Правее от спальни мной была найдена дверь. Единственная, которая была закрыта за замок, и она была оббита каким-то звукоизолирующим полотном, как в звукозаписывающих студиях, — ребристым и текстурным. Крутанув барашек, я толкнул её плечом, и она открылась.

Это была комната для животного. Мягкие коврики на полу, несколько игрушек, разбросанных по углам, клетка в углу — для переноски, да матрас для собаки. И он сидел там — маленький питбультерьер, ещё щенок, коричневый, однотонный, почти шоколадный. Он стоял на дрожащих лапах и смотрел на меня так, будто я пришёл его спасать. А потом «бросился».

И мир вокруг меня наполнился звонким лаем и скулёжом. Он крутился у моих ног, тыкался носом, издавал щенячьи звуки и подпрыгивал. И я посмотрел правее, где были его миски, — они были пустые. Вода кончилась. Корм тоже.

— Блядь, — выдохнул я.

Из-за плеча выглянул Ястреб. Он увидел щенка — и лицо его как-то неуловимо изменилось. Как будто что-то переключилось внутри. Ястреб шагнул в комнату, присел на корточки, протянул руку. Щенок бросился к нему. Ястреб потрепал его за ухом, что-то тихо сказал, но по голосу я понял, что это было что-то вроде «ну что, маленький, голодный?»

— Я сейчас, — сказал он мне и вышел.

Я остался стоять в проходе и слушал, как он на кухне открывает шкафчики, шуршит пакетами, льёт воду. Как вдруг щенок заскулил и побежал на звук. Я слышал, как Ястреб наливает в миску воду, а потом топот маленьких лап несущихся на водопой по напольной плитке, сменившийся жадным чавканьем. А следом донеслось подбадривание от Коли: «Ешь, ешь, не торопись».

А осматривать тут ещё было что. В ящике барной стойки нашлось оружие. Два пистолета — «Глок» и ПМ, оба с полными магазинами. Под диваном — АКС и коробка с магазинами к нему. В шкафу в спальне, за стопкой постельного белья, я нашёл короткоствольный «Вепрь». Снайперской оптики не было, но был глушитель.

Я бы не удивился, если бы нашёл тут и наркотики, но наркотиков не было. Ирбис, судя по всему, держался подальше от этого «добра». А в тумбочке рядом с кроватью лежала старая фотография. Чёрно-белая, с рваными краями. На ней был мужчина в военной форме, без погон и с усами. Сзади — подпись карандашом: «Папа, 1986». Я перевернул фото и положил обратно.

А потом я увидел ноутбук. Он лежал на барной стойке, прикрытый сверху салфеткой, и я открыл крышку, нажав на кнопку питания. Экран засветился и попросил пароль.

— Тиммейт, я подключаю тебя, — произнёс я, доставая из кармана шнур и «цепляя» сотовый к ноутбуку.

— Спасибо. Подключился, — отозвался ИИ у меня в ухе.

Экран моргнул, и предложение ввести пароль слетело.

— Ничего интересного — кроме сайта знакомств и сайтов проституток города Кемерово.

— Хорошо, — произнёс я и вышел в коридор.

Ястреб стоял на кухне, спиной ко мне, смотрел, как щенок жадно пьёт воду из миски. А тот поднял голову, демонстрируя мокрый нос и чёрные влажные глаза. Смотря на нас так, будто мы его последняя надежда.

— Его надо забрать, — сказал Ястреб, не оборачиваясь.

— Заберём, — ответил я. — Но кормить и выгуливать его будешь ты. Поставь на баланс отеля ОЗЛ.

— Есть на баланс, — произнёс Николай.

Оружие было завёрнуто в простынь, трубы в квартире были закрыты, а весь свет выключен. Я нёс оружие, а Николай — щенка. И со всем этим добром мы сели в машину.

— Медоед, у Ирбиса была девушка. Ну, как бы одна из многих, но суть в том, что он её игнорил. Короче, так залетела и сообщила ему, что ей от него ничего не надо, но она будет рожать для себя, — выдал мне в наушнике Тиммейт.

— О наследник объявился у нас, — произнёс я. — Тиммейт, пусть ИИ-копия Ирбиса сообщит его маме, что он уезжает в Африку работать, и свяжись с его девушкой — сообщи тоже самое. Мама пусть узнает о внуке или внучке, поддержку с ИИ Ирбиса оказывай обоим. Цель — свести семью вместе. Квартира пусть достанется его семье.

