— Вообще-то, тут всё моё, — не согласился Велик, потирая ушибленный подбородок и морщась от боли.

— Сегодня тут сплю я! И спать я привыкла одна, а не с кем попало, — Аня села, стараясь удержать свой взгляд в районе травмированного подбородка Вельбора. Но он постоянно соскальзывал вниз. Туда, где в свете свечи, горящей на туалетном столике, среди красиво вылепленных мышц виднелся грубый толстый шрам — словно шов, стянутый суровой ниткой. Он тянулся от грудины и терялся в мягких домашних штанах царевича.

Аня невольно сглотнула — ей было неудобно и отчего-то стыдно.

— Раз тут всё твоё, вот и найди себе другую спальню! — она старательно возвращала свои глаза к лицу Велика и боролась с желанием провести по шраму пальцем.

— Похоже, нам постелили в одной опочивальне. Не всё ли равно: в одной кровати мы спим или в разных? — философски заметил Велик, укладываясь на бок и подкладывая руку себе под голову. — Всё равно быть тебе скоро моей женой. — Он поиграл бровями и нагло ухмыльнулся.

— Да что ты заладил, как попугай! Женой, да женой. Я же сказала, что замуж за тебя не пойду! — рассердилась Аня, выдёргивая из-под его локтя край перины. Внутри у нее все переворачивалась от того, что её мнение в расчёт никто не берёт.

Рука царевича поехала, и голова, потеряв опору, дёрнулась.

— Во-первых, я тебя совсем не знаю. Во-вторых, ты не в моём вкусе, — тут она соврала: Велик был вполне себе привлекательным. — А в-третьих, я спать хочу. Так что убирайся из моей постели!

Царевич театрально вздохнул, встал с кровати и, перекинув через руку лоскутное покрывало, не спеша пошёл к двери.

«Клоун!» — пронеслось у неё в голове.

— Свет выключи! — кинула она ему вслед.

Вельбор вернулся и забрал зажжённую свечку с собой.

В соседней комнате застонала кушетка. Похоже, царевич не собирался искать себе более комфортное место для ночлега. Может, он боится, что Аня сбежит? И раз не удалось устроиться в одной кровати, решил спать поблизости?

Девушка вертелась с боку на бок и чутко прислушивалась к звукам за стеной. Сердце то замирало, то начинало биться чаще от каждого шороха. Ей казалось, что как только она уснёт, Велик тут же припрётся обратно покушаться на её честь. Она даже встала и на цыпочках подошла к двери в надежде, что на ней есть защёлка. Увы, ничего такого там не было.

Промаявшись несколько часов, на рассвете Аня наконец уснула.

— Ну вы и горазды поспать, барышня! — раздался в комнате голос вчерашней служанки.

Аня с трудом разлепила глаза. Девица отдёргивала тяжёлые занавески. Весёлые пылинки толпой радостно затанцевали на солнечных лучах.

— Я тут вам одёжу справную принесла, — щебетала она, поджигая каким-то камнем бересту в печи.

Аня чихнула и вылезла из постели. От холодного воздуха кожа на её теле тут же покрылась пупырышками.

— Какая занятная у вас рубаха, — служанка ткнула пальцем в футболку девушки, на которой красовалось розовое сердечко во всю грудь.

При свете дня Аня увидела рядом с кроватью старую куриную кость, какие-то листья и прочий мелкий мусор. Страшно представить, сколько таких находок прячется в складках балдахина. У печи небольшими кучками валялась зола.

— Как тебя зовут? — спросила она девицу.

— Настасья я, — представилась служанка.

— А когда тут последний раз убирались, Настя?

— Так вчера: я постель перестелила, да перины взбила. Тут давно никто не жил.

«Понятно», — подумала Аня и стала одевать красивое нежно-голубое платье с серебряной вышивкой. — «Надо будет тут убрать всё хорошенечко». Одежда оказалась размера на три больше Аниного и болталась на ней, как на вешалке.

— А есть у тебя какой-то пояс или верёвка? — спросила она у Настасьи.

Та отрицательно покачала головой.

— Что ж, придётся выкручиваться, — девушка оглядела комнату внимательным взглядом и радостно улыбнулась.

