— Я говорила, что ненавижу тебя? — Когда я наклонил ее к себе, так что наши лица оказались напротив друг друга, — томно произнесла она.

— Сорок девятый раз. — Провел я пальцем по ее губам, уже привыкнув к такой манере «общения» и выражения чувств. Вот уж воистину, любовь и ненависть в ней смешивались и порождали друг друга. И для того, чтобы ненавидеть, ей не нужны были причины. Вернее причины для ярости. Но ярость так близка к ненависти…

Острые зубы, куда острее, чем у обычных людей, принявшие иную форму, сомкнулись на моем пальце, прокусывая кожу до крови. После чего владыка провела языком, слизывая немного алой жидкости и словно задумываясь, пробуя ее как сомелье.

— Остро… Как ты достиг седьмой ступени? Поделишься? — Наконец, опустила она глаза, все также сидя сверху, но зафиксированная моими руками. Но я, в задумчивости, лишь снова провел пальцем по ее губам, вытирая об них кровь. Ранки на нем уже затянулись. И владыка снова резким движением попыталась его укусить. Но на этот раз я не позволил ей этого, выплеснув покров и стихии, отчего она резко откинула голову обжегшись.

— Арх… — Задумчивость касательно моих достижений в ее глазах тут же исчезла, сменившись новой вспышкой ярости и страсти. И уже она попыталась вырваться, уплотнив покров и предприняв новую попытку напасть на меня в ментальном поле. Но вместо этого лишь через несколько секунд сдалась, расслабляясь и получая удовольствие. И я тоже отдался страсти, ведь бытие владыкой открывало просто невероятное поле возможностей и для страсти. И не только бесконечную выносливость.

Вот только раз за разом я словно отстранялся, не в силах погрузиться до конца в эти простые человеческие удовольствия. Звук дыхания, касания тел, стоны… Все распадалось. Все проходило через призму нового восприятия, через призму концептов. И вот я вижу уже не то, что погружает разум в омут страсти, а лицезрею воплощения звука в реальности. Каждое движение — лишь ритм. Каждый звук лишь волна. Каждое желание — лишь колебание реальности, что можно разложить на сумму концептов, пустоты, что есть первопричина всего, звука, через которой проявляется реальность, пожирания, что движет все живое, и боли, от которой мы все бежим. Я видел мир иначе, чем смертные. Иначе, чем другие адепты, находящиеся ниже в постижении. Я постоянно чувствовал зов. Шепот звука, что готов был прорвать плотину, излившись в этот мир. И пускай многие из идущих отдали бы все, чтобы забраться и встать на одну ступень этой лестницы возвышение рядом со мной. Я наоборот, каждую секунду пытался забыться, вернувшись в привычные иллюзии. В привычные удовольствия.

— О-о-о-о! — Саманта затрепетала, мелко дрожа всем телом. А по остаткам ментального сопряжения, что начало возникать между нами само собой, как между двумя владыками, создавшими ментальные ядра, родившись из ее попыток ударить меня побольнее и перехватить контроль… Через него мы ощущали эмоции друг друга, что лишь сильнее нас заводило. Да, связь была не такой, как у меня с Нелл. Не сравнима даже с нынешними ее остатками. Да и я не позволял никаким своим мыслям или знаниям попасть в это ментальное поле. Только эмоции и страсть.

— Хва-ти-иит… — Наконец, девушка взмолилась, когда я в порыве страсти чуть перестал контролировать энергосистему, и частицы звука начали захлестывать ее, отравляя. Я тут же сбавил напор, прекрасно понимая, что после недавней травмы и это для нее может оставить последствия. Но не выпустил из рук, только намотав волосы на кулак и задрав ее голову назад. После чего мы оба достигли пика.

Наверное, это могло продолжаться долго. Очень долго. Возможно, даже днями напролет. Если бы мы могли себе это позволить. Вот только нас прервали писки коммуникаторов, оставленных в другой комнате. И призрачные руки тут же исчезли, оставляя девушку свободной. Вот только она не спешила «сбегать» от монстра, вместо этого упершись мне руками в грудь и долго заглядывая в глаза. Она явно устала, пускай и физически этого не было видно. Тела владык не потели. По крайней мере, не от таких смешных нагрузок, как несколько-часовой марафон.