— Щедро, — произнёс Ястреб.

— А что, солить эту жилплощадь, что ли? — спросил я. — Ладно, человек был отбитый, но мама у него и потенциальный ребёнок ни в чём не виноваты.

Оружие и собака были доставлены в отель, а время было обеденное, и я заказал готовой еды, отпустив Ястреба готовиться к ликвидации. Епифан нашёл меня в столовой за поеданием вредной и обработанной пищи в виде бургеров и сладкой газировки.

— Если ты бессмертный, то это ещё не значит, что надо есть всякую дрянь, — произнёс он, оглядывая то, что я накупил.

— Почему?

— По закону сохранения энергии. Знаешь, сколько надо белков и витаминов с минералами, чтобы залечить пулевое ранение?

— Нет, если честно, — признался я.

— А знаешь, что случается, если организм этого не получит? — снова спросил он.

— Нет, конечно.

— Бессмертный, не получив ресурсов для регенерации, впадает в этакую кому, в которой он не дышит, но и не разлагается. Организм переходит в боевой режим и ждёт.

— Ждёт чего? — спросил я.

— Чего-нибудь съедобного. Это может быть крыса, а может быть человек, откопавший твой труп через сотню лет. Отсюда все эти сказки про оборотней и вампиров — вернувшийся «встаёт» и атакует всё, что состоит из белка, пожирая вместе с кровью, потому что та — транспортник. Поэтому питайся сбалансированно. Единственный плюс: ты не потолстеешь, можешь есть больше, чем раньше.

— Бля… — выдохнул я.

— Ну аппетит я тебе испортил, теперь давай, до шести часов, — произнёс он, покинув меня.

Я же доел что смог, потому как был голоден как слон, выбросил всё то, что осталось, в мусорные пакеты и пошёл к себе в комнату, чтобы предаться сну.

В этом сне вокруг меня были скалы. Серые, мокрые, с острыми краями, словно их создала какая-то злая сила. Небо было низким и тяжёлым, без солнца, без облаков. Серым полотном оно давило на голову словно хотело разразится дождём. В воздухе пахло сыростью и гнилью.

Я сидел на возвышенности, на плоском камне, который выступал над долиной, словно трибуна. На такой в мультике «Король Лев» обитателям саванны обезьяна показывала царственных львят. Мои ноги свисали вниз, а руки лежали на коленях. На бедре ощущался неоотргаемый меч. А подо мной, внизу, стояла толпа. Они молчали и не двигались. Их было много — десятки, может, сотни. Я знал их всех. Каждое лицо я видел в прицеле или в последний момент жизни, когда они падали передо мной.

Они стояли в грязи. Чёрной, густой, перемешанной с кровью. У некоторых не хватало рук, у других — головы были повёрнуты под неестественным углом. Этот сон никогда не перестанет намекать мне на мой персональный ад.

Это какая-то дичь: каждый из тех, кто был снизу, был убийцей или террористом. На каждом из них негде было клейма ставить, и по сюжету этого сна я был один из них, словно я действительно был таким же. С чем я, конечно же, не был согласен. Моё дело правое, а их — их дело уже закончено, моими стараниями. Ощущая, что я сплю, я медленно дышал. Сон был хоть и неприятный, но это был сон, и после него я проснусь отдохнувшим.

И вдруг один из мертвецов поднял голову.

Он стоял в первом ряду, чуть левее центра. Обычный парень, в джинсах и кожаной куртке, с короткой стрижкой и бледным лицом и без затылка. Я узнал его не сразу — слишком неожиданно было видеть его здесь. Но когда он поднял голову, я увидел глаза. Когда он стоял надо мной, еще живой, целясь в меня из пистолета.

Ирбис смотрел на меня без злобы. Он просто смотрел и ждал, пока я заговорю с ним. Видимо, тут они не имели права обращаться ко мне первыми или просто не видели меня.

— Что ты делаешь тут? Это же не я тебя убил, — спросил я.

— Ты запретил мне приходить в мир, — ответил он. Голос его звучал глухо, как из-под воды. — У меня там мать. И дочь скоро родится. Будь человеком, Медоед, пусти!