— Завидуй молча, Брет, — скривил он губы. — Выкладывай, зачем я тебе понадобился?

— Есть подозрение, что на мне любовный приворот. Проверишь?

— Давай, делов-то одна минута. Если что, вмиг с тебя сниму эту гадость, — кивнул он в сторону. — Пошли в кабинет.

Мы пошли по коридору и через пару секунд оказались в просторном помещении. Я давно тут не был и заметил изменения в вотчине целителей. В кабинете, как всегда, царила идеальная чистота, поддерживаемая бытовым заклинанием, а вот мебель поменяли, появились новые немагические приборы — явно из Запрещённой земли, куда частенько любит ходить дядя.

— Снимай рубашку и ложись, — кузен указал на кушетку.

Я оголил торс и вытянулся в струнку на жёстком покрытии. Тёплая ладонь целителя легла мне на грудь в области сердца, золотистая магия проникла в тело. Сейчас Дариан всё увидит и скажет мне правду, в отличие от Джослин, ему незачем врать.

— Честно говоря, не вижу чужой магии, — задумчиво произнёс кузен, осмотрев меня, и убрал руку. — Приворота тем более. Но твои магические потоки меня настораживают. Что-то не даёт им циркулировать нормально. Так бывает при проклятии или когда приворот начинает терять свою силу.

— Значит, воздействие всё же есть? — я сел на кушетке и принялся надевать рубашку, пытаясь понять слова Дариана.

— Безусловно, есть, просто даже мы, архимаги, не видим его, — ухмыльнулся кузен в своей привычной манере, как всегда, когда начинает умничать.

— Магия ведьм? — я нахмурился, понимая, куда он клонит.

— Именно. Только древнюю магию нам не дано увидеть и разрушить, но действует она на нас безотказно, так, что и не поймёшь ничего.

— На севере ведьмы не живут, да и в столице их днём с огнём не сыщешь, — проговорил я мысли вслух, но прекрасно понимал, что Дариан прав. Больше вариантов нет.

— Однако найти ведьму не так сложно, особенно на южных курортах, — друг явно понял, где всё началось. — К тому же, если ведьма сильная, приворот может длиться очень долго, десятилетиями. Есть подозрение, что на тебе как раз мощное заклинание, другое гораздо быстрее разрушилось бы из-за твоей уникальной магии. Приворот только не так давно начал слабеть, вот твои потоки и пережимает от нестабильности чужого заклинания.

— Спасибо, теперь стало гораздо понятнее, — до чего хитрая Джослин, знала, что даже архимаги не увидят ничего, и сама мне недавно врала.

— Это, конечно, моя теория, но тебе следует провериться у ведьмы. Она тебе всё точно расскажет о самом привороте и его силе, — сделал Дариан окончательный вывод.

— Я знаю только двух ведьм: тётю Лину, то есть я хотел сказать, жену владыки гор Саахатл, и её дочь Злату, — вспомнил я об отцовских друзьях.

— Как раз через неделю мы идём на дружеский вечер к чете од Винарс, — добавил кузен.

— Я не был в их замке с детства. До сих пор не могу забыть тот сумасшедший праздник Новолетия, — мои губы непроизвольно растянулись в улыбке.

— Да, наслышан от родителей, — хохотнул Дариан. — Мама рассказывала, как они с отцом тогда впервые поцеловались под омелой.

— Хватит сентиментальностей. Неделю ждать я не намерен. Есть у меня один замечательный артефакт, который разрушит даже самые сильные ведьминские чары, — я цокнул языком, предвкушая вечер.

Джослин теперь не отвертеться. Она наденет парюру, и я наконец-то освобожусь от пагубной привязки к ней.

Джесси

Когда Бретар покинул спальню, я начала понемногу приходить в себя от зелья правды. Что за гадость он мне подсунул? Видимо, это новое средство, известное только в узких кругах, у спецслужб например.

Я сидела на кровати, потирая скулы. Ураган самых разных эмоций ещё бушевал во мне, внизу живота до сих пор ощущалось тягучее напряжение от возбуждения, но я уже могла контролировать себя.

Это надо же — набросилась на Бретара, как сумасшедшая. Губы до сих пор горели от страстного поцелуя, голова шла кругом, аромат вереска стоял в носу. Хорошо, что маг остановился, но сколько в его словах было горечи и ненависти ко мне. Дурак! Какой же он дурак!

