О боже. Я ведь так и сделала.

Уилби ухмыляется.

— Ты не слабачка, Сильви. Ты можешь за него побороться.

Я слабо смотрю на него исподлобья.

— Ты только что назвал меня слабачкой?

— Да. Ты можешь носить брюки. Ты можешь быть боссом. Ты можешь побороться за него.

Я сползаю по стене вниз, пока не оказываюсь сидящей на кафельном полу.

— Ради семьи, — говорит он.

Семья.

Это слово звучит одновременно чужеродно и тепло. И тут до меня доходит смысл его слов.

— Семья? — повторяю я.

Он смотрит на тест, а затем обратно на меня. Его выражение лица смягчается, и он улыбается.

— Ты будешь мамой. Мамочкой. Мамасита. Поздравляю, подруга.

Воздух покидает мои лёгкие. У нас с Кэлом будет ребёнок. Семья.

— Подожди. Серьёзно? — выдыхаю я.

Он указывает на тест и встречается со мной взглядом.

— Я эту штуку трогать не собираюсь. Ты на неё пописала. Ты беременна.

Я улыбаюсь и утираю слёзы из уголков глаз. Моя рука инстинктивно ложится на живот. Беременна от Кэла.

— Я не могу, — шепчу я. — У меня компания в руках.

— Можешь. — Уилби закатывает глаза. — Существует такая вещь, как детские сады и няни. И, блин... Бёрди.

— Нет. Дело не в этом. Я не знаю как. Вдруг я стану как моя мама? — меня охватывает внезапный страх.

— Ты управляла миллиардной компанией. Ты пережила свою мать. Ты пережила многое. Ты справишься. И у тебя есть Кэл.

Кэл. О боже. Что он скажет?

Я хрипло смеюсь.

— Этого не было в моём пятилетнем плане.

— Зато есть в плане на всю жизнь.

— И что мне делать? — шепчу я.

Уилби улыбается, и его голос становится мягче.

— Позвони своему мужу.

Муж. У меня перехватывает горло.

— А если он не хочет ребёнка?

— Хочет.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю.

Я закрываю глаза и представляю смех Кэла, его руки, которые обнимают меня. Как он целует меня. Заботится. И я представляю его в роли отца — я отчётливо вижу всё. Пусть я сама не знаю, как со всем справляться, но уверена, что он будет великолепен. Может, мы разберёмся во всём вместе. Он мне понадобится. Ведь я даже брауни испечь не умею.

— Пойдём, — произносит Уилби, открывая дверь ванной. — Я записал тебя к врачу. Пойдём послушаем маленькое сердечко.

— Но откуда ты знал, что я беременна? — кричу я ему вслед.

— Сёстры, — доносится в ответ.

***

— И всё? — шепчу я, когда двери лифта закрываются за нами.

Я судорожно сжимаю глянцевый снимок УЗИ, больше похожий на какое-то расплывчатое пятно. Я прячу его в сумочку на случай, если поблизости отирается репортёр.

— Это твой ребёнок. — Уилби содрогается, прислоняясь к противоположной стене лифта. — По-настоящему.

— Не могу поверить, что это и правда происходит. Совсем не так я планировала провести день.

Я издаю нервный смешок.

Лифт тихо гудит, опускаясь вниз. Я смотрю на своё отражение в зеркальной стене и выгляжу бледной. Моя укладка по-прежнему безупречна, розовый костюм — с иголочки, сшит на заказ. Я выгляжу так, будто должна заходить в переговорную совета директоров, а не носить под сердцем крошечное тайное сердечко.

Уилби провожает меня до ожидавшей машины, я сажусь на заднее сиденье и откидываю голову назад. Кэл должен был быть здесь. Наверное, он бы захотел. Я вспоминаю стук сердечка, который мы слышали — быстрый и лёгкий. Он мог бы держать меня за руку, отпускать неуместные шуточки, чтобы успокоить, целовать меня в висок и говорить, как он счастлив.

— Спасибо, что поехал со мной, — говорю я, глядя на Уилби, который просматривает рабочие письма в телефоне.

— Конечно, — бормочет он.

Когда мы заходим в мой пентхаус, здесь по-прежнему холодно и одиноко. Уилби скидывает обувь и наливает нам обоим воды. Он набрасывает плед на диван и включает сериал, который, как он знает, я смотрю.

— Я переоденусь, — говорю я ему.

— Я закажу еду! — кричит он мне вслед.

