— Я бы тоже протянул к себе телефонную линию, но это так дорого, — огорченно сказал он. — А без телефона выходит, что мы оторваны от всех новостей, что в нашей ситуации не самый хороший вариант.

— У меня есть схема переговорного артефакта, — сказал я. — Но нет времени с ней разбираться. Как только что-то получится, будешь одним из первых абонентов.

— Петр, — взвыл он. — Мой долг перед тобой и без того превышает все мыслимые границы.

— Мне с тебя нужна будет информация по восстановлению растений, — сказал я. — И вообще по всему, что касается управления княжеством и его восстановления. Я только встаю на этот путь, мне любые крохи информации жизненно важны. И их ценность ничуть не меньше артефактной.

— В этом ты можешь на меня положиться, — уверенно сказал он. — Всё, что знаю, — передам. Разве что кроме родовых секретов, но по ним я связан клятвой.

— Я бы тебе тоже родовые секреты не передал, — хмыкнул я.

На этом мы разговор завершили и отправились собираться уже во дворец, через главные двери которого мы как раз сейчас и заходили. Расставшись с верхней одеждой, мы чинно начали подниматься по лестнице уже в бальный зал.

Императора не было, входящих гостей никто не объявлял, но, возможно, это было и к лучшему. Великий князь, на котором сидел один из моих паучков, был достаточно далеко, чтобы мне не переживать о его немедленном появлении.

Пока император не появился, мы прошли по залу, выискивая знакомых. Верховцевы отстали по дороге, а мы дошли до Щепкиных, которые нас встретили довольно прохладно, хотя и не сделали вид, что с нами незнакомы.

— Петр, с вашей стороны очень неосмотрительно вступать с нами в конфронтацию, — не удержалась Щепкина. — Анастасия не способна к жизни вне семьи, и только мы знаем, какой должна быть ее жизнь.

— Ольга Станиславовна, при всем моем уважении, не отказывать же мне вашей дочери от дома? Поживет отдельно, успокоится, — небрежно сказал я. — Брата я отправил в свое княжество.

— Боже мой, да какой он вам брат, Петр? Вы аристократ, а он сын купца.

— Сын дворянина, — поправил я.

— Когда это Беляевы успели стать дворянским родом? — не унималась Щепкина-старшая.

— Буквально недавно. Я как князь имею право даровать наследуемое дворянство человеку, столь много для меня сделавшего, Ольга Станиславовна.

Щепкины переглянулись. Кажется, известие о дворянстве отчима настроило их не столь непримиримо к Лёне, хотя речь, разумеется, шла о дворянстве нетитулованном.

— И всё же, Петр, он вам не брат, — повторила Щепкина. — О, а вот и ваши родственники.

Я обернулся. В зал входили Куликовы, две пары — постарше и помоложе. Княгини Вороновой рядом с ними не было, хотя я знал, что приглашение у нее имелось.

— Честно говоря, Петр, вашему кузену не пошел на пользу уход из армии, — не удержала шпильки Щепкина.

— Не вижу принципиального отличия, кроме отсутствия формы, — ответил я.

— Об этом я и говорю. Форма… как бы это поточнее выразиться?.. нивелирует многие недостатки человека. Он был бравым офицером, а получился не слишком интересный штатский.

На мой взгляд, Антоша как был плешивым говнюком, так им и остался. На это никак не могло повлиять отсутствие или наличие военной формы. Хотя фрак на нем сидел куда хуже, чем на мне — в этом никаких сомнений не было. Нужно будет портному премию отправить. Мария Васильевна за прошедшее время тоже не слишком изменилась, разве что физиономия стала выглядеть еще недовольней. Видно, не все сбывшиеся мечты радуют.

Анна Александровна заметила нас сразу. Осмотрела Наташу, одобрительно прищурилась и еле заметно улыбнулась. Правда, невозмутимый вид приняла почти сразу. Куликов обратил внимание на нас чуть позже, лицо закаменело, и он отвернулся, даже не став разглядывать родную дочь.

Зато Мария Васильевна осмотрела Наташу с ног до головы. И чем дольше рассматривала — тем сильнее портилось у нее настроение. Когда оно испортилось окончательно, Куликова-младшая принялась что-то втолковывать Антоше, который слушал ее с такой рожей, словно ему в глотку запихали лимон, даже не разрешив прожевать. Лимон, видно, встал ему поперек горла, поэтому он отпочковался от Куликовых и двинулся ко мне.

