Честно говоря, в бесплотном виде у него с убедительностью выходило так себе — не хватало умильной страдающей морды, которую утешить могла только качественная ворованная мебель.

— Как ты думаешь, что обо мне подумают, если найдут у меня кучу ворованной мебели?

— Как что? По стопам предков идешь, — уверенно тявкнул Валерон. — Сам подумай, кто стал князьями? Те, кто наворовали больше. И даже если ты возразишь, что добывали они свой титул с оружием в руках, это всё равно получается если не воровство, то грабеж. И что такое на этом фоне какие-то жалкие наборы мебели? Разве что ты переживаешь, что одного будет мало? Так я могу все забрать. И Наташа, кстати, жаловалась, что шторы в Камнеграде на выброс. Великому князю шторы вообще не нужны, если он там не появляется. Да ему вообще ничего не нужно.

Рассуждать о том, как бы прибрать ненужное другим людям, по его мнению, Валерон мог бесконечно.

— Я подумаю. Птос где?

— У особняка Беляевых.

Поскольку Наташа пока не вернулась, я решил добраться до Саморядова и для начала хотя бы отправить его в Валерона. Допросим позже, потому что неизвестно, насколько затянется разговор, а мне супругу необходимо будет доставить в Святославск. А по Саморядову мы должны как раз обернуться быстро, даже с обыском.

Как я и думал, Птос ранее бывал в княжестве Молчановского как раз тогда, когда кузен императора навещал Саморядова, поэтому даже смог дать характеристику нашей цели.

— Скверник сильный. Живет один. Еду ему носят из ресторации, трижды в неделю приходит убираться баба. К прежнему моему хозяину относился как к равному, что того очень злило — считал, что по происхождению стоит намного выше. Но по клятвам одному из тех, кто отвечает за зону, они стояли на одном уровне.

— А клятвы у них были одному и тому же божеству? — уточнил я.

— Откуда мне знать? Думаешь, там тоже иерархия и Саморядов присягнул кому-то повыше? Как вариант. Потому что Саморядов признавал за княжичем право на координацию только потому, что тот стоял так высоко в нынешнем обществе.

— По идее, после перехода власти к дяде императора, как они планировали, Саморядову всё равно пришлось бы подчиняться княжичу.

— У меня не создалось впечатления, что это было в его планах. И княжич как-то бросил после разговора, что прибьет Саморядова сразу, как придет к власти. Он реально злился во время разговоров с Саморядовым, потому что не считал его ровней. А тому на все закидоны собеседника было всё равно.

— Ты часто присутствовал при их разговорах?

— Да почти всегда.

— То есть они никуда не уходили, разговаривали на улице?

— Нет, княжич меня всегда дезактивировал, когда собирался заходить в дом. При этом я впадал в такое странное состояние: всё доходит как через вату, и приходится напрягаться, чтобы понять. Я напрягался, поскольку других развлечений нет, а это много чего тренирует. Ну и само по себе нахождение в инактивированном виде сопряжено с рядом неудобств, от которых хочется отвлечься.

— Чувствуешь себя как в коме, — вставил Валерон и посмотрел с укором почему-то на меня. — Всё слышишь и понимаешь, но двигаться не можешь.

— Откуда тебе знать? — огрызнулся я. — У тебя этот механизм сломан.

— По прошлому хозяину.

— Ты с ним был всего ничего.

— Но понять и прочувствовать, каково это, успел.

Информация была интересной и обнажала еще одну причину нежелания Птоса уходить в «режим ожидания». А еще я понял, что при проведении серьезных разговоров с кем-то стоит отправлять и Птоса, и Валерона на какое-нибудь дело. Потому что Птос виртуозно обходил запрет на передачу информации о прежнем хозяине. Из того, что он рассказывал, почерпнуть можно было очень и очень много. При этом прямо о делах княжича он не говорил.

Прошлого хозяина Птос явно недолюбливал, кроме того, считал, что деятельность княжича могла привести к уничтожению этого мира, а значит, лишению призрачных помощников одного из рабочих мест. Но будет ли он молчать о моих секретах? Мне, конечно, тогда будет уже всё равно, но не моим близким.

— У Саморядова есть какие-нибудь защитные артефакты в доме? — повернулся я опять к Птосу.

