душевой кабине, уносила их в слив вместе с грязью и копотью, вместе с рвотой и всем-всем-всем. Форма НАТО была мной сброшена в пакет, а пакет завязан и выставлен наружу, чтобы не воняло. И когда я вышел из душа, в комнате пахло гораздо лучше, хотя запашок НАТОвского образца всё ещё был.
Ничего нет лучше душа и чистой одежды. Вообще всё мытое — чудесно. Мытая еда, мытые девушки… И только оружие должно быть чищенным, хотя считается, что рабочий инструмент чистым не бывает.
И в дверь постучали.
— Да-да? — отозвался я.
— Ваш ужин, — ответил женский голос.
«Да блин…» — подумалось мне. Теперь надо одеваться. Я накинул трусы и штаны с уставной футболкой, подошёл к двери и коснулся сенсора замка очищенными от силикона пальцами.
Дверь отъехала в сторону, открывая мне вид на маленькую миловидную девушку моего возраста. В чёрном костюме и почему-то фартуке с золотой надписью «Нью-Москоу андер-сити». У неё был курносый нос и рыжие волосы, собранные сзади в хвост. Перед собой она держала поднос, накрытый железным куполом с круглой ручкой.
— Товарищ Лисицин, горячее и напитки, — произнесла она, улыбаясь и глядя на меня.
— Давайте поднос, — сказал я, забирая его и поворачиваясь к столику у кушетки.
Она шагнула через порог, и я резко повернул на неё голову, бросив быстрый взгляд. Возможно, он был слишком напряжённым, потому что она отпрянула, шагнув назад. В её маленьких руках были бутылка шампанского и бутылка апельсинового сока.
— Заходите, всё хорошо, — произнёс я, ставя поднос на столик.
Она робко перешагнула порог, протягивая — то ли мне, то ли на столик — бутыли. Я взял их из её рук и поставил рядом. Шампанское, конечно, ожидаемо, да и сок всегда пригодится.
Девушка снова вышла из комнаты, чтобы вернуться уже с бокалами — две штуки. Она замерла на пороге, не зная, что сказать.
«А, с-сука… Мне похоже не просто ужин привезли, а ещё и ту, что скоротает его со мной».
Я посмотрел на неё сверху вниз. Она спрятала от меня свои зелёные глаза, делая шаг к столику. Дверца за её спиной медленно заехала обратно в закрытое состояние.
— Привет, — произнёс я тихо и по-дружески.
Сняв со стула куртку с погонами капитана, я поставил стул у столика.
— Здравствуйте, — произнесла она, и её затрясло, а на глазах появились едва заметные слёзы.
— Пока присядь, — выдохнул я, указывая на стул.
Она села.
— Как тебя зовут? — спросил я, первым делом открывая бутылку шампанского так, чтобы не было пены и громко.
— Аня, — выдавила она.
— Аня, — повторил я. — Какая у тебя задача, Аня, и кто тебе её поставил?
— Еду принести, и…
— И?
— И остаться с вами на ночь. До вашего сна…
— А дальше? — спросил я.
— Тихо уйти. И… — она всхлипнула, — не расстраивать героя.
«Бля, вот почему у нас всё так?.. — подумал я, наливая себе и ей в бокалы шампанское. — Вот решили вы человеку релакс устроить, а посылаете новичка? Её не трахать — её защитить хочется, от себя же. А как пел классик русского хэви: прибыть должна была не Анна, а Жанна, что из тех королев, что любят роскошь и ночь. Ну или та, кто молчит и не пьёт, не теребит и не пристаёт. Послушна и умна, да ещё и всё умеет, что уметь должна…»
— Анют, я Слава. Со мной не надо трахаться, — произнёс я, подумав: «По крайней мере в слезах точно». — Со мной надо посидеть, выпить, может быть, поболтать о жизни. И уйти можно в любой момент.
— С-пасибо, — сглотнула она.
«Чья, блядь, это инициатива?» — выругался я про себя, поднимая бокал.
— За свободу выбора, — произнёс я. Видя, что Анна берёт бокал двумя руками, я пригубил, окунаясь во вкус шипучего напитка, с которым большие головы угадали. Шампанское плотно завязано с Новым годом; от шампанского никогда не ждёшь какого-то подкола — это не водка, которая сгубила миллионы жизней, и не текила, которая бахает внезапно. Шампанское медленно проникает в твой мир через желудок, согревая его изнутри, и медленно-медленно отодвигает все проблемы и стрессы.
Приподняв зеркальную крышку, я заметил на подносе мясное ассорти со шпажками, воткнутыми в кусочки. Перечислять всё я запретил своему мозгу — и так было видно, что судя по текстуре мяса, тут было много всего.
— А вы с задания только? — спросила Анна. — Ой, простите, это, наверное, секретно.
— Да ничего, не извиняйся. И давай на «ты». Давай лучше о тебе.
— Что обо мне? — не поняла она, подняв глаза, на которых всё же выступили слёзы, но она чуть выпила, и ей стало полегче.
— Ну, кто ты, Аня? Чем живёшь? Что нравится? — спросил я. — Если нам не хватит одной бутылки, нам же привезут ещё?
— Да, конечно, у вас… — она запнулась, — у тебя безлимитное обслуживание.
— Хорошо хоть тут безлимит, — улыбнулся я, отпивая из бокала.
— Я на практике сейчас, учусь на юридическом в МГЮА, мне 21.
— Чудесно. А где ты проходишь практику?
— Юридически — в ФСБ, по факту — в ОЗЛ.
— Чем занимаешься тут?
— Общепитом в основном. Я про вас ролики «СиСР» видела — я думала, вас взорвали вместе с женой, — произнесла она чуть легче и спокойнее. Это всё шампанское — оно убирает стресс, словно добрая таблетка глицина. А стресс снять нужно было и ей, и мне.
Мы болтали, выпивали, хотя я в основном слушал и смотрел, как она расцветает потрясающей, почти детской улыбкой. И в какой-то момент её лица коснулся румянец, а взгляд Ани задержался на мне чуть дольше, сверкнув внутренней искрой.
Проговорив мантру, что это не обязательно, я ощутил прикосновение её лёгких, не касавшихся оружия ладоней к моим волосам, когда Анна садилась на мои колени, чтобы поцеловать того, кто оказался совсем не тем, кого она себе представляла, получая задание на заказ в мою комнату.
Позволяя себе быть в моменте — здесь и сейчас, — я тонул в этом всём, тонул умышленно в этой встрече, смывая этим то, что осталось в душе после желания супруги со мной развестись, после предательства Ирбиса, после всей этой погони за Ложным Медоедом, после всех этих игр в Дункана Маклауда.
Я знал, что за мной наблюдают, и мне было всё равно. И даже если бы я попросил Тиммейта выключить камеры, он всё равно поступил бы по-своему. И потому я впускал в свою жизнь эту Эмили-2 — юную сотрудницу ОЗЛ, у которой была одна-единственная задача на данную ночь. Которая, конечно же, может быть использована по-разному. Как минимум — как терапия от Отдела, для того чтобы их солдат не думал про то, что у него на личном что-то не так. А моральные и нравственные нормы меня сейчас не волновали. Как говорится: хочешь яичницу — бей яйца.
