Чему ещё научилась Аня в детдоме, так это тому, что никогда нельзя показывать страх даже перед самым сильным соперником. Не можешь одолеть физически — шокируй, выигрывай время и атакуй тогда, когда этого не ждут. Тем, чем нельзя и подумать. Ну или беги так, чтобы догнать не смогли.

— Ве́льбор! — с тихой яростью выдохнул клуб пара изо рта мужчина. — Меня зовут Ве́льбор.

— Ве́льбор? Это что за имя такое? — хмыкнула девушка. — Тебя как сокращённо зовут — Велик? Или Борька? — от холода, стресса и голода, в животе как раз заурчало, Аньку понесло.

— Оно означает: Великий борец, Владыка силы! Властелин всего, что ты видишь сейчас перед собой! — из белого царевич сделался бордовым, как его одеяние. — И никто не смеет коверкать имя великого царевича! То есть царя уже.

— Властелин-пластилин, — состроила смешную рожицу Аня, так и не принимая до конца, что перед ней возможно действительно будущий царь этого мира. — Буду звать тебя Велик. У нас в детдоме в подсобном хозяйстве поросёнок был, Борька. Очень хорошенький такой и милый. Совсем на тебя не похож.

— Возьми, девочка, — тихо попытался остановить словесный поток чужачки старик, протягивая свой старый тулуп.

— Что вы, дедушка! — решительно отказалась она. — Холодно на улице, замёрзнете, а вы старенький, простудитесь. Велик пусть своего дохлого зайца снимает. Он в женихи набивается, а ухаживать за девушками не научился.

— Это горностай! — гордо выпятил грудь царевич.

— Да хоть кенгуру. Давай сюда, а то я сейчас околею.

Похоже, до Вельбора наконец дошло, что девушку ему не переговорить, и он решил сменить тактику. Мантию он всё-таки снял, подал Ане на вытянутой руке и отвернулся к старику, перестав её замечать.

Видимо сильно она ему была нужна, раз он до сих пор не попытался её придушить. Девушка немного успокоилась.

— Кто же властвует сейчас, если отец мой давно почил? — спросил царевич, начиная похлопывать себя руками по плечам от холода, идущего от заснеженной земли вокруг.

— Так братец твой меньшой. Дядьки твоего сын, — ответил старик и снова стал стягивать тулуп, норовя вручить его своему повелителю.

— Антипка? — удивился Велик, жестом останавливая его. — И что, царём себя провозгласил?

— Нет ещё, — ответил Прохор, оглядываясь по сторонам и проверяя, не подслушивает ли кто. — Регалии царские, видать, не сыскал. Ждёт, когда срок в тридцать лет и три года выйдет после пропажи последнего прямого наследника, — он подвинулся ещё ближе к царевичу.

Аня тоже неслышно подошла, чтобы быть в курсе местных политических и семейных тонкостей.

— Тогда и без регалий можно будет. Но корону уже нацепил, поскудник! Срок-то как раз в первый день после новогодней ночи настанет.

— Вот сволочь! — заскрипел зубами Велик, сжимая кулаки. — Ты вот что, Прохор: собери людей, верных истинной власти, да в терем царский пришли. Чую, не захочет добром мне братец корону возвращать.

— Всё сделаю, мой мальчик! Всё сделаю! — горячо зашептал старик. — В память о твоём отце и тех днях, что я конюхом учил тебя ездить на лошади, — кажется, в его глазах блеснула слеза. — Антипка-то всё царство разворовал. Народ голодает, а он всё гребёт и гребёт. Некому его остановить.

— Ну если заговор о свержении власти мы обсудили, то я бы переместилась в тепло, — подала голос Аня, когда поняла, что ничего интересного больше не предвидится. — И кушать очень хочется. Ты же в курсе, что даже пленников положено кормить?

В животе опять неприлично заурчало и ей вспомнились голодные дни после первой зарплаты.

Мужчины вздрогнули, мгновенно вспомнив о том, что они тут не одни. Вельбор раздражённо взглянул на неё через плечо.

— Странная у тебя невеста, Вельбор, — уставился на девушку бывший конюх.

— Не я выбирал… — вздохнул царевич.

— Как это? — не поняла девушка. — Вот с этого места поподробнее.

Глава 4

— Идём! — сказал царевич тоном, не терпящим возражений, и, бесцеремонно схватив Аню за локоть, потащил её по обледенелой дороге из камня.

— Поаккуратнее можно? — вырвала она свою руку и поморщилась.

Вельбор пожал плечами и, не оборачиваясь, пошёл в сторону облупленного дворца-терема.

Девушка назло ему хотела пойти в другую сторону, но околевшие в тапках ноги и уже почти не прекращающиеся звуки протестующего живота заставили её следовать за царевичем.

Дорога к терему шла в горку, и Аня в неподходящей обуви постоянно скользила, чудом не падая. Это мешало ей разглядывать окружающий пейзаж и не давало догнать припустившего рысью Велика. Попросить того остановиться и подождать ей не позволяло упрямство. Притащил её не пойