— Осколок парагона… — Протянул он, снова медля, отчего внутри меня вспыхнула уже такая волна ярости, что мне пришлось давить ее уже в энергетическом плане, сдерживая ток пропитанной стихиями ци.
— Он достался мне от моего отца. Наргала. — Словно решившись, начал он рассказ. И я замер, вслушиваясь в каждый звук.
— С самого детства я был слаб. Я был калекой. Для меня не только было закрыто возвышение. Но я даже ходить толком не мог. Мое тело было извращено, сгорблено и сломано. Я почти не умел говорить долгое время, ибо уродство отпугивает всех и никто даже не желал видеть меня. Меня ненавидела мать. Отец тоже сторонился меня. Хотя, как я понял, он испытывал и чувство вины. Ведь из-за него я родился таким. — Чувство ярости внутри чуть стихло, позволяя погрузиться в историю. В историю, что я не сомневался, будет еще мрачнее и ужаснее, чем даже в начале.
— Мой отец, Наргал. Он появился в нашем мире, небольшом вольном государстве, удаленном от всех крупных миров. И никто не знал кто он и откуда. Было видно лишь то, что он стар. Чудовищно стар. Он напоминал скорее скелет. Естественно, он уже не мог возвышаться. Не мог даже создать ядро.
— Он пришел в этот мир умирать. Но, так вышло, породил еще меня. Единственного наследника, что унаследовал вначале лишь уродства. Старость извратила его кровь, что он и сам понял, когда увидел меня. — Ухмыльнулся Гай. А я под просветлением запоминал каждую деталь. Извращение крови. Накопление генетических мутаций…
— А потом в наш мир пришли адепты бездны. Неожиданно. Это были не просто твари. Это была армия, ведомая четким командованием. Они разбили армию нашего мира, заставили всех бежать к единственному пока что свободному порталу. Но подловили всех уже там, запуская массовый ритуал вытягивания душ. Мы все были обречены. А затем мой отец все же решил вступить в бой. Простой звезда против сотен мастеров… — Замолчал он. И я приготовился к великой истории, к легенде о том, как старик повергает армию…
— Естественно, он умер. Смог убить лишь нескольких мастеров. А затем его просто уничтожили. Но… — Гай снова замолчал, предаваясь воспоминаниям.
— Я плохо помню тот момент. Но кажется, старик в последний момент все же вспомнил обо мне. Несмотря на все свои странности и то, что мы почти не общались. И его остатки воли что-то изменили. Так филигранно, что осколок парагона, соткавшийся над его телом, достался мне. Сам не помню, как его получил. Может, он прилетел ко мне. А может, я под ошарашенные взгляды воинов бездны спокойно прошел до тела отца. В итоге кристалл перешел мне, маленькому калеке. А вместе с ним и ментальное послание моего отца. Который впервые в жизни поделился с кем-то своей историей. Историей, что связана с осколками…
— Осколки. Осколки парагона. — Я вдруг ощутил, что и Гай наконец рад высказаться. Рад, наконец, рассказать про то, о чем нельзя говорить никогда.
— Величайший дар и величайшее проклятие, над которым не властны даже творцы. Эти осколки — часть самого Парагона. Ничтожная. Но часть. Говорят, они достаются только достойным. Говорят, что само Небо выбирает, кому они достанутся. И бывает так, что в целом мире не появляется ни одного. Скорее это даже правило и норма. Твой же мир, Михаил… — Гай снова взглянул на меня, подняв голову. И снова резко сменил направление повествования.
— Я ошибся. Думал, в твоем мире я смогу затеряться. Занять место правителя, возвыситься, незаметно. Так что когда другие бы осознали мою силу, стало бы уже поздно. И хоть я и не смог бы стать воплощением, но поставил бы на его место достойного. Сам затем уйдя дальше. Но уйдя уже бессмертным. Я думал, что мое промедление в возвышении наконец окупится в новом мире. Но не повезло. В твоем мире, я не знаю по каким причинам, этих осколков оказалось много. Слишком много! И императрица тоже знает про них. А потому я просто не мог высовываться.
