Примерно через полчаса перебранки оборотни решают отступить. За это время я успел постареть на пару лет, и удаляющийся треск сухих веток звучит для меня как музыка. Несмотря на предынфарктное состояние, в котором я пребываю, звуки из леса всё-таки вызывают во мне сомнения и кажутся мне неестественными.
И дело тут не в том, что там не просто волки, а какая-то магическая дрянь. Нет, у меня просто складывается ощущение, что этих оборотней как будто тащат по лесу волоком, задевая в процессе всё, что можно задеть. Даже городской житель вроде меня передвигался бы с большей грациозностью.
Эти сомнения настолько завладевают мной, что я делаю то, на что я бы никогда не решился в более адекватном состоянии. Я решаю преследовать этих магических тварей. Сначала медленно, шаг за шагом, я приближаюсь к линии деревьев. Потом, убедившись, что треск сучьев продолжает удаляться, я захожу в лес и иду за треском довольно быстрым шагом.
Я двигаюсь вперёд, обливаясь липким холодным потом от ужаса. Если оборотни сейчас развернутся и атакуют меня, то у меня не останется ни единого шанса на то, чтобы уцелеть. Я отчётливо понимаю это, но продолжаю шагать вперёд как заворожённый.
Через сотню метров, когда линии костров уже не видно, мне приходит в голову мысль, которая должна была прийти сразу же, как только я услышал первый вой, – я в мире магии и гипноз здесь реальность. Почему я не закрыл уши сразу же? Я ведь сотни раз слышал истории о том, как магические монстры заводят свои будущие жертвы в лес с помощью магического гипноза.
Окончательно потеряв самообладание, я начинаю стрелять в сторону с которой слышен треск не заботясь о том, сколько патронов у меня останется. И о чудо, очень плохая тактика оказывается моим спасением. Во-первых, я сразу же успокаиваюсь и начинаю чувствовать охотничий азарт вместо страха. А во-вторых, вальяжное отступление оборотней превращается в паническое бегство.
Треск веток и отчаянные крики на непонятном языке, удирающих от меня, оборотней придают мне смелости и я перехожу на лёгкий бег. Сквозь кроны деревьев пробиваются первые лучи рассвета и я чувствую себя победителем. Так продолжается ровно до того момента, как я спотыкаюсь о брошенное чучело огромного волка.
Сказать, что я разочарован, это всё равно, что ничего не сказать. Моё великое противостояние с оборотнями оказалась детской страшилкой с картонными чудовищами. Мне даже стыдно становится. Вблизи чучело выглядит как куча мешков набитых соломой.
Стыд, пришедший на смену страху, быстро сменяется злобой. Кто бы не пытался напугать меня – должен ответить за мой стыд и страх. Отпускать их я точно не собираюсь. Они не смогут убегать от меня вечно. Более того, я не собираюсь возвращаться к своей стоянке и уверенно шагаю вперёд за треском веток.
Через пару минут погони треск веток стихает, и охотничий азарт смешанный со злобой начинает снова уступать место противному липкому страху. Тот факт, что я преследую не волков-оборотней, а группу людей, ещё не значит, что это безопасно. Напротив, люди, особенно в отчаянном положении, куда более опасная добыча. Переборов свой страх, я двигаюсь вперёд.
Лес постепенно редеет, и я оказываюсь на довольно большой поляне, заросшей какой-то высокой травой. И по этой траве, доходящей мне до пояса, бегут два десятка людей. Их одежда не оставляет сомнений – от меня убегают те самые крестьяне, которых герцог назвал частью феода.
– Стоять! – ору я во всю глотку.
Естественно на мой крик убегающие вместо остановки ускоряются. Я на их месте тоже останавливаться бы не стал. Может по меркам моего родного мира то, что они совершили это всего лишь неудачный розыгрыш, но вот по меркам мира средневековья это тянет на небыструю и весьма болезненную смерть в качестве наказания.
– Стоять! – ещё раз ору я, уже скорее от отчаяния, чем для того, чтобы остановить их.
Конечно это не срабатывает, и они продолжают бежать к деревьям. Запоздало приходит мысль, что они меня даже не понимают. И несмотря на то, что это всего лишь жалкая попытка самоуспокоения с моей стороны, настроение улучшается.