Горячий душ звучит чертовски заманчиво.

Натянув уютные и комфортные светло-розовые спортивные штаны и худи, я присоединяюсь к нему на диване.

Он уже переоделся в домашнее и устроился под пледом, открыв ноутбук.

— Я заказал пасту, — говорит он. — Тебе нужны углеводы.

— Я вообще-то выращиваю человека. Мой организм заслужил углеводы.

— И чесночный багет, — добавляет он.

Когда курьер доставляет заказ, Уилби забирает еду и протягивает мне вилку. Мы сидим по-турецки на большом диване. Между нами поднимается пар от коробок с едой. Я выбираю пасту альфредо, а Уилби — пенне с водкой.

Снимки УЗИ по-прежнему лежат на журнальном столике, напоминая об очевидном слоне в комнате. Я не могу перестать на него смотреть.

Уилби бросает взгляд на УЗИ, затем на меня, затягиваясь салфеткой.

— Как ты собираешься ему сказать?

Я обвожу пальцем край контейнера для еды.

— Думаю, мне стоит сделать это лично.

Он изучает меня с секунду, затем кидает.

— Наверное, это хорошая идея.

После мы едим в молчании. Когда с ужином покончено и всё убрано, мы смотрим пару серий сериала.

Наконец поднимаясь, чтобы уйти, он сжимает моё плечо.

— Звони, если понадоблюсь.

— Обязательно. Спасибо, Уилби.

Он кивает и уходит.

— Увидимся завтра.

Как только двери лифта закрываются, на меня накатывает одиночество. Я уношу снимок УЗИ в спальню, как какую-то святыню.

Я переодеваюсь в старую футболку Кэла, которую умыкнула у него перед отъездом из Коконат-Бич. От неё до сих пор пахнет им, и я ужасно по нему скучаю. Забравшись под одеяло, я устремляю взгляд в потолок.

Меня хватает ровно на пять минут, после чего я снова сажусь на постели и решаю принять ванну. Я жду, пока ванна медленно наполнится, и в воздух поднимаются завитки пара. Я скольжу в воду, позволяя ей укутать меня, словно тёплым пледом по плечам. Закрыв глаза, я почти физически ощущаю присутствие Кэла. В тот раз он принес мне завтрак прямо в ванну перед моим важным днем вступления в должность. То, как он сидел рядом со мной, пока я отмокала, и говорил, что я справлюсь. Что я буду великолепна. То, как он целовал меня так, будто я принадлежу ему целиком. То, как он никогда не торопил меня, не кричал и не злился. До того самого дня, пока я не зашла слишком далеко.

Уилби прав. Я никогда не найду такого мужчину, как он. Я знаю всем сердцем. Кэл особенный. Он... мой. И он мне нужен. Я хочу его. И от одной мысли о том, что я могу его потерять, меня тошнит. Я открываю глаза и смотрю на кафель. Другого Кэла не будет. А это всего лишь работа. Да, влиятельная. Но просто работа. Я хотела доказать всем, что смогу. Что она может стать моей. И что я могу быть женственной, сильной и справляться со всем. Но она мне не нужна. Мне нужен он. Мне не нужно бороться за одобрение какого-то тупого мужского совета директоров. Мне не нужен этот холодный и безликий пентхаус. Я могу продать всё. Ликвидировать абсолютно всё. Уйти и зажить прекрасной жизнью на Коконат-Бич. Встречать закаты с Кэлом на песке, держа на руках нашего малыша. Танцевать на кухне, пока Кэл готовит ужин, потому что, давайте будем честны, я бы наверняка его спалила.

Я прижимаю руку к животу. У нас может быть хорошая жизнь. Эта мысль не кажется безрассудной. Она кажется... умиротворяющей. Вскоре после я отправляюсь в постель, наконец-то чувствуя себя в гармонии с собой.

***

На следующее утро я отправляюсь в офис, несмотря на то, что Уилби велел мне сидеть дома и взять отгул. Он сидит за своим столом, попивает кофе и выбирает одежду в интернет-магазинах, когда я подхожу к его столу.

Он прикрывает глаза.

— Сильвирлин. Почему ты не отдыхаешь дома?

— Я всё продаю, — заявляю я, плюхаясь в кресло рядом с ним.

Его глаза расширяются.

— Продаешь что?

— Пентхаус, здание, всё, до чего дотянутся руки. Мне это больше не нужно.