— Петр, — Антон опять попытался вернуть разговор в нужное ему русло, — это, несомненно, очень интересно, но я хотел бы получить свою долю и гарантию ежемесячных выплат. Мне нужны деньги.

— У тебя уже есть спонсоры для твоих карточных долгов в лице Куликовых, — отрезал я. — У меня нет лишних денег, которые я мог бы вытащить из бюджета княжества. Разве что если ты вложишь некоторую сумму в его восстановление? Тогда я смогу выделять тебе что-то, когда дело наладится.

Он засмеялся хриплым каркающим смехом.

— Вкладывать деньги в княжество, которое вот-вот снова захватит зона? Я не идиот. Мне нужны деньги здесь и сейчас, понятно?

— Я думаю, Ольга Станиславовна, вы понимаете, почему я был вынужден отказать этому человеку от дома, — с тяжелым вздохом сказал я. — Почему-то этот тип уверен, что я должен делиться с ним тем, что добываю в зоне, хотя сам он может точно так же пойти сражаться с тварями.

— Антон, ваше попрошайничество выглядит крайне неуместно и вульгарно, — пренебрежительно заявил Щепкин. — Петр абсолютно прав: он вам не должен помогать. Все ваши требования переадресуйте Куликовым.

Антоша глянул в сторону упомянутой семейки и вздрогнул. Кажется, предъявлять там претензии куда опаснее, чем здесь.

Антоша из последних сил пытался сохранить лицо. Вид принял важный и немного скептический, как будто участвует в нашей беседе как полноправный партнер. Он даже рот пару раз открывал, как будто бросал короткие скептические реплики. При этом не издавал ни звука, прекрасно понимая, как именно к нему относятся.

Люди прибывали, продолжая оставаться для меня по большей части незнакомыми, хотя Щепкина любезно взяла на себя обязанность моего просвещения, время от времени сообщая о появлении знакомых, так что о части князей представление я получил — остальных она считала не слишком заслуживающими внимания.

Я никогда раньше не был на подобных сборищах и не мог судить, насколько этот соответствует норме. И всё же было странно, что никто не объявляет о прибытии новых лиц, что не играет фоновая музыка, что нигде не видно столов с угощениями. И даже лакеи не ходят с подносами.

— Ольга Станиславовна, а всегда балы проходят вот так? — поинтересовался я.

— Mon cousin, откуда тебе знать такие тонкости, — пренебрежительно бросил Антоша, почувствовавший себя в своей среде.

Его реплика не удостоилась реакции ни с чьей стороны. Щепкина улыбнулась прицельно мне и ответила:

— Что вы, Петр. Обычно куда более торжественно. Но траур… Как вы понимаете, сам бал не стали отменять, потому что в данном случае бал — не просто развлечение, а знаковое событие. Но отменили часть обязательных ранее процедур.

— В частности, сократили время и отменили угощения, — дополнил Щепкин. — Напитки здесь всегда отличались отменным вкусом.

— Последняя отмена особенно обидна, — вставил свое слово Антоша.

Щепкина повернулась к нему, нехорошо прищурилась и бросила:

— Помнится, на прошлом балу вы настолько были увлечены выпивкой и карточными играми в ущерб остальному, что суммой вашего проигрыша до сих пор пугают азартных игроков.

— Mon Dieu, Ольга Станиславовна, — махнул он рукой, — о чем вы говорите? Мелочь, не заслуживающая внимания благородного человека.

— Благородные люди не ходят и не клянчат деньги у людей, не имеющих отношения к их проигрышам, — раздался сухой неприязненный голос за спиной.

— Мария Алексеевна, мое почтение, — поприветствовал Щепкин княгиню Воронову. — Не ожидал, что вы почтите своим присутствием бал.

— Ma chère, рад тебя видеть в добром здравии, — победно ухмыльнулся Антоша. — Мы как раз обсуждали с Ольгой Станиславовной и Александром Владимировичем неправомерность захвата Петром власти в моем княжестве.

И тут княгине удалось меня удивить:

— Антон, с чего вдруг княжество Вороновых стало твоим? Ты нынче Куликов, твои претензии смешны.

— Но, ma chère, — глупо захлопал он глазами. — Что ты такое говоришь?

