Вернулся я в Верх-Иреть вовремя. Не прошло и десяти минут, которые я провел, расхаживая перед домом и размышляя, как приехала маменька с Наташей.

— Ах, Петенька, какую прелесть мы заказали Наташеньке! Она будет самой красивой дамой на балу. Чистый восторг. Шелк, кружева, даже вышивку обещают сделать вовремя. Через день нужно будет появиться на примерке, поэтому будет лучше, если ты оставишь Наташеньку у меня.

Ужас, который при этих словах отразился на лице моей супруги, было сложно передать словами.

— Благодарю за заботу, маменька. Что бы мы без тебя делали, не представляю. Но мы лучше не станем обременять тебя более необходимого и вернемся через день. Мне тоже необходимо будет сходить на примерку.

— Но Наташеньке нужны развлечения, — убежденно сказала маменька.

— В Святославске их хватает.

— С твоей стороны, Петенька, жестоко напоминать мне о том, чего я лишена, — заявила маменька.

— Маменька, я тебя очень люблю и ни в коем случае не хотел бы расстраивать, но сейчас нам пора. Поцелуй за нас Ниночку.

Я отдал приказ Птосу проявиться. Маменька ахнула и отшатнулась, чуть не упав. И даже не отреагировала, когда Наташа подошла к ней попрощаться — всё внимание моей родственницы было приковано к Птосу.

Птос исчез вместе с Наташей, а маменька неожиданно выпалила:

— Петенька, не хочу собачку, хочу это. Это же прелесть что такое. Мне это нужно. Что хочешь делай, но ты должен мне такого подарить.

— Увы, маменька, это не в моих силах и не в силах кого-либо другого. Такое подарить невозможно. Это может открыть только маг лично, когда использует кристалл. И то никто не знает, какого типа помощник получится.

Птос вернулся и замер в ожидании, когда я на него залезу. Я и залез, но команды отправляться пока не давал, поскольку разговор был не закончен. Маменька любила, когда последнее слово оставалось за ней, в противном случае она потом долго обижалась, на что у нас не было времени, поскольку она обеспечивала Наташе одежду для бала. Потерять такого союзника прямо перед одной из битв я не имел права.

— Совсем никак? — грустно спросила маменька. — То есть у меня никогда не будет такого?

— Совсем никак. Мне очень жаль, но это невозможно.

— Ах, Петенька, умеешь ты расстроить, — махнула она рукой и пошла домой, повернувшись ко мне спиной.

Слова прощания пришлось бросать ей вслед, она не повернулась, лишь подняла руку в перчатке и изобразила прощальный жест. Маменька была слишком расстроена, чтобы говорить. Похоже, в Птоса она влюбилась сразу, как увидела, и теперь будет страдать от невозможности взаимности.

Вернулись мы с Птосом в Святославск, и я прошел в дом. Отзывать летающего призрачного помощника я не стал — места снаружи для него хватает, а поскольку он в невидимости, то и пугать не будет никого из соседей.

Валерон пока не прибыл, поэтому я решил заняться тем, что было необходимо на балу в дополнение к одежде — украшениями. Для меня требовался самый минимум: запонки, карманные часы и булавка для галстука. А вот Наташе придется делать полный набор, и его нельзя начинать без обсуждения с ней, потому что гарнитур должен соответствовать выбранному платью.

Наташа обнаружилась в гостиной, любезничающая со Щепкиной. Сидящая рядом с ними Мадлен виляла хвостом и время от времени вытягивалась то к одной девушке, то к другой, не сходя, впрочем, со своего места. Обсуждали они, как я понял, близящийся бал, поэтому я лишь поздоровался и прошел мимо — не хотел при Щепкиной говорить о том, какие украшения Наташе делать, поскольку тогда всплывут мои умения в ювелирном деле.

Я решил заняться сначала своими аксессуарами, тем более что там работы намного меньше, а уже потом, обсудив с Наташей и нарисовав одобренные ею эскизы, приступить к изготовлению женских.

— Петь, купил я дом, — радостно сказал Прохоров, поймав меня в коридоре.

— Недалеко от твоего, соседями будем.

— Гриша, зачем тебе такой большой дом? — спросил я, вспомнив размеры всех зданий на площади. — Ты же один.

