У меня перехватывает дыхание. Потому что они прекрасны. Мы прекрасны. Мы выглядим как пара из реальной жизни. То, как я смотрю в глаза Кэлу, и то, как он меня обнимает? Это по-настоящему. По крайней мере, для меня ощущается именно так. И это интимные, живые фотографии.

Теперь они кажутся очень, очень личными.

— Я не хочу этим делиться, — тихо говорю я.

Улыбка Уилби меркнет.

— Что? Почему?

Я сглатываю, чувствуя, как в горле пересыхает.

— Я не хочу делиться Кэлом. Или кем-то отсюда.

Слова звучат так уязвимо, когда срываются с моих губ, но я искренне имею в виду каждое из них.

Уилби долго изучает меня, и его обычный едкий вид сменяется чем-то более мягким.

— Сильвирлин, — мягко произносит он. — Таков был план.

Я смотрю на свои колени. На своё фиктивное обручальное кольцо, ловящее свет. На привычную картину — я сижу и работаю за столом Кэла, ожидая, пока он вернётся с рыбалки, чтобы я могла приготовить нам обед.

Я вспоминаю, как он шутил, что я могла бы зажарить его улов, а я ответила, что не собираюсь разделывать мертвую рыбу, и он рассмеялся.

Наша жизнь здесь, на Коконат-Бич, не кажется мне фальшивой. Она начинает казаться пугающе реальной, и это меня пугает.

— Знаю, — говорю я.

Впервые с тех пор, как всё началось, цена происходящего обрушивается на меня всей тяжестью. Цена для Кэла и людей, которых я начала очень сильно любить здесь. Людей, которые поддержали меня так, как некоторые из моих кровных родственников никогда бы не смогли.

Я не хочу этим делиться. Но я знаю, что должна. Иначе я потеряю всё. Но неужели это действительно стоит спасать? Ведь если бы я прямо сейчас просто осталась жить на Коконат-Бич, разве этого было бы недостаточно? Наверняка я могла бы найти работу где-нибудь в другом месте? Даже что-то удалённое? На данный момент меня даже деньги не волнуют.

***

На следующее утро Кэл и я просыпаемся переплетенные друг с другом. Буквально. Моя нога закинута на него, рука лежит у него на груди, и я почти уверена, что пустила на него слюни. Фу.

Простыни спутались вокруг нас, комнату заливает ранний утренний свет, и мой мозг наконец-то возвращается в реальность.

Мне приснился самый яркий эротический сон с участием Кэла. Просто несправедливо, до чего же бессовестно горячо всё было в этом сне. Сон, в котором руки Кэла были везде на мне. Его рот, медленный и сводящий с ума, пожирал меня. И в том сне никто не притворялся. Всё казалось до ужаса настоящим.

Я шевелюсь и понимаю, что Кэл уже не спит.

— Нам нужно поговорить.

— Прости меня ради бога, — говорю я, мысленно содрогаясь от стыда.

Он наверняка думает, что я какая-то ненормальная.

Он обнимает меня за плечи.

— Думаю, если я продолжу спать с тобой вот так, я просто взорвусь. Ты сводишь меня с ума, Сильви.

Мое тело реагирует быстрее, чем мозг успевает вмешаться. Ну что ж, события развиваются стремительно. Я так сильно хочу Кэла. И я не была уверена, хочет ли он меня. Или просто ведет себя как хороший парень.

Его рука крепче сжимает мою талию, пальцы держат так, будто он ищет опору. Я поднимаю голову, чтобы посмотреть на него. Его волосы растрепаны, глаза тёмные, а челюсть сжата. О том, что сейчас между нами происходит, не может быть и двух мнений. Его тело — твёрдое, горячее и прекрасно осознающее моё. Он хочет меня, я хочу его.

Мы смотрим друг на друга чуть дольше, чем следует.

— Я идиотка. — Я барахтаюсь, пытаясь слезть с него, конечности в панике раскидываются во все стороны, меня захлестывает жгучее смущение. — С этого момента я буду спать на твоём диване. Я могу спать на диване вечно. Знаешь что? Я буду спать на гамаке на улице вместе с Игги. Построю форт из подушек. Я сама себя изгоню.

— Сильви.

Я продолжаю тараторить.

— Я сама не понимаю, что со мной не так.

— Сильви.

— Я больше никогда к тебе не прикоснусь, обещаю.

Он резко садится.

