— Арт-объект, — усмехнулся я от его слов. — Пусть будет арт-объект. Главное, чтобы он сохранился. Орден вместе с фундаментом… важен. При строительстве его обнесём заборчиком.

Павел тем временем осматривал здание малой конторы, уродливый бетонный ящик, который, казалось, был построен наспех и так же наспех забыт.

— Вот это здание, — он постучал по стене. — Для оформления старых накладных, тогда, в мохнатые годы, вероятно, оно было необходимо. И расположение логичное. Там склады, там проходная, тут отгрузка. Но в новой логистике будущего завода оно совершенно не вписывается. Его можно снести, расчистить место.

— Или оставить, — сказал я, прежде чем он развил свою мысль, — Я бы хотел оставить его под офис. Мне нужно место, чтобы быть рядом со всем этим… с моим арт-объектом, — я снова взглянул на стелу, ощущая, как древняя сила откликается на мои слова. — Совсем рядом.

Они переглянулись, равнодушно пожали плечами:

— Тоже без проблем. Тут половина зданий не нужна. С другой стороны оставлять просто пустые здания внутри комплекса глупо.

— Не глупо, а ресурс роста. Максу понадобится завтра какое-то ещё производство развернуть, то вот они, готовые площади.

— Ладно, учтём. Но мы тогда, Вадим, будем говорить, что это твои, как землевладельца, пожелания.

— Без проблем. Вы вообще можете многое валить на меня.

Проектировщики повеселели. Судя по всему, проблемные моменты на заводе действительно были. Появившаяся возможность спихнуть некоторые из них на капризы землевладельца упростит им жизнь.

— Пойдёмте, покажу вам ещё кое-что. Важное для логистики. Вы же комплексно работаете?

Я повёл их к мосту через шуструю, но достаточно узкую реку Малая Атаманка. Мост представлял собой жалкое зрелище. Центральные плиты просели и разошлись, обнажив провал, в котором плескалась вода.

— Ну что, печально, — вздохнул Георгий. — Сам же понимаешь, мост совершенно не пригоден для эксплуатации. А самое паскудное, кажется, местные власти это не волновало уже… Судя по плитам, лет этак, десять. Получается, что на завод можно проехать только по земляной насыпи, по которой мы ехали, по дамбе?

— Да, именно так. Но, вы же профи. Его можно восстановить? Быки вроде целы.

Барсуки закряхтели.

— Дело такое, Вадим… экспертиза понадобится, всё такое…

Павел, несмотря на первоначальную нервозность, оказался отличным специалистом. Он замолчал на полуслове и, ломая сорняк, полез под мост, осматривая опоры.

— В общем, опоры вполне сносные, насколько можно судить. Основная проблема — крепления плит, бетон вокруг них раскрошился. Плиты можно положить новые, сделать обвязку, забетонировать, положить асфальт. По сути, это не такой уж большой объём работ, если не заморачиваться с полной проектной документацией. Это если по факту работ. А так — нужна экспертиза.

— Это хорошо, потому что заводу нужна дорога. Нормальная дорога. Через Колдухин она раньше шла, через посёлок. Нам важно вернуть эту связь.

— Но ведь это устаревшая методика, — возразил Георгий, пиная камушек. — Гонять грузовики через жилой поселок? Это создаст массу проблем местным. Сейчас куда проще и эффективнее проложить новую дорогу от завода напрямую к межрайонной трассе. По полям. Дёшево и эффективно. Всё, как я люблю.

— Трасса межрайонная… — протянул я. — Возражений не имею, однако и восстановить мост стоит, особенно если это как вы сказали, условные копейки. К тому же, рабочие, которые будут жить в поселке, им ведь нужно ходить, ездить на работу, на завод? Это тоже нужно учитывать?

Павел уже записывал что-то в планшет.

— Ладно, Вадим. Учтём. Заложим восстановление моста и дорогу к нему в проект. Но настоятельно рекомендуем подумать о новой развязке, когда завод заработает в полную силу.

— Давай и это, и то.

Барсуки, как оказалось, были весьма дружелюбны, но уж очень дёргаными. После долгой дороги из Москвы они словно находились в состоянии лёгкого возбуждения, любое неожиданное движение или звук заставляли их нервничать и подпрыгивать.