— Ольга Станиславовна, Наталья Васильевна, Александр Владимирович, мое почтение, — сказал он, намеренно обойдя меня приветствием. Причина этого выяснилась почти сразу. — Mon cousin, ты мне задолжал очень и очень много. В частности, дом в Камнеграде является собственностью семьи.

— Дом в Камнеграде продал мне еще Максим Константинович, — лениво ответил я, — с формулировкой «Со всем содержимым». Все принадлежащие мне дома в княжестве были куплены официально, за исключением казарм для дружины, являющейся княжеским имуществом и неотделимых от титула князя. А ты, ко всему прочему еще и не Воронов. Семье Куликовых я вообще не должен ничего, как бы тебе ни хотелось обратного.

— Ольга Станиславовна, скажите же ему, что обязанностью князя является распределять доходы на родственников, — возмущенно апеллировал он к старшей Щепкиной.

— Антон, во-первых, я не помню, чтобы доходы раньше делились в том числе и на меня, — насмешливо ответил я. — Во-вторых, откуда у меня доходы? Княжество сейчас имеет только расходы. Даже добыча частей тварей застопорилась.

— А мне наплевать, — развязно сказал он, — есть ли у тебя доходы. Ты нагло узурпировал мое место и должен за это заплатить.

— Предлагаешь устроить дуэль прямо на балу? — удивился я. — Хорошо, я пришлю своих секундантов к твоим.

Глазки Антоши забегали, поскольку в его планах никакой дуэли не было. В моих тоже, но знать он этого не мог — говорил я серьезно и уверенно.

— Mon Dieu, зачем же сразу дуэль? — спросил он настолько испуганно, что и Ольга Станиславовна, и Наташа прикрыли рты веерами, чтобы не показать улыбок. — Петр, это недоразумение. Я хотел сказать, что как старший родственник должен был получить княжество.

— Пришел бы и взял, — ответил я. — После восстановления реликвия почти сутки висела бесхозной.

— Вот именно. Ты должен был дать мне знать и ждать, пока я приеду и приму власть, — заявил он. — Караулить реликвию для меня. А ты власть узурпировал. Александр Владимирович, разве я не прав? Разве не мне должен был принадлежать титул?

— После того, как вы стали Куликовым? — удивился он. — При всем моем уважении, Антон, вы отказались от рода, а значит, и от титула сами. Никто вас не заставлял. Петр нынче единственный прямой потомок. Он получил власть над реликвией по праву. И признаться, это куда лучший вариант, чем вы. От него я ни разу не слышал нытья и просьб денег.

— Но он забрал все родовые драгоценности. То, что на Наталье Васильевне — это вороновское, на наследство чего я имею полное право, — возмутился он.

— Боже мой, Антон, — сказала Ольга Станиславовна. — На Наталье — современные украшения, они никогда не принадлежали вашей бабушке. Не говоря о том, что я бы непременно запомнила такую красоту, они сделаны по нынешним канонам, понимаете? Кстати, Петр, я бы хотела получить от вас адрес ювелира и заказать себе что-нибудь этакое…

— Боюсь, Ольга Станиславовна, это невозможно, я не работаю на заказ.

— Неужели вы это сделали сами?

— Развиваю как часть артефакторики.

— То есть эта красота?..

— Имеет дополнительные защитные функции.

Антон не мог допустить, чтобы на него не обращали внимания вообще, поэтому вклинился в нашу беседу.

— В сейфе княжеского особняка в Камнеграде осталось огромное количество драгоценностей. Я требую свою долю.

— Антон, я напоминаю о формулировке в договоре покупки дома, так что требовать ты ничего не можешь. Я сейф, кстати, даже не открывал, поскольку у меня нет ключа, а портить такое произведение искусства не хочется.

— Насколько сильно пострадал дом, Петр? — заинтересованно спросил меня Щепкин.

— Сам дом, Александр Владимирович, пострадал не сильно, а вот содержимое… — я показательно вздохнул. — Вся мягкая мебель нуждалась в перетяжке. Да и остальное…