— Он не один, — возмутился 001. — Нас двое.

— Для двоих такой дом тоже велик.

— Не будет же нас всё время двое? — возразил Прохоров. — Я играю на опережение. Пока восстановлю, то-се. Как раз и пригодится.

Он выдал мне информацию по адресу, и я вместо мастерской пошел к Масленникову, чтобы поручить уже ему регистрацию двух новых дворян. Как мне казалось, она пройдет успешней, чем если бы этим я занимался сам. Да и не солидно мне, целому князю, лично делать то, что можно кому-то поручить.

Валерон появился поздно, когда я уже собирался идти спать, практически завершив работу над собственными аксессуарами для бала. Я глянул на часы, отодвинул недоделанное в сторону и поднялся. И сразу после этого на освободившуюся поверхность стола шлепнулся Валерон с перекошенной от страданий мордой.

— Меня сильно тошнит, — сообщил он. — Саморядов слишком жирный, изжога у меня невыносимая. Ик. Последние полчаса еле сдерживаюсь. Ик.

— Полчаса?

— Пришлось немного задержаться в Озерном Ключе. Ик, — пояснил Валерон. — Новых проверить. Скверники туда своих стягивают. Удачно. Ик.

— Почему удачно?

— Как это? Ик. Тебе нужно сельское хозяйство восстанавливать, ик, а это живые удобрения. Ик.

— Удобрения после тварей зоны осталось столько, что по весне в княжестве будет цвести всё. Нужно было Саморядова прямо там в Каменного стража выплюнуть.

— Знаешь. Ик. Не уверен, что Каменный страж его удержит. Я… Ик!… при моем опыте еле-еле сдерживаю. Ик. Давай его сразу допросим? Ик! Нельзя его держать в себе, вредно для жизнедеятельности. От лишнего стоит избавляться сразу, как позывы появились.

Валерон выглядел слишком несчастным, чтобы я ему отказал, хотя собирался допрашивать Саморядова завтра на свежую голову. Но состояние помощника намекало, что завтра свежей головы не будет: он и сам не успокоится, и мне спать не даст. Да и интуиция намекала, что не получится отложить до завтра.

Последний раз Валерон икнул особенно сильно, и я скомандовал:

— Хорошо, полетели.

— Может, здесь? — с надеждой спросил он. — Хикари из него лишнее вытянет.

Я ненадолго задумался, но отказался. Интуиция была резко против. Возможно, потому, что допрос в центре столицы — не самый хороший вариант. Я понятия не имею, какие навыки имеются у наблюдавших за домом. Возможно, все мои ухищрения и умения Хикари не мешают им рассматривать происходящее не только в саду, но и в доме. И если Магнадзор вызовут для пресечения пыток второго по значимости человека в другом княжестве, я буду очень бледно выглядеть. Тем более что Молчановский считается весьма авторитетным князем. Похищение и допрос своего человека он мне не простит, поскольку либо не знает о Скверне в своем окружении, либо ее поддерживает.

Чтобы не возбуждать наблюдателей, вышел я под Незаметностью, а Птос и без того был в невидимости; быстро состыковались мы только с помощью Валерона, потому что я Птоса чувствовал рядом, но не видел, а Валерон чувствовал направление. Стоило подойти поближе, как Птос для меня проявился, и я смог на него забраться. Валерон устроился у меня на руках, безостановочно икая.

В поместье мы отправились в самый дальний участок, подальше от мест, где располагались люди. Конечно, в такое время уже никто не ходит по территории, кроме охраны, но всё равно не в центре же заниматься допросами?

Валерон с громким иком выплюнул жертву в ближайшего Каменного стража, и я наконец смог рассмотреть Саморядова. Мужиком он оказался крупным, но не в плане мышц, а в плане жира. Куда толще главы Черного Солнца, который из моих противников отличался самыми выдающимися габаритами. Расплывшаяся физиономия испуганной не выглядела, а вот наглой — напротив.

— Ну что, вот и встретились лично, Петр Аркадьевич, — сказал он и захохотал так, что все его подбородки заколыхались.

Может, заколыхалось и всё остальное, но в Каменном страже этого было не видно. И вообще, Саморядов выглядел на редкость довольным. Не осознал пока, скотина, что магия у него заблокирована.