Но в итоге мы смогли всё обсудить.

— Отлично, — сказал я, чувствуя облегчение. — Вы всё зафиксировали?

— Да, — кивнул Георгий, закрывая планшет. — Мы доснимем здания, должны управиться до темноты. Завтра отправим предварительный отчёт Максу. Отсюда будет расти и проект, и бизнес-план. На следующей неделе начнём геодезические работы, тогда проведём более детальные изыскания по грунтам, по фундаментам, точкам и так далее.

Я попрощался с ними и направился обратно к своей «Буханке». По пути, проходя мимо АБК, я бросил взгляд на окна, заметив в окне смазанное движение. Там кто-то был.

Матюкнувшись, сменил направление и двинулся к АБК.

Как же так, вы же вроде все уехали? Долбаные сектанты!

Я обошёл здание и нашёл крыльцо-вход. Двери были стыдливо прикрыты и даже заперты на встроенный замок.

Я не стал заморачиваться с каплями и тонкой работой. Чуть отклонившись назад, резко ударил ногой в район замка.

Двери вообще выбивают не абстрактным ударом «в дверь». Надо понимать, что дверь держится на замке, а точнее ригеле, который заходит в дверной блок, в запорную рамку. А ещё двумя точками — висит на дверных петлях. Чаще всего.

На петли всегда стоит смотреть, потому что если дверь открывается наружу, то выбить её… Ну не то, чтобы это было не возможно, однако это противоестественно. Тогда дверь надо не выбивать, а скорее аккуратно «вырывать».

Понятно, что бронированные двери имеют такие петли и ригели, что одной ногой тут ничего не выбьешь. Однако у АБК были простые советские двери из ДСП, покрашенные в белый цвет и с многозначительной надписью «Обитель истинных знаний».

Удар вызвал звон, это запорная рамка улетела внутрь, дверь раскрылась, пропуская меня в «Обитель».

Так сказать, добро пожаловать.

— Так! Кто в теремочке живёт, кто в невысоком живёт⁈ — грозно проорал я. — Граждане бандиты! А ну, выходи по одному! Горбатый! Я сказал, Горбатый!

Настроение у меня было хорошее, но нервное. Может, от Барсуков передалось, а может из-за моих коварных планов в отношении Пса.

— А чё сразу, «Горбатый»! — навстречу мне вышел Руслан, который примирительно поднимал руки вверх, словно я был с пистолетом.

— Руслан! Старый друг, который как известно, лучше новых двух… Про Горбатого это была цитата. Не видел, что ли, кино с Высоцким?

— Будет время, посмотрю. А чего ты тут, почтальон?

— Уведомление о выселении принёс. Скажи мне, милый друг, а почему ты не уехал? Все же уехали. Или не все?

— Все… Почти все. Я остался и Платон Аркадьевич.

— Не было печали, какой ещё Аркадьевич? Нет, даже так. Давай с тебя начнём… Как бы вежливо выразиться… Руслан, какого хера ты не уехал?

— А мне некуда, — потупился он, глядя себе под ноги. — Ты же не думаешь, что я в секте торчал от хорошей жизни? Я же рассказывал. А тут… Тут запасы гороха остались, их стало больше, потому что нас стало меньше. Представь, это как в реалити-шоу. Участники выбывают, последнему достанется главный приз.

— Горох⁈ Очнись, Руслан, это не реалити⁉ На заводе скоро начнётся стройка.

— Чего пристал? И куда мне ехать? Я наймусь сторожем у работяг на стройке, буду кирпич охранять.

— Етицкий конь, — вздохнул я. От этих новостей у меня разболелась голова. — Твоя решительность и детская непосредственность меня, конечно, подкупают, но это не выход. Ладно, дай мне сегодняшний день пережить, а с тобой что-то придумаем. А второй обитатель, как ты там говорил… Диоген?

— Платон. Профессор Платон Аркадьевич. Ему тоже некуда ехать, у него жена ушла к аспиранту и выгнала его из квартиры.

— Ах, вы ж, сироты казанские! Ладно, сидите в АБК, по ночам не гуляйте, придумаю, что с вами делать.

Не прощаясь, я вышел из здания через выбитую дверь.

Дел было ещё много, расслабляться рано.

После кирпичного завода я посетил Хана.