По дороге в Колдухин неожиданно отозвался мегалит. Я думал, он хочет поблагодарить меня за борьбу с уровнем несчастья в посёлке, однако он уведомил об активности в его непосредственной близости.

«Зафиксировано появление чужаков. Уровень тревоги — низкий».

Я прикинул, что это, наверное, прибыли те Барсуки, о которых предупреждал Макс и свернул на грунтовку к дамбе.

Завод встретил меня привычным молчанием, прерываемым лишь гулом ветра между пустыми корпусами.

Притормозив у пожарной каланчи, я открыл окно автомобиля и задействовал свою магию.

Подниматься наверх, к лежбищу Котлярова, мне было лень, а узнать тут ли он, хотелось.

Я открыл баклажку воды в салоне и вылил граммов сто прямо на дорогу, через открытое окно.

Были бы лужи, не стал бы заморачиваться с баклажкой, а так возил её с собой. Мало ли когда вода понадобится?

Сформировав из воды созвездие толстых капель, я направил их наверх, к верхней части каланчи.

Раньше, до того, как стать администратором мегалита, мне нипочём не давалось филигранно управлять каплями на расстоянии более десяти метров. Зато сейчас капли послушно летели, но не вниз, как завещал сэр Исаак Ньютон, а вверх.

Остановившись, подобно крошечным дронам, около окна в верхний ярус каланчи, я стал ощупывать окно на предмет щелей. Вскоре достаточно быстро нащупал одно такое, продавив через него капли таким образом, что мои маленькие агенты оказались внутри, в помещении.

После этого я сформировал из них «линзу», вытянутую как человеческий глаз, сплошную каплю воды, на которой задействовал простое, но полезное заклинание стихии воды «око».

Око позволяло мне смотреть через эту линзу как через обычный глаз. Изображение плохонькое, но ничего, это же не кино.

Закрыв свои глаза, я покрутил «оком» и осмотрел помещение. То, что я увидел, меня порадовало.

«Жилец», то есть Котляров, свою башню покинул, уехал. Сподвигли ли его мои слова или он увидел, как по заводу шастает большой пёсик, но результат налицо.

Котляров забрал радиоприёмник, солнечные панели для зарядки телефона, собрал свой нехитрый скарб… Хотя и не весь, что-то он аккуратно сложил в три деревянных ящика и даже свернул постельные принадлежности, словно собирался сюда при случае вернуться.

Я постарался запомнить, что надо бы появиться туда и прибрать все следы пребывания Котлярова. Мало ли, кто и что найдёт, вопросы будут… Не люблю я эти вопросы, ни к чему это. Хвосты надо по возможности подчищать.

В любом случае, увиденное меня радовало. Значит, Котляров из завода съехал и можно ждать его официального посещения, знакомства и включения в работу с Максом.

Я говорил Максу, что он просто человек? Надо будет ему прямо сказать, чтобы Бобр лишнего не брякнул.

Я развеял «Око», превратив его в туман и тронул УАЗ вперёд, в центр завода.

Не знаю, как называются проходы между корпусами, которые в прошлом даже были заасфальтированы (а теперь через трещины вовсю росла травка), я был склонен называть их «улицы». Так вот, на одной из улиц я увидел двух человек, которые неторопливо брели, словно туристы на экскурсии.

Я припарковал свою «Буханку» поодаль и прежде, чем направиться к ним, обратился к мегалиту и осмотрелся. Мегалит был спокоен. В сущности, он попросту отвык, что кто-то шастает поблизости, ведь сектанты обитали в районе АБК, не бродили по всему заводу. К тому же они были просто людьми, а не изучающими окрестности двоедушниками.

Некоторое время я бессловесно общался с мегалитом, на уровне ощущений и убедился, что он скорее позитивно настроен, чем нервничает и вернулся к «гостям».

Пройдя по улице, я нагнал «туристов».

Они оказались моложе, чем я ожидал. Оба в модной спецодежде. Комбинезончики, каски, наколенники, нарукавники, кармашки, планшеты. Небось, готовы лазать по коммуникациям.

