— Валерон, как это понимать? Я про поместье великого князя.

— Как, как… Это покушение не на тебя, а на нас. Значит, нам решать, какого размера была компенсация, правда, Птос?

— Ты сказал, что это согласовано с Петром.

— Ну так я и согласовал. Я сказал, что Наташа жаловалась, что в Камнеграде даже шторы рассыпаются. С его стороны возражений не было. Шторы надо было менять? Надо. Вот мы и поспособствовали.

— Ты, вообще-то, собирался пробежаться по лесам рядом с домом Саморядова.

— Птос сказал, что Саморядов, скорее всего, хранил всё в одном из ближайших банков. Я пробежался по ним, нашел две ячейки, обе изъял, — гордо сказал Валерон. — По лесу я тоже пробежался, но там Саморядовым вообще не пахло. Знаешь, что я подумал? Нам с Птосом нужно свое помещение. А то что он на улице, в дождь и холод? Непорядок. В Камнеграде каретный сарай большой, как раз под него.

Каретный сарай я планировал под автомобили, но в чем-то Валерон прав: не дело, если Птос всё время будет на улице. Я, конечно, могу его отзывать, но это ему нравится еще меньше, чем погодные условия. Я лучше пристрою рядом нормальный гараж, а это здание отдам Птосу, тем более что о его существовании известно.

— Ты мне зубы не заговаривай. Никаких экспроприаций без согласования со мной.

— Это не экспроприация, а компенсация, — забухтел Валерон. — И вообще, ты Птосу торт обещал.

— А он его будет?

— Если он его не будет, буду я. Мне для восстановления нервной системы необходимо. Сегодня особенно.

— Я буду, — прогудел Птос. — Хотя бы ради интереса попробовать.

— Тебе может не понравиться, — забеспокоился Валерон.

— Я с тобой поделюсь.

Валерон счастливо вздохнул и посмотрел на меня в надежде на то, что ему что-то вкусное перепадет совсем скоро.

— Вещи где?

— В Камнеграде. Сами расставите по местам. Мы просто свалили в кучу.

— Я вазы взял, — скромно сказал Птос. — И еще по мелочи приметного.

Кажется, вороватость Валерона оказалась заразительной.

— Так. Все несогласованные со мной действия являются нарушением наших договоров.

— Петь, мы же ради тебя стараемся, — удивленно тявкнул Валерон. — Ты же такой оторванный от жизни. Нам страшно за твое будущее.

— Я всё сказал!

Я рявкнул так, что вздрогнули оба, а затем переглянулись, что с учетом разницы в размерах выглядело скорее комично и напрочь сбивало меня с настроения, необходимого для выговора.

— Сразу бы сказал, что против, — проворчал Валерон. — Но ты забываешь про плюсы: всегда можешь поклясться, что ты ни при чем. Не злоумышлял, не делал, не знал. Мы же о тебе заботимся.

— И создаете дополнительные проблемы. Куда мне всё это девать?

— Тю. Мне бы такие проблемы. Тебе домик нужен будет при производстве. И контора там нужна будет.

Ага, самое то размещать ворованную мебель там, где ее может увидеть любой желающий. Разговор затягивался, и его стоило прекратить.

— Птос, у тебя есть выход где-нибудь рядом с Лабиринтом?

— Точно, нужно пообщаться с этой сволочью, а ты всё забываешь, — укоризненно сказал Валерон. — А потом делаешь виноватым меня.

— У меня есть выход у нескольких, — ответил Птос. — Всё равно какой?

— Лучше не тот, где я уже был.

— Действительно, щенки нам больше не нужны, — взгрустнул Валерон. — Симуков же сидит.

Определились мы на ближайшем Лабиринте из тех, где я еще не был, так что даже без обеда я вылетел для разговора, а то поем, подобрею, и пропадет желание высказать божественной скотине всё, что я о нем думаю. Не дело это. Божок должен получить весь набор приготовленных мной ругательств.

Валерона я оставил дома — координировать действия паучков, если вдруг возникнет такая необходимость. Правда, он уверял, что Митя и без него прекрасно справляется — мол, сети как раз хватает на полноценное общение. Но я намекнул о необходимости срочной эвакуации, и Валерон грустно остался в Камнеграде.