Ментальный контакт тут же обрубило на корню, прервав с той стороны. А Саманта лишь продолжала с нечитаемым взглядом смотреть на меня. После чего провела рукой мне по шее, поднявшись выше, коснувшись пальцами, осторожно, «диадемы», чьи переливы энергии дернулись. Как и сама девушка, хоть это было и почти незаметно.

А затем она резко, страстно поцеловала меня, после чего вскочила и грациозно нырнула в соседнюю комнату. Я же еще пару секунд позволил себе полежать, размышляя о том, что сейчас произошло. И хоть, возможно, любви между нами не было от слова совсем. Скорее даже наоборот, ее антагонист. Но я почему-то не сомневался, что это будет не последний наш раз вместе.

А следом встал и я, позволя энергии вспыхнуть и сбросить со своего тела мельчайшие частички пыли. После чего и сам оделся, направляясь следом и беря в руки планшет. Сообщение было кратким. Мне предписывалось оставаться на месте и ждать инквизитора, который, вроде как, должен был провести расследование, и уже весьма скоро. Правда, сроков все не называли, что меня немного бесило. Но это было в целом логично и предсказуемо. Земной Федерации нанесли сокрушительный удар.

И сейчас даже у меня, после такого отдыха, настроение вновь упало, когда я взглянул в окно на засыпанный пеплом город. Но с другой стороны, нечто внутри не давало покоя. Паранойя пыталась найти подвох, подготовиться ко всему. Могли ли на меня попытаться надавить? Могли. Могли повесить вину за случившееся, только ради того, чтобы проверить на предмет наличия чего крайне ценного. Может захотят вытрясти золотой песок. А может, вернее даже точно так, Елена не оставила сомнений в том, что у меня могли заваляться кристаллы бессмертных. Вот только было решительно непонятно, как можно заставить кого-то отдать то, чем он может уничтожить всех вокруг, не считаясь ни с какой силой. Дилемма.

— Ты видела инквизиторов? Они сильны? — Наконец, спросил я, видя, что выражение лица Саманты изменилось, сменившись на привычную ей холодную маску.

— Вживую нет. Видела записи. Видела, что остается после тех, кого инквизиторы казнят или забирают с собой. Видела несколько фото. Но они скрывают свое лицо. По крайней мере тот, кого смогли сфоткать. — Словно ничего и не было, — сухо ответила та, попутно переходя в другое помещение, даже не поворачиваясь ко мне. Через миг я был рядом, уже давно услышав звуки шагов. Собственно я мог бы услышать и увидеть все, что творится в этом небоскребе. Но старался не захламлять себе голову таким объёмом информации. Иногда незнание становилось настоящим спасением.

В зал ресторана вошли «слуги». Другое слово для обозначения склонившихся в поклоне людей, где не было никого ниже этапа ядра, не было. А судя по тому, что некоторые явно были внешниками, причем воинами, и не их храма боли, кроме которых союзных инопланетян в ближайших дистриктах и не было, это и вовсе могли быть рабы. Те начали выставлять на столы роскошные блюда, сервируя все словно человек на тридцать, а не на двоих. Хотя, с Саманты могло и статься приказать принести все только для себя.

В скверности характера, кажется, она только прогрессировала. А учитывая, что она накинула на себя одежду буквально за секунд пять до прихода «персонала», я решил не спрашивать, какой численности у нее тут «гарем». Собственно, я сам, наверняка, был исключением среди владык, приблизив к себе пока только Лору, которая тоже не обольщалась на вечную и искреннюю любовь.

Хотя, как знать. Быть может, пока я пытался, наоборот, вернуться к человеческим радостям, выплыв из омута пустоты, были и те владыки, что активно шли обратным путем, вычеркивая из своей жизни все и вся, уходя в аскетизм, чтобы просто приблизиться к еще одной, следующей ступени познания себя и силы. Но к Саманте, с ее концептом Ярости, это точно не относилось.