С планшетами в руках, они оживленно жестикулировали. Один, повыше, с быстрыми, бегающими глазами, другой чуть пониже, более основательный, но тоже суетливый и дёрганный. Когда я подошёл, они синхронно обернулись. Их взгляд на мгновение задержался на моей потрёпанной машине на другом конце «улицы», затем скользнул по мне, будто оценивая, послать меня через губу или всё-таки поговорить.

— Добрый день, — сказал я, стараясь придать голосу деловой тон. — Купалов. Департамент контроля по развитию территории.

— Чего? — переспросил тот, что повыше.

— Говорю, это я владелец завода, мне Макс Бобр про вас звонил.

— Аааа… Понятно. Ну да, он предупреждал, что тут землевладелец экстравагантный. Но мы как-то ожидали образ поэта Серебряного века, шарф, берет, разговоры про полутона цветов, ожесточённого монолога про цветовые решения при реконструкции завода.

— До гудка мне цветовые решения, ребятки. Я не поэтесса Цветаева, а скорее Печкин в молодые годы. Меня, кстати, Вадим зовут.

— Георгий, а это Павел, — ответил тот, что пониже, его голос звучал немного нервно. — Мы из клана Барсуков… Мы здесь для предварительной оценки, чтобы понять, что можно интегрировать в новый проект, а что под снос. Предварительные работы, предпроект, оценка, осмотр, материал для дизайна…

— Предпроект, значит, — я кивнул, обводя взглядом исполинские, поросшие сорняками конструкции. — Ну, валяйте. Открывайте всё, что хотите, ходите, где хотите. Но днём. Ночью тут… собаки шастают.

Георгий посмотрел на часы:

— Думаю, что часа через четыре мы закруглимся и уедем. Макс нам что-то говорил про важность какого-то памятника.

— Он немного спутал, но это ничего. Пойдёмте. У вас в работе есть система или вы пока что просто бродите? Осваиваетесь?

— Есть, конечно. Каждый капитальный объект — фото с двух ракурсов и если получается, то изнутри. Сделаем 3D модель при помощи нейронки, на её основании уже будет первичный демо-проект на утверждение инвестору. Потом мы начнём геодезию. Проверим грунты, осмотрим фундаменты, прочен ли бетон и будут ли стены надёжно стоять. Потом разнесём это всё по единому плану, по геодезии, координаты присвоим.

— Но ведь проект вроде как есть? — спросил я, пока мы шли к пересечению улиц.

— Есть, Вадим, — вздохнул Павел, — но он «эн-десят лет имени последнего съезда партии» года, там допускаемые погрешности в пару метров и половина зданий поименована таинственными сокращениями. Вот, например, что значит «железный склад»?

— Наверное, склад из железа, из стали. А что?

— А то, что его нет, там просто участок, поросший сорняком.

— Так, наверное, в девяностые его цыгане украли.

— Шутите, Вадим? Строение сорок метров на тридцать два? Это же не кони⁈

— Ребят, вы как с другой планеты. Наверное, он и правда был железным, они его распилили и вывезли, а то, что вы видите, это поросший сорняком фундамент. Кстати, коммуникации постигла та же судьба. Всё, что не сгнило — украли. Точнее, наоборот: всё, что не украли…

— Мы поняли, что у вас тут средневековье, чума и воровство. Это памятник?

Мы остановились около мегалита. Визуально: кирпично-бетонный постамент с выцветшим вымпелом ордена Трудового Красного Знамени. Надо сказать, что прятался он настолько искусно, что даже находясь рядом, двоедушники не понимали, что он не просто кирпич и бетон, поросший мхом у основания.

— Не памятник, а орден, которым награждён завод. Юридически завод пережил несколько реорганизаций, но по-прежнему имеет право носить эту награду.

Проектировщики переглянулись:

— Да как скажешь, землевладелец. Награда несуществующей страны.

— Э, полегче, приятель! У нас в стране до сих пор более половины жилых домов — это то, что построено при стране рабочих и крестьян. Когда капиталисты в вашем лице построят столько же, тогда и поговорим. Награда существует и я хочу, чтобы она тут стояла. Для этого её надо вписать во все ваши концепции, 3D-модели и прочие планы.

— Да без проблем, дядя, — пожал плечами Павел. — Мы не хотели тебя обидеть. Считай, это ретро арт-объект на центральной площади будущего комплекса.