Валерон вздохнул, печально и гулко.

— Мы же договаривались, что ты трупы под Святославском выгрузишь и так, чтобы их быстро нашли.

— Их и без того быстро нашли, — не согласился он. — Я подумал: императорского кузена всё равно станут искать магией, так пусть найдут так, чтобы доставить неприятности нашим врагам. Еще думал к Болдыреву наведаться, но там нас могли бы притянуть. А с Симуковым никакой связи нет. Только по щенкам. Но до этого еще додуматься надо.

— Но нашли же только этим утром, я правильно понимаю? А могли бы и вовсе не найти.

— Как это? — возмутился он. — Императорский кузен. На его поиски лучших магов бросили. Это они поначалу затупили немного, а потом всё быстро завертелось. Архив я изъял, когда они бумаги решили просмотреть после обнаружения трупов. Еще ряд книг по магии изъял, ну и по мелочам там, что подвернулось. Подсвечники, например, красивые. Нам пригодятся.

Он выплюнул пару толстеньких подсвечников, по виду золотых, ну а что там по составу, знал только Симуков, на принадлежность к роду которого указывал изящный вензель на основании.

— Я планирую электрическое освещение. И использовать чужие подсвечники с вензелями — дурной тон даже для князей.

— Переплавишь. Там кусок золота хороший, — оскорбленно ответил он и убрал в себя, чтобы меня не травмировать. Не пес, а дракон какой-то, собирающий золото для своей сокровищницы. — И кроме подсвечников, всякого хватает. Не оставлять же это императорским службам? Они тоже прихватывали всё, что плохо лежало, если были уверены, что за ними никто не наблюдает. Когда сейф открыли, я подсуетился первым. Денег они не получат, разве что фамильные драгоценности, и то не все — я оставил несколько предметов, чтобы не слишком подозрительно было. Короче говоря, я не позволил им украсть ничего ценного. Только ерунду всякую. Ерунду я бы тоже не оставлял, но это было бы подозрительно, понимаешь?

— Понимаю, — вздохнул я. — Что нам придется как-то избавляться от вещей с симуковскими гербами.

— Зачем? Они наверняка появятся на аукционах, когда Симукова осудят и его имущество пустят с молотка для компенсации императору. Следователи настроены серьезно. Императорского кузена в ритуале использовать — это вам не воровать несчастных собачек для разведения. Злоумышление против короны — не хухры-мухры.

— Крови ему попортят, — согласился я. — Но уверен, Симуков сможет доказать свою непричастность.

— Даже если докажет, вещей ему это не вернет, — философски заметил Валерон. — Там такая вороватая компания прошлась, ты не представляешь. Один в свой саквояж письменный прибор из кабинета запихал. Вот этот.

Валерон выплюнул резной малахитовый набор, отделанный золотом. Полюбовался, склонив голову набок, протер лапой, мечтательно вздохнул и опять убрал.

— Ворюги же, — убежденно сказал он. — А еще государственные служащие. Там после них уже брать нечего. Разве что мебель…

— Мебели нам не надо, — сразу открестился я от чужого плохо ликвидного имущества.

— Вот и я так решил. Разве что для себя новую корзинку взял. Симуков как раз закупил для своих собачек. Я выбрал помягче. А то у меня в Святославске есть, а здесь нет. Это же неправильно, правда?

— Правда, — согласился я и перевел разговор на тему, волнующую меня куда больше. — То есть кузена императора убили, а Симукова задержали?

— Задержали, хотя он пытался поначалу сопротивляться, но потом понял, что нападавших слишком много. А еще он был убежден в своей невиновности. Ничего, там такие умельцы, живо его переубедят. А нечего на нас злоумышлять, правда, Петя?

Я прикрыл глаза и подумал, что хорошо, что Валерон на моей стороне, пусть у меня иной раз и возникают сомнения, что на моей. И внезапно застыл, потому что, кроме Модифицированного призыва призрачного помощника, обнаружил еще и обычный Призыв призрачного помощника.

— Валерон, кажется, у тебя появился конкурент…

— В каком смысле? — забеспокоился он.

— Я с кого-то Призыв призрачного помощника цепанул, — пояснил я. — У меня их теперь два. Один твой, который я не могу дезактивировать, и второй, обычный.