Резонно предположив, что догнать этих шутников, не снимая доспехи, у меня всё равно не получится, я останавливаюсь посреди поляны. Догонять их, сняв перед этим тяжеленный доспехи, тоже не кажется разумной идеей. Может они и просто крестьяне, но ткнуть меня в живот ножом они точно смогут. И если это произойдёт, то я здесь просто умру.
Единственное, что у меня остаётся это магия огнестрельного оружия. Стрелять по людям, которые просто напугали меня, я конечно же не собираюсь. Но вот напугать их, продемонстрировав такую возможность, это вполне себе рабочий способ остановить их.
Проверив всё, что у меня осталось при себе, понимаю, что стрелять в лесу надо было экономнее. Всего один патрон это серьёзный повод отказаться от попытки захвата этих несчастных, оставив себе возможность выстрелить во что-то, что действительно мне угрожает. И будь я чуть умнее, так бы я и поступил.
Но вместо этого, я заряжаю последний патрон в ружьё и стреляю поверх голов бегущих крестьян. Теперь, если я встречу настоящих волков на обратном пути, то мне придётся демонстрировать свои навыки использования меча. Моя безалаберность тут же вознаграждается – крестьяне, отчаянно заголосив, валятся на землю.
– Держать руки так, чтобы я их видел! – ору я ничего не понимающим крестьянам, чтобы подбодрить самого себя.
Естественно, и это моё требование они игнорируют, так как не поняли ни единого слова. Когда я подхожу к тому месту, где они повалились на землю, то их уже там нет. Зато есть хорошо различимые следы от группы уползавших людей. Нет, ну они вот это серьёзно? Надеялись просто уползти от страшного человека?
Как маленькие дети, даже остатки злости пропадают. Может местным магам и феодалам просто унизительно гоняться за крестьянами? Должно же существовать нормальное объяснение такой очевидной глупости.
Как бы там ни было, я просто иду по следам, и уже через пару минут догоняю их. Убедившись, что уползти в лес не получилось, они сбиваются в кучу, смотря на меня со страхом, и не предпринимая попыток напасть.
– Что же мне с вами делать? – спрашиваю я у самого себя.
Была бы здесь Аделия, можно было бы объяснить им, кто я и на каких условиях они могут жить на теперь уже моей земле. Но Аделии здесь нет, а я ни слова не знаю на местном языке. Понятно только одно – отпускать их нельзя.
На злодеев, и уж тем более на оборотней они конечно же не тянут, но и дружелюбные соседи из них не получатся. Я сам только что хотел заставить их заплатить за мой собственный страх и унижение. Резонно предположить, что и они после нашей встречи будут испытывать те же самые чувства.
Не буду скрывать, доля корысти присутствует в том, что я не хочу их отпускать. Я барон, они крестьяне, и вполне логично, с учётом обстоятельств, не строить из себя либерала, и просто заставить их обрабатывать принадлежащую мне землю. Именно так всё в этом мире устроено, крестьяне выращивают зерно, и часть его отдают землевладельцу.
Конечно, если у меня будет возможность не забирать у них часть урожая, я именно так и поступлю. Шансы на такой исход вполне хорошие. Я же не обычный барон, я представитель высокоразвитой цивилизации, прибывший сюда для организации торговли. Ну это если верить тому, что написано в рекламных брошюрах для колонистов.
– Ладно, доведу вас до моего замка, и там подумаю, как с вами договариваться. – проговариваю своё решение вслух, чтобы самому поверить, что правильно поступаю.
Уверенный в том, что смогу объяснить чего хочу жестами, я отхожу на несколько шагов, чтобы все сбившиеся в кучу крестьяне могли меня видеть. Изобразив шаги на месте, взмахом руки я показываю направление к пепелищу, которое теперь носит гордое имя замка Неторт. На меня смотрят со страхом и непониманием.
Ну что ж, надо признать, что мастер пантомимы из меня никакой. Но я не сдаюсь и решаю показать на наглядном примере. Выбрав из крестьян мужика покрепче, я вытаскиваю его вперёд и ещё раз указываю рукой по направлению замка. Подождав несколько секунд и убедившись, что никуда шагать он не собирается, я подталкиваю его.