И тут до меня дошло, что этот допрос только на руку Джослин, если она надумает вернуться. Я ответила правду на вопросы герарда вместо неё, и он поверил, но подозрений пока с меня не снял. Драконий рог! Что же задумала дорогая сестрица? Неужели это всё ради того, чтобы украсть меч из академии? Чего ей с мужем-то спокойно не жилось? Наверное, поняла, что её приворот начал терять силу.

Теперь я тоже уверилась в том, что на Бретаре мощный любовный приворот. Не мог он быть настолько слепым и глухим, чтобы не видеть измен супруги. Только Джослин явно не сама приворожила мужа, а обратилась к ведьме, чтобы никто не смог распознать древнюю магию. Вот и я не сразу сообразила, что происходит с потоками Бретара.

Меня начал бить озноб от мысли, что мама и Глэнис могут оказаться в опасности. Как оказалось, я понятия не имею, на что способна сестрица. Нужно во что бы ни стало помочь Бретару догадаться, что я не его жена. Но каким образом сделать это так, чтобы метка долга не восприняла это как нарушение договора?

Во-первых, быть собой, а не стараться быть похожей на сестру. Во-вторых, я могу позволить себе проколоться в мелочах, тогда метка может не отреагировать, а Бретар всё поймёт.

Остаток дня я провела в спальне. Больше меня никто не беспокоил, только горничная позже принесла обед. Она мне поведала, что гэролл Теоррен и хозяин покинули дом. Ну хоть узнала, как зовут отца Бретара.

Я проспала пару часов, после чего почувствовала себя гораздо лучше, откат от зелья практически прошёл и магия постепенно восстанавливалась. Время близилось к шести, пора готовиться к балу в клубе оборотней. Бретар обещал с меня глаз не спускать, а значит, будет рядом. Именно это мне и нужно. Пусть уже почувствует разницу между мной и Джослин.

Вызвав горничную, я начала готовиться к балу, приняла ванну. Вэлла высушила мои волосы и уложила в причёску, помогла мне нанести лёгкий вечерний макияж. Я наотрез отказалась от алой помады и подводки, чем вызвала удивление горничной. Отлично, пусть все видят, что Джослин уже не та. Терпеть не могу вычурность, граничащую с вульгарностью. Была бы моя воля, я и платье другое бы надела, но к сожалению, в гардеробе сестрицы вечерние наряды все были как на подбор с открытым корсетным лифом.

— Гэроллина, кажется, вы поправились, — горничная затянула корсет, задумчиво смотря на меня. — Ваша грудь как будто стала чуть больше. Неужели вы беременны? — на лице женщины отразились сразу удивление и радость.

— Нет, Вэлла, — пробубнила я недовольно, разглядывая себя в зеркало.

Грудь и правда едва уместилась в корсет, и теперь два аппетитных холмика призывно вздымались от моего дыхания. Вот чего другого, а такой красной тряпки для окружающих мне не надобно, но деваться некуда. Тем более наряд мне понравился. Несмотря на открытый лиф, он был сшит из нежного голубого шёлка, покрой простой и элегантный без вычурных рюш и воланов, руки прикрыты длинными рукавами.

— Вы сегодня необычайно красивы, гэроллина Джослин, — в голосе горничной звучала искренность. — Какие драгоценности наденете? Может, жемчужную парюру?

— Да, жемчуг будет уместен, — кивнула я.

— Думаю, тебе подойдёт совсем другой комплект, Джослин, — раздался знакомый баритон. На пороге комнаты стоял Бретар. — Вэлла, оставь нас.

Горничная кивнула и быстро покинула спальню. Я повернулась к мужчине, гордо подняв подбородок. Как же Бретару шёл белый парадный мундир, который сидел на нём как влитой. Золотые эполеты, пуговицы и застёжка-клевант подчёркивали статус и звание полковника.

— Вижу, ты готова, — он смерил меня оценивающим взглядом, но на каменном лице не проскользнуло ни единой эмоции.

Вот же выдержка. С малых лет, наверное, тренировался держать лицо. Я не поняла, понравился ему мой внешний вид или нет. Хоть бы комплиментом удостоил супругу.