Валерон насупился.

— Нам второго помощника не надо, — заявил он. — Тебе меня разве не хватает?

— Хватает, — согласился я. — Даже с избытком. Но что, если он летающий?

— Можно проверить, — неохотно согласился Валерон. — Поскольку ты кристалл не активировал, то договор заключается при первом вызове. Но если он не летающий, то ты никакого договора не заключаешь. Договорились?

Он умильно на меня посмотрел, совсем как мелкий домашний любимец. Мол, я же лучше всякого существа, которое может появиться из этого навыка.

— Нет в тебе никакой демонской солидарности.

— Конечно, нет. У нас каждый за себя. Петь, он же с тебя тоже энергию будет тянуть, а ты не бесконечный. Если у тебя есть лишняя, лучше отдай мне. И даже если летающий, то полпроцента ему предлагай, не больше. Полпроцента — нормальная обычная ставка.

— То есть ты с меня содрал лишнего?

— Я про таких больших и тупых, — вывернулся он. — Петь, да ты даже не замечаешь отбора одного процента всего лишь раз в сутки.

Проверить, кто же у меня появился и что я цепанул еще при жертвоприношении, я не успел, потому что послышался звук подъезжающих автомобилей. Наконец появился Маренин с дружинниками, и с ними неожиданно оказалась Даньшина.

— Где Наталья Васильевна? — обеспокоенно спросила она. — С ней всё в порядке?

— В особняке. Она не пострадала.

— Совсем не пострадала? — уточнила она. — В ее положении не желательно по зонам шастать.

— В каком еще положении? — уточнил я, уже подозревая ответ.

— Петр Аркадьевич, ну в каком положении может быть молодая женщина, проводящая с мужем каждую ночь? Не задавайте детских вопросов, — отмахнулась она.

— Екатерина Прохоровна, — зло сказал я, — а вам не кажется, что вы не должны были ее отпускать со мной в зону и вообще сообщить мне про это раньше? Потому что подвергать опасности мать своего будущего ребенка я бы никогда не стал.

— Вот поэтому я и просила Екатерину Прохоровну ничего никому не сообщать, — сказала подошедшая Наташа. — Терять возможность для своего ребенка присутствовать при активации реликвии я не имела права. Это дает большой толчок к росту магии. Не только этого ребенка, но и всего рода.

Захотелось выругаться. Но смысл это делать сейчас? Да и ругать провидицу тоже смысла не было. Наверняка она отказалась бы от этого похода, если бы вероятность опасности для нее оказалась критичной. Но проблема в том, что такая вероятность никогда не бывает нулевой.

Об этом я поговорю с ней позже. Пока же нам предстояла торжественная привязка реликвии. И произведена она будет правильно — после того, как были найдены мумии. Я очень надеялся, что эти два события между собой не свяжут. Тем более где Симуков, а где мы.

Фотоаппарат был установлен на треногу, и владевший этим непростым в настоящее время делом уже запустил процесс создания фотоснимков. Сделал несколько общих фонов и сфотографировал меня рядом с реликвией. Настало время привязки.

Реликвия за ночь успокоилась, излучаемый ею свет перестал быть хищным и казался даже теплым. И всё равно я с опаской резал руку и прикладывал к поверхности. Кровь впиталась, и я почувствовал единение с артефактом. Словно этого было недостаточно, передо мной зависли в воздухе несколько предметов. Теперь оспорить мое княжение можно будет, лишь убив меня. Уверен, желающие этого найдутся. Но я умирать не собираюсь.

Валерон, оставив мне несколько контейнеров, забрал Митю, пожаловавшись, что остальные пауки отказываются подчиняться без приказа главного, а кристаллы надо собирать, пока это не сделал кто-то другой. Митя согласился, что это будет правильно, и они испарились.

Наташа с Даньшиной отправились в особняк. Подозреваю, что пожилая целительница испытывала чувство глубокого удовлетворения от того, что наконец попала в дом человека, которого любила. Любил ли мой дед ее? Это знал только он, но наверняка он не был бы против выделения ей комнаты при условии, что Мария Алексеевна здесь больше никогда не появится. Так сказать, нога ее не переступит порог этого дома.