— Ты не будешь спать ни на диване, ни в форте из подушек, ни на улице. Нигде больше.

Я вздыхаю.

— Мне нельзя доверять. И что нам делать?

— Будем трахаться до полного помешательства, — произносит он дразнящим тоном, в котором, однако, нет ни капли игры.

У меня отвисает челюсть. Затем я закрываю рот.

— Ты считаешь это решением?

— Абсолютно.

— Нет.

— Ладно, если ты так хочешь, — он улыбается.

— Я не хочу всё усложнять и делать странным. — Я качаю головой. — И так уже всё странно, правда же?

Его взгляд смягчается.

— Что бы это ни было? Мне нравится. Ты мне нравишься.

Я открываю рот, чтобы снова поспорить, и в этот момент он встает. Секунду назад мы были на одном уровне глаз, а в следующую — его руки уже лежат на моих бёдрах, и он легко поднимает меня с пола, усаживая на себя так, будто я ничего не вешу.

Я ахаю, инстинктивно обвивая его ногами.

— Кэл, — выдыхаю я.

Его челюсть напрягается.

— Я так сильно хочу тебя, Сильви. И думаю, ты меня тоже. От чего ты бежишь?

— Я ни от чего не бегу, — вру я.

— Да нет, бежишь.

Я хватаю его за плечи.

— Поставь меня на пол.

— Нет.

Он делает несколько шагов и прижимает меня спиной к стене. Я чувствую его твёрдый член и едва слышно выдыхаю. Его руки крепко держат меня за заднюю поверхность бёдер — надежно, не грубо, но жадно.

— Это нормально — хотеть этого.

У меня перехватывает дыхание.

— Я не говорила, что хочу этого.

Его взгляд падает на мои губы.

— Да нет, говорила.

Мой пульс учащается.

— Это плохая идея.

— Почему?

— Потому что... — я замолкаю.

А почему это плохая идея? Почему я не могу заняться сексом со своим мужем? Жадным, жестким, приятным, горячим сексом со своим горячим мужем?

Его губы опускаются на мою шею, он целует её — медленно, чувственно двигаясь к ключице.

Я качаю головой, пытаясь придумать хоть какую-то причину.

— Кэл.

Он поднимает голову и целует меня — не спеша, крепко прижимая к себе, показывая, что я могу получить, если просто разрушу глупые стены, которые и так уже рушатся вокруг меня.

Я отвечаю на поцелуй раньше, чем успеваю себя остановить. Запускаю руки в его волосы, притягиваю к себе и стону ему в рот.

— Тебе будет чертовски хорошо, Сильви, — шепчет он мне в губы.

Охренеть просто. Это не сон. Это происходит наяву.

Его лоб прижимается к моему, дыхание всё ещё сбито.

— Ты хочешь меня?

Я киваю, одурманенная.

— Да.

— Скажи прямо сейчас, если нет, — требует он.

— Хочу.

Он проводит большим пальцем по моей челюсти, теперь уже мягче.

— Ты всегда обо мне заботишься, — стону я. — Кормишь меня, держишь на руках... Почему ты так добр ко мне?

— Малыш, — он на секунду замирает, его глаза темнеют. — Если мужчина не проверяет, поела ли ты или не пора ли тебя «сожрать»? Значит, он о тебе не заботится.

И после этих слов мои трусики намокают. Охренеть. Я влипла. По полной.

«Надеюсь».

— Ты всё усложняешь, — стону я.

Он коротко смеется.

— Поверь мне, ты всё усложняешь.

Его телефон начинает звонить, и он тянется, чтобы отключить звук. Однако, увидев текстовые сообщения, он замирает.

— Чёрт. Проблемы в баре. Мне нужно туда спуститься. Я скоро вернусь, — обещает он.

Я вздыхаю, думая о том, как близко мы только что были к тому, чтобы заняться сексом. Ну просто идеальное везение. Он быстро переодевается и берет ключи.

— Скоро буду, — говорит он, мягко целует меня и прикрывает за собой дверь.

Я быстро принимаю душ и привожу себя в порядок, надеваю сарафан и обдумываю, что мне нужно успеть сделать сегодня. Уверена, у Уилби найдется для меня список.

И вдруг в дверь раздается громкий стук. Тяжёлый стук. Совсем не похожий на дружелюбный стук Уилби или на «ау-у-у» от Бёрди.

Я замираю и хмурюсь.