Открытия Лабиринта пришлось подождать, потому что если я решил обойтись без обеда, то местный служащий — нет. И то, что он с обеда даже задержался, добавило злости. Расплескивать ее на случайного человека, пусть и пренебрегающего своими обязанностями, я не стал и, заплатив деньги за проход, вскоре поворачивал по меткам, стремясь достичь нужного мне зала. Злость подгоняла, поэтому дошел я даже быстрей, но вот дальше…

Совершив всё необходимое для вызова, я обнаружил, что божок в этот раз на встречу не торопится.

Ожидание затянулось, но я уходить не собирался. Без встречи — во всяком случае. Я чувствовал, что божок где-то рядом и стоит мне уйти — как он набросится на энергию кристалла и сожрет. Или вынюхает — это уж смотря с какой стороны смотреть. Не может же он остаться безучастным к целому кристаллу?

Конечно, я ему и без того энергии подогнал столько, что, как сказал Валерон, он вполне мог обожраться. Но сейчас я чувствовал, что он рядом и наверняка меня слышит.

— Что ж, придется обращаться к другому богу, — громко сказал я, имитируя сожаление. — Этот показал себя полностью ни на что не способным и лживым.

— Почему это лживым? — недовольно спросил проявившийся бог.

Он пытался выглядеть величественно, но этому сильно мешал огромный фингал вокруг правого глаза. С таким выглядеть можно только жертвой. Внутренних божественных разборок, не иначе. Не понравилось кому-то, что этого накормили отборными жертвами из чужих адептов.

— Потому что я уверен: ты не появляешься здесь, чтобы не расторгать наш договор. Я его выполнил, но ты обманом вынуждаешь меня продолжать. Скажешь, не так? Почему ты не появился, когда я активировал реликвию? По всем правилам с максимально возможным числом жертв.

— Меня задержали непредвиденные обстоятельства, — поморщившись, ответил он. — Иначе я бы уже появился. Я всегда выполняю взятые на себя обещания.

Он попытался принять вид гордый и независимый, но этому очень серьезно мешал видимый фингал. Движения у божка казались скованными, а сам он выглядел чуть более перекошенным, чем в прошлую нашу встречу, что являлось косвенным указанием на то, что одним фингалом дело не обошлось.

— Сейчас тоже они задержали?

— Да, я должен был удостовериться, что нашу встречу никто не засечет. Не хотел подвергать тебя опасности.

Я невольно расхохотался.

— Не подвергать меня опасности? Да меня сразу начали преследовать адепты твоего противника. У них была четкая информация о том, кого нужно убить. Значит, ты навел их на меня раньше.

Это была чистой воды ложь, потому что первое покушение было еще на того Петю и убивали его, скорее всего, в результате предсказания от какого-нибудь скверника. Но божок этого знать не мог, глаза у него забегали — значит, точно проболтался кому-то.

— Я не наводил, — всё же выдавил он. — Само получилось. Всё же ты слишком много людей принес в жертву и не самых незаметных. Скрыть это не удалось.

Не скажу, что меня это расстроило. Наши отношения с великим князем и раньше были на уровне «ты знаешь, что я знаю, что ты знаешь», и по поводу того, что мне удалось скрыть для скверников свою причастность к смерти княжича, я очень сомневался. Арест Симукова скорее был ширмой, за которой происходили неизвестные и непонятные мне процессы. Очень может быть, что из-под ареста Симуков выйдет уже последователем Скверны и начнет интересоваться не только собачками.

— Ну вот, у тебя само получилось, но я не только избежал смерти, но и проредил количество адептов твоего противника. Вопрос: почему их с клятвой другому богу много, а на твоей стороне никого нет?

— По правилам вообще ни у кого не должно быть здесь последователей, лично присягнувших…

Он поморщился и потер глаз. Синяк был такой, что наверняка не позволял о себе забыть. И еще долго не позволит.

— Ну да, а реликвии взрывались сами. У твоих противников в активе разветвленная организация, которая выносит не только реликвии, но и твоих потенциальных сторонников. Некоторые являются приближенными к князьям и сидят и ждут, как займут их места — обещано им было именно это. Они бьются не за идею, а за материальные вознаграждения. И их бог им не говорит, что не может ничего передать.