— Я удивлён, что папарацци до сих пор тебя не выследили. Конечно, здорово. Но я просто удивлён.

— Я тоже, — говорю я.

— И, честно говоря, ещё больше в шоке от того, что Тайлер не слил твоё местоположение, чтобы тебе насолить, — добавляет Уилби.

Я смотрю в свой кофе.

— Я не уверена, что он вообще знает, где я.

Кэл напрягается и резко вскидывает голову. Его глаза сужаются, челюсть сжимается. Он обводит нас взглядом, словно высматривая угрозу в виде папарацци, которых здесь нет. Его голос звучит резк.

— Меня напрягает одна мысль о том, что он может так поступить и рискнуть твоей безопасностью.

Первый раз, когда я вижу Кэла хоть каплю отличным от образа расслабленного сёрфера. Прямо сейчас он собран, напряжен и готов защищать. Моё сердце бешено колотится в груди. Ещё ни один человек не заботился обо мне настолько сильно, вплоть до злости, так что, естественно, творит опасные вещи с моим изголодавшимся по вниманию сердцем.

— Всё, что касается Тайлера, напрягает, — тихо произношу я.

Кэл смотрит на меня и убирает руку, его мимолетная злость тает, сменяясь беспокойством, мелькнувшим на лице. Он не лезет с расспросами, а просто наливает мне ещё воды из запотевшего кувшина, стоящего в центре стола. Он всегда следит за тем, чтобы у нас, и в особенности у меня, была еда и что попить. И мне безумно это в нём нравится.

Уилби тоже всё замечает и, похоже, берёт на карандаш.

— О, кстати, хорошие новости. Козёл официально съезжает из твоего пентхауса. Я собираюсь сменить замки и заказать генеральную уборку. А ещё я заказал новую кровать. Её доставят на следующей неделе.

— Ты думаешь обо всём.

Я с благодарностью улыбаюсь, чувствуя невероятное облегчение.

— Это моя работа, — говорит Уилби, продолжая печатать.

— Тебе полагается повышение.

Уилби ухмыляется, не отрываясь от клавиатуры.

— Превосходно.

— Этот парень творит чудеса, — заявляет Кэл с усмешкой.

— Ты даже не представляешь, — соглашаюсь я. — Моя правая рука.

Уилби закрывает ноутбук с решительным щелчком.

— Итак. Всё готово и заряжено. Ты побеждаешь, Сильви. Точка. Тайлер-Какашка и твоя сестрица-мошенница не получат твою компанию. Наш план надёжен как швейцарские часы.

— Спасибо, — говорю я.

— Всё будет отлично. Придерживаемся плана. А мне пора бежать и решать вопрос с жильём. Раз уж я продлил поездку, в гостевом доме говорят, что мест больше нет. Надеюсь, получится заселиться куда-то. Спасибо за завтрак, Кэл.

— Без проблем, — отвечает Кэл.

— Спасибо тебе! — кричу я вслед. — Дай знать, как там с номером.

И почему-то я чувствую такое огромное облегчение от его слов, что всё будет отлично.

Потому что прямо сейчас всё кажется более чем отличным. Всё просто потрясающе.

***

Мне нужно выплеснуть куда-то свою энергию.

Бёрди ушла со своими «Пчёлками» заниматься бог знает чем. Я убираюсь в её коттедже и навожу в нём идеальную чистоту. Теперь здесь пахнет свежим бельём и лимонным средством для уборки, что ощущается как безумная продуктивность для такого человека, как я, чья жизнь в данный момент представляет собой сплошной балаган.

Я сменила её постельное белье, а своё закинула в стиральную машину. Я как раз складываю полотенца, когда с веранды входит Бёрди с сумочкой на плече.

— Ну надо же. Какой приятный сюрприз по возвращении домой. Чем ты занимаешься, сахарок?

— Я тревожусь, — отвечаю я.

А когда я тревожусь, я начинаю убираться и наводить порядок.

— Я знаю. На тебя сейчас столько всего навалилось, — говорит она, вешая сумочку. Она не спеша подходит к столу, достает кувшин со льдом и чаем и наливает два стакана. — Иди сюда, присаживайся.

Я нехотя складываю последнее полотенце и отправляю всю стопку в корзину.

— Что ж, — мягко произносит она. — Держу пари, ты не думала, что твоя поездка обернется именно так.

