Небесный шаг! - Тело опять потащило назад, в сторону портала. Ибо только там, на той границе, у меня было бы спасение. Была бы возможность убить ублюдка, к которому сейчас я испытывал только жутчайшую ненависть, от которой, казалось, я сгорал изнутри.

— Не торопись… — Фраза прозвучала еще с того места, где завис в воздухе фанатик, вместе со своими копиями. Но удар пришелся сзади, из-за спины. И на этот раз ощущение смерти спасовало. Спасли лишь рефлексы. Ведь ни покров, ни абсолютный щит, что я насыщал уже в третий раз, просто ничего не смогли сделать удару посоха.

Небесный шаг! - Рывок в сторону и я зависаю в воздухе. Глаза вдруг распахиваются, чтобы увидеть этот мир снова как человек. Но я лишь раздраженно их закрываю. А кожа на голове, что восстановилась за эти секунды, не без помощи осколка парагона, расползается сама, обнажая черный череп и позволяя мне видеть не только перед собой, но во все стороны.

— Ты стал быстрым. Но все таким же неаккуратным… Ты так и не смог отточить движения. Как и не смог познать стихию во всех ее проявлениях… — Фигура фанатика на миг застыла, а его проекции слились обратно, чтобы вновь разъединиться. Видимо, так они подзаряжались. И в этом голосе, прогрохотавшем на многие километры, я уловил жалость. Сожаление. Констатацию моей слабости. Отчего ярость становилась все сильнее. Ведь даже похвала в скорости была мной незаслужена, ведь я двигался по подсказке умения. Ну ладно… Раз сбежать не получается. Значит, остается только одно. Стать более ужасным монстром. Сейчас!

— Рха… — Прорычал я. Не ртом. Этого было не нужно, чтобы на многие километры любой смертный бы оглох и умер. Размеренная продуманность, чистая логика действий стали исчезать из сознания, не полностью, но освобождая место для ярости. Для того, что позволяло выжить и победить там, где логика и здравый смысл отступали.

Но эти секунды дали мне шанс. Дали мне поглотить тысячи кристаллов, не разбирая их ранга. Дали насытить щит, насытить обе руки, пускай и по минимуму. Дали достать оружие. Копье духа в правую руку. Всенпронзающее копье в духовную конечность пятого этапа. Меч смерти в четвертого. И щит из металла четвертого этапа в левую родную руку. Все это вспыхнуло энергией. Все вдруг стало единым целым, подчиняясь даже не сознанию, а чему-то, что было глубже.

Удар. Удар. Удар! Два копья, стукаясь, породили ударные волны. Породили звук. Простой. Звук металла о металл. Насмешка над сложностью. Констатация готовности к бою. И три удара стали, подкрепленные яростью, страхом, желанием выжить, отомстить, победить, возвыситься, кажется дали мне больше, чем долгие часы медитаций и попыток познать звук. Ибо звук был здесь. Вот он.

Адепт боли поднял руки. Плавно, хоть это и было быстрее, чем моргал человек. И в этом движении я увидел… Танец? Нет. Танец был лишь далекой аналогией для того, что являлось выражением стихии в этом мире и в пути того, кто познал боль. Посох оказался занесен над головой, как простая дубина. Как двуручный меч. И обе копии сделали то же самое. Нас разделяли десятки метров. Но я вдруг осознал, ощущая холодный ветер смерти, что уворачиваться бесполезно. Ха… В этом было даже нечто ироничное. Что сильнейшая атака, что я видел в своей жизни, вернее только увижу через удар сердца, то, от чего бесполезно уворачиваться, создавалась вот так. Ударом палкой.

Удар! - Смерть была неизбежна. Это свидетельствовал холод смерти. А потому я ударил первым. Ударил так, что, казалось, должен был умереть сам. Порвать себя изнутри. Испепелить, испарить, как сделала это недавно та женщина из легиона. Что-то внутри лопнуло. Как ржавый замок, сдерживающий огромную плотину. И в мир хлынуло это. Хлынул океан силы, скрывающийся внутри меня. Океан, которого я так боялся. Ведь думал, что стоит мне лишь дать волю стихиям, и я мгновенно умру, не выдержав этого. Оказалось, выдержал. Но надолго ли?