Балдахин на кровати подвязывали золотистые шнуры с кисточками. Она отвязала один, чихнула от пыли и приложила его себе на талию. Пришлось аккуратно заложить под импровизированным поясом несколько складок на платье.

— Где Вели… Вельбор? — поинтересовалась Аня, выходя в соседнюю комнату.

— Да тут где-то, в тереме, — ответила служанка, разглядывая наряд чужачки.

— Барышня, а вы правда царевича расколдовали? — не удержалась она от любопытства.

Аня неопределённо пожала плечами — что она может ответить, если сама толком ничего не знает?

— Насть, а кто царевича вашего заколдовал? — решила воспользоваться случаем и расспросить служанку.

Девица оказалась болтливой и с радостью принялась вываливать всю известную информацию:

— Так знамо кто! Светозар — волшебник наш.

— Злой?

— Кто злой? — не поняла девица.

— Ну волшебник этот ваш — злой?

— Кто, Светозар? — Настя расхохоталась. — Милейший старик. Ему уже, наверное, лет сто!

— За что же он на царевича заклятие наложил? — недоумевала Аня, разглядывая себя в серебряном зеркале небольшой гостиной.

— Говорят… — девица обернулась по сторонам и даже выглянула в коридор. — Говорят, Вельбор нищему на площади в базарный день пинка под зад дал. Тот у него на пути стоял и милостыню просил. А царевич наш к прекрасному тяготит… тяготил, — поправилась Настя, словно вспомнив что-то. — Так вот, не терпел он оборванцев, уродов и всё, что оскорбляло его взор отсутствием красоты.

Аня усмехнулась, вспомнив, в каком виде ей достался зайчик и каким к ней вывалился из дыма расколдованный царевич.

— А нищим тем сам Светозар оказался, — продолжала служанка. — Это он хотел Вельбора проверить: готов ли тот царствовать, сможет ли о народе своём позаботиться. Батюшка-царь-то уже в то время сильно плох был и хотел сына на царство поставить. Так вот, не прошёл царевич испытание. Осерчал волшебник и в игрушку его превратил!

— Откуда ты всё это знаешь? Тебя ведь тогда ещё, поди, и на свете не было? — удивилась Аня.

— Так мамка мне моя сказывала. Она в тот день на базаре была и всё своими глазами видела. Мамка тогда ещё совсем девчонкой была. Волшебник сказал, что через тридцать лет и три года заклятие смогут снять три поцелуя, подаренные царевичу доброй душой, тоскующей по любви. Но все три должны случиться до первого дня нового года. Иначе он снова станет игрушкой — на этот раз, скорее всего, уже насовсем.

— А если поцелуев будет меньше? — затаив дыхание, спросила девушка служанку.

— Сказано же — снова станет игрушкой. Насовсем, — сделав большие глаза, ответила Настя.

— Где бы мне этого Светозара найти? — нахмурилась Аня, размышляя. — Потолковать мне с ним нужно.

Глава 8

Так по городу где-нибудь мотается. Может, на площади опять, — ответила служанка. — Страстно он любит среди торговцев толкаться. Только вам одной выходить не велено.

— Что значит «не велено»? — возмутилась Аня, уперев руки в бока. От этого её платье сверху вылезло из-под импровизированного пояса, и девушка стала похожа на перетянутый бечёвкой подарок.

— А то и значит. Его высочество запретил вас одну из терема выпускать. На выходе стража стоит. — Она подняла указательный палец вверх и потрясла им в воздухе и назидательно закончила: — Опасается, что вы в незнакомом месте заблудитесь.

Аня раздражённо одёрнула платье, бросила на себя взгляд в зеркало и решительно направилась к двери.

— Это высочество у меня сейчас получит!

Настя кинулась вперёд открывать двери. В её глазах мелькнуло что-то похожее на восхищение, а глаза горели в предвкушении скандала.

— Где он?

— Сегодня просящих принимают. Наверное, его высочество в тронном зале, — с готовностью ответила служанка и пошла вперёд, указывая путь.

— Апчхи! — чихнула Аня. — У вас тут вообще убирают?

В длинном коридоре без окон на стенах в подсвечниках горело всего две свечи. Воздух стоял тяжёлый и спёртый, а под ногами что-то хрустело.

Настя, не оборачиваясь, повела плечом.