— Точно. — Я смеюсь, делая глоток чая. — Но мы имеем то, что имеем.

Она ставит свой стакан и говорит:

— Мне нравится Кэл для тебя, сахарок. Ты уверена, что это фиктивные отношения? Как по мне, всё выглядит так, будто из этого может выйти что-то действительно замечательное.

Возможно, именно в этом и кроется истинная причина моей тревожности. Я знаю, что она права. Что будет, когда всё закончится? Ведь вся затея изначально рассчитана на финал. Кэл помогает мне достичь цели, и когда я этой самой цели достигну… Вот эта часть меня и напрягает.

— Судя по всему, Кэл нравится вообще всем, — говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал непринуждённо, несмотря на рой мыслей в голове. — Уилби всё пытается найти в нём какой-нибудь изъян.

Она качает головой.

— Вряд ли вы когда-нибудь хоть что-то найдёте.

От этих слов мне становится легче, хотя в глубине души я и так знала, что всё именно так.

Она продолжает, обводя пальцем мокрый след от стакана на скатерти.

— Но я хочу, чтобы ты была осторожна.

— Почему? — с любопытством спрашиваю я.

— У вас обоих ранимые души, — говорит она добрым голосом. — Под твоей бронёй крутой бизнес-леди ты всё ещё мой сладкий сахарок.

У меня перехватывает горло, а она продолжает.

— А Кэл, — добавляет она с улыбкой, — хороший мужчина. Он любит свою маму. Он много работает и всегда приходит на помощь. Он добр к каждому в городе. Этот мужчина — из породы хороших людей. — Она смотрит на меня, её взгляд становится проницательнее, но остается тёплым. — Я хочу, чтобы вы оба были счастливы.

— Если я даже Тайлера не смогла удержать, сомневаюсь, что смогу удержать такого хорошего парня, как Кэл, — говорю я, озвучивая свои мысли вслух. — На личном фронте дела у меня идут не очень.

Когда всё закончится, Кэл, возможно, сам будет только рад поскорее оставить меня в прошлом.

Она фыркает.

— В тебе никогда не было проблемы. Вся проблема была в Тайлере.

— Он отверг меня. Ради Белладонны, — напоминаю я ей. — Это унизительно.

Она гладит мою щёку.

— Сахарок, он не отвергал тебя. Он отверг того мужчину, которым ему пришлось бы стать, чтобы быть рядом с такой невероятной женщиной, как ты.

— Спасибо, — тихо говорю я, чувствуя, как тает моё сердце.

— Не приуменьшай свою значимость, чтобы втиснуться в мирок мелкого человечка. Пусть этот козёл подавится твоим величием.

Я смеюсь и киваю.

— Я хочу строить карьеру. Но иногда я смотрю на свою жизнь и задумываюсь, а не хочу ли я вместо этого семью.

Она склоняет голову набок.

— А почему нельзя совмещать и то, и другое?

— Я видела, как мой отец не смог совместить. А мама и вовсе не выбрала ни то, ни другое, — напоминаю я.

— Это был их выбор. А ты — не кто-то из них. Вы можете быть связаны ДНК, но ты — отдельная личность. И слава богу.

Я фыркаю от ее прямоты.

Бёрди становится серьезной.

— Есть хоть какой-то шанс, что всё не обязательно должно быть фикцией?

Я качаю головой.

— Мы только познакомились. Он просто помогает мне. И всё. Как ты сама сказала... он хороший парень.

Она хмыкает, оставаясь неубеждённой.

— Со стороны выглядит совсем иначе.

— Это временно. И стратегически выверенно. У нас надёжный план.

Бёрди улыбается.

— Я многое повидала на своём веку, сахарок. И могу отличить, когда двое людей притворяются, а когда у них всё по-настоящему.

Я ничего не отвечаю. Потому что правда в том, что теперь все границы размылись. Я сама ставлю всё под сомнение. И от этого мне так тревожно.

Она мягко и ободряюще похлопывает меня по руке.

— Просто берегите друг друга. Ранимые сердца очень легко разбить.

Я киваю, хотя у меня есть стойкое предчувствие, что в данном случае разбитых сердец не избежать.

***

Позже мы с Саммер сидим в закусочной «Ракушка». Она жалуется на своего сводного брата Дейтона. Мы заказываем кофе, и я беру бананово-ореховый блонди без сахара, политый карамелью. Её матча на днях была хороша, но я больше люблю кофе.