— Правду, — отрезала она. — Ты бездельник, только и умеющий клянчить деньги, которые затем бездарно проигрываешь. Бери пример с Петра: единственная его игра принесла ему дом в столице.

— Новичкам везет, ma chère. Это обычное правило, — кисло сказал он, недоумевая, что же случилось с обычно любящей и прощающей бабушкой.

В отличие от него, я догадался почти сразу, что дело не обошлось без Поваркова. Задания такого я, разумеется, не давал, так что менталист исправляет отношение ко мне княгини по собственной инициативе. Или же от скуки. В любом случае нужно ему высказать свое недовольство, потому что благоволящая княгиня меня несколько пугает. На всякий случай я проверил ее на ментальные закладки, но таковых не нашлось.

— О да, Антон, ты давно не новичок, — сухо сказала она. — Пора бы остепениться и перестать проигрывать состояния. Чужие, потому что своего у тебя нет.

— Ma chère, что ты говоришь?

Княгиня величаво повернулась к нему спиной и заворковала:

— Наташенька, у тебя отменный вкус.

— Благодарю вас, Мария Алексеевна, — тихо ответила моя супруга.

— Право слово, вам нужно чаще бывать в обществе — такую жемчужину грех прятать.

Глаза Антоши раскрывались всё сильнее, при этом рот складывался в обиженную плаксивую гримасу, словно кузен не понимал, чего ему хочется больше: удивляться или обижаться. Нет, положительно нужно будет Поваркову сделать втык за эту самодеятельность. Говорящая обо мне гадости Мария Алексеевна была привычней и понятней. Сейчас же высказывающая благоволение в ущерб Антоше она скорее пугала своей непредсказуемостью. А ну как в мозгах у нее что-то замкнет от непривычки и резкой смены курса?

Щепкины тоже были удивлены, чего не скрывали. Ольга Станиславовна явно прикидывала, кому в первую очередь пересказать новую сплетню.

— Ma chère, предлагаю пройти к нашей семье и поговорить, — сделал еще одну попытку Антон.

— Моя семья — Вороновы, — бескомпромиссно отрезала княгиня. — И остался у меня только один внук и его супруга. Ты — Куликов. Оставь меня наконец, ты мне надоел.

— Уж не знаю, ma chère, за что ты так на меня обижена, — он снисходительно улыбнулся, — но не стоит наши недопонимания выносить на суд посторонних. Не буду вам более надоедать, но к разговору мы вернемся.

Он хотел сказать грозно, но получилось жалко.

— Не вернемся, Антон. Отныне двери моего дома для тебя закрыты. Иди же, ты мне надоел.

Щепкина ахнула нарочито громко, явно привлекая внимание к нашей компании. Антоша покраснел яркими неравномерными пятнами, как будто на него напала загадочная экзотическая зараза.

— Надеюсь, ma chère, ты успокоишься и поймешь, насколько ты была несправедлива к своему любящему внуку, — гордо сказал Антоша, развернулся и пошел…

Нет, не к Куликовым, а в совершенно противоположную сторону, притворившись, что увидел там знакомого, с которым нужно срочно перекинуться парой фраз. Похоже, с Куликовыми общаться более необходимого он тоже не хотел. Мария Васильевна проводила его весьма злым взглядом — уверен, если бы она добавила толику магии, то Антошина спина уже задымилась. Но, увы, применять атакующую магию в императорском дворце считалось моветоном, за исключением специально отведенных для этого дела дуэльных площадок. Про дуэльные площадки мне рассказала Щепкина, заодно сообщив, что весьма редко бывает, когда за всё время не случается ни одной дуэли.

Пока было время, я сканировал находящихся рядом людей. Среди них никто не имел Скверны (что не было удивительным с учетом того, что аристократия знала об опасности такого сродства), клятв императорскому дядюшке или каким-либо божкам тоже не было. Были клятвы князьям, по-видимому, от подчиненных им аристократов, рассчитывающих на определенные преференции. Разумеется, это было их внутреннее дело, но всё же стоило обратить внимание на такие моменты, потому что эти люди уже не являлись самостоятельными игроками.

Возможно, люди со Скверной находились на другой стороне зала — так далеко мой навык не брал, но за ближайшие пять метров я ручался. Это не то чтобы успокаивало, но делало ситуацию не столь напряженной.