— Осколки это невероятный дар. Они наполняют идущего тем, чем он не может владеть. Волей. Волей парагона, что способна ломать реальность. Такие, как мы могут возвыситься в кратчайшие сроки. Ибо законы реальности для нас не более чем стена, которую можно обратить в пепел. Но у всего есть цена. У всего есть расплата. И мы платим всем. Перед нами расстилается лестница в небеса, что недоступна даже творцам и воплощениям. Но на этой лестнице мы обречены умереть. — Прозвучало это как приговор. И хоть я пока не понял того, что он имел в виду, страшно стало даже мне.
— Я знаю все это, потому что в том ментальном послании, что я осознал лишь после, отец рассказал мне все это. Ему не повезло. Его купили как раба еще мальчишкой. А затем внедрили в него осколок. Он жил в роскоши небесного дворца великой империи. Ему объяснили его роль. Ему рассказали все про осколок парагона. Ибо такова жестокая традиция, тянущаяся из тьмы эпох. Рассказывать жертвам все. Но его хозяин не желал сам становиться на эту лестницу в небо. Не желал прикоснуться к бесконечному могуществу. Вместо этого он раз за разом внедрял осколок в рабов, ограничивая их развитие лишь пиком звезд. Вместо этого он заставлял их использовать волю не для себя, а для других. Исцелить смертельную рану одним словом. Создать алхимию, чье качество будет оценено даже бессмертными. Познать технику, а потом объяснить ее суть другим. Все это для нас возможно. По крайней мере, после некоторых тренировок. Но расплатой будет старость и смерть.
— Мои седые волосы… — Поднял он рукой пряди волос. — И твои тоже. Эту старость не победить обычными методами, почти не победить даже возвышением на новые этапы. Даже не победить становлением духом или големом, как сделал ты. Даже этапом бессмертного! Хоть это, естественно, и отсрочит кончину на сотни или многие тысячи лет. Так иронично, что мы оба получили великий дар, но были вынуждены исчерпать его почти досуха сразу же. Ты вернул к жизни свое тело, создав его из ничего. А мне, смертному калеке, пришлось пройтись сквозь армию мастеров. Ха… — Гай рассмеялся, и в этом смехе я услышал нотки безумия. Вот только мне было не до того. Ибо я услышал и то, что ввергло в шок даже меня. Да, я предполагал это. Я ощущал это. Но только сейчас получил жестокое подтверждение собственных мыслей, прозвучавшее как приговор! Старость, что не победить даже возвышением. Старость, что не победить даже становление духовным существом. Для того, кто уже видел перед собой многие тысячи лет жизни, кто надеялся стать бессмертным… Смертным не понять этого ужаса…
— Мой отец именно потому не смог даже создать ядро. Было слишком поздно. То, что империя оказалась разрушена в один миг, а он сбежал, ничего не изменио. Он исчерпал все. Досуха. А последняя капля его убила. Ибо таков жестокий порядок, установленный парагоном. Души тех, кто становятся оболочками осколка, вспыхивают ярко, освещая своим светом полет к вершинам. Но также быстро гаснут, ведь сжигают свои души дотла. Да, некоторые носят осколок тысячи лет. А может, и целые эпохи. Пользуются им аккуратно, не выжигая себя досуха. Только в момент самых важных прорывов. Собственно, если черпать аккуратно, это не страшно. Осколок как колодец. В нем набирается вода. Ее можно вычерпать, а потом ждать, когда она накопится вновь. Но стоит черпнуть глубже… Ты получишь столько, сколько попросил. Почти. Но цена будет чрезмерна… — Каждое слово жестоким набатом подтверждало мои самые худшие опасения и ощущения. Я мог черпать эту силу. Но тогда. Решив в своем безумии воскресить себя человеком, я выпил слишком много. Пускай и не столько, сколько Гай. Часть моих волос еще были черными. А лицо молодым. Но… От всей этой истории веяло ужасом. Что заставляло ярость внутри вспыхнуть невообразимым пожаром.