Волна звука, волна пустоты, пожирания, хаоса, порядка и боли обрушилась на воздух, испаряя тот. Докатилась до врага, заставив его копии дрогнуть. Но через миг его посох опустился. А я опять почти не заметил этого движения. Не было сверхзвукового хлопка. Ударные волны сверхзвука словно стали прошлой ступенью, неудобным побочным эффектом, что, наконец, исчез. Может, воздух просто исчезал на пути оружия. Мгновенно превращался в пепел? Не знаю.

А через миг меня накрыло. Абсолютный щит выстоял пару мгновений. А затем вновь погас, что уже не вызвало удивления. После чего меня опалило. Я закрылся ростовым щитом. Укрепил покров. Окружил себя сонмом звука. Но когда реальность дрогнула, я был уже опален. Верхние слои кожи осыпались пеплом. А боль… Она пронзила все естество, заставляя задрожать в бессилии. Бесконечные мгновения бился с болью, пытаясь освободиться. И с яростным удовлетворением наблюдая, как и ублюдка откинуло назад, смяло. Как он применил абсолютный щит, защищаясь и от моего звука. Вот только его щит выстоял.

— Как, ублюдок? — Не сдержался, заставляя мир вокруг вновь вспыхнуть симфонией. Заставляя все вокруг стать моим оркестром.

— Все имеет свою цену! — Не надеялся я на ответ, но он пришел. За мгновение до того, как меня опалило смертью.

Небесный шаг! - И вновь я спасаюсь лишь чудом, видя как осколки щита, поглотившего прорву капель, просто осыпаются. Бессмертные духовные руки я уже даже не выставлял в защите, осознав, что и они будут лишь уничтожены. Мгновение. И мы замираем снова. Воздух становится кристально чистым, ибо даже пепел не может выдерживать наши ауры. И я вдруг понимаю. Понимаю такую простую мысль, объясняющую все.

Лицо Гая стало иным. Словно безжизненнее, словно еще острее. Словно он постарел. А волосы вдруг стали еще белее. Все имеет свою цену? И цену за то, чтобы удары простым посохом ломали щит шестого этапа. Вот цена силы. Вот цена победы. Цена, которую могу начать платить и я. Вот только выйди я победителем, и не окажусь ли дряхлым стариком? Впрочем, это было неважно. Все имеет свою цену!

Я развел руки в сторону. И Гай не спешил. Дожидается, когда я снова волью в себя побольше кристаллов? Чтобы затем уничтожить все опять? Неважно.

Улучшить! — Ларец души вспыхнул. А вслед за ним и тело. Мир же взревел, проявляя в реальность нечто… Нечто ужасающее. На мгновение мне показалось, что сейчас я взорвусь. Сгорю в пепел. Так же как сгорел тогда, в прошлый раз. Ибо мощь стихии, что пыталась перейти на следующий этап, была просто невообразимой.

— Умри… — Свел я руки вместе, сквозь которые просвечивали кости. А Гай лишь ответил движением посоха. После чего все взорвалось. Я ощутил, как боль касается абсолютного щита. Как она также легко разрушает его, впитав в себя волю парагона. Как разъедает покров, чтобы впиться в тело. А затем бессильно угасает, лишь давая мне ощутить себя на вкус. Вкус боли того, кто познал ее до конца.

— И сдохни… — Через миг добавляю я, еле сдерживая триумф. Такой сильный, что, кажется, готов свести меня с ума. Заставить убить самого себя. Впрочем, я ведь уже к этому близко, учитывая, что прямо сейчас моя плоть рвется под мощью звука. Но триумф оправдан. Ибо теперь и ублюдка снесло, смяло его абсолютный щит. Я ощутил, как тысячи вибраций впиваются в его покров. Как продавливают тот и соприкасаются с телом. Ибо теперь и я зачерпнул из колодца парагона.

— Неплохо. — Донеслось в ответ, когда фигура, не спеша идя по воздуху, приблизилась вновь. И с каждым шагом мир стонал от боли. От боли и звука, что рвал меня изнутри. И я, наконец, выплеснул эту стихию наружу, заставляя само пространство пойти волнами.