— На ночь включает, — ответил тот. — При мне как-то сразу после ухода княжича включал. Еще есть защита тайника в подвале. Тайник за бочкой с квашеной капустой. Одной из. Он оттуда выдавал артефакты княжичу.

— Кто их делает, не знаешь?

— При мне не говорили. Сейчас летим? — посчитал инструктаж законченным Птос.

— А чего тянуть? Время есть. Не думаю, что маменька закончит посещение модистки раньше чем через час. Да она только ткань будет выбирать не меньше часа, а потом опять выбирать новую, потому что выяснится, что к понравившемуся фасону нужно что-то другое.

Я запрыгнул в седло проявившегося Птоса, а Валерон — на мои колени, и мы отправились ликвидировать возникшую угрозу. Переход был прямо к дому Саморядова, но самого его там не обнаружилось.

— Давай, чтобы время не терять, соберем ценности? — предложил Валерон, азартно облизнувшись. — А потом я его проглочу, когда подойдет.

Дом я вскрыл быстро. Несмотря на то что хозяина не было, магическая защита не была активирована. Похоже, опасался Саморядов чужого проникновения только тогда, когда в доме был сам. Мебель у него оказалась старая, изрядно пошарпанная и протертая. То ли потому, что ему было всё равно, то ли ради маскировки.

Времени хватило на тщательный обыск. К сожалению, всей добычи были лишь материальные ценности, в том числе сквернические артефакты. Никаких записей, никаких списков скверников, никаких злодейских планов — даже в тайниках, коих оказалось намного больше, чем один за бочкой с капустой. Бочек с капустой вообще оказалось три в разных концах приличного размера подпола, и тайники обнаружились рядом со всеми.

Валерон цапнул свиную ногу, выглядящую довольно аппетитно.

— Птосу отнесу, чтобы ему не скучать, — сообщил он. — И вообще, оставлять здесь ничего не стоит. Продукты имеют обыкновение портиться, а это будет обидно. Люди старались, делали, а мы нагло плюем на их труд.

Продуктов оказалось не так много — кроме сразу же выделенной Птосу ноги, начатая головка сыра и несколько кружков колбасы. Было заметно, что хозяин дома предпочитает столоваться в другом месте, а то, что лежит в подполе, использует для перекусов. Или с похмелья — бочек с огурцами тоже было три, причем одна оказалась уже наполовину пустой.

Других овощей в подполе не было, зато полных бутылок хватало, причем не кустарного заполнения. Этикетки были не только на русском языке, других тоже хватало. Не отказывал себе хозяин дома в радостях бытия.

Как и Валерон, очистивший подпол под ноль. Теперь мышам было не только нечего есть, но и негде вешаться, потому что Валерон помелочился, забрал и полки, заявив, что в Камнеграде пригодится. Мол, там все полки в хранилищах рассыпались, каждая доска пригодится.

Всю мебель в этот раз Валерон с тяжестью на сердце решил оставить, сочтя ее недостаточно качественной для князя, коим нынче я являлся.

— Такое воровать — позор! — убежденно заявил он. — То же мне, скверник. Мог бы себе чего поприличнее подобрать.

— Зачем? Если он рассчитывает занять место Молчановского, логично, что княжеское имущество уже сейчас считает своим.

— А эту мебель стащил там, где плохо лежала, чтобы не делать ненужных трат?

— Как вариант, — признал я.

Мебель в доме Саморядова действительно производила впечатление солянки сборной. Не подбирали старательно здесь никогда предмет к предмету, напротив — брали первый попавшийся, если в нем возникала необходимость.

— Разве что книги взять? — задумался Валерон. — Мите. Вдруг там что между страницами найдется.

— Бери, — щедро разрешил я. — Мы тогда с Птосом возвращаемся в Верх-Иреть. Ты поджидаешь Саморядова и возвращаешься в Святославск.

— Я тогда сначала в Камнеград прыгну, — предложил Валерон. — Оставлю дружине бочки. И полки.

Про колбасу он умолчал, наверняка решив, что найдет ей куда лучшее применение. Колбасы было мало, на дружину не хватит, а вот одному маленькому, но очень прожорливому песику поможет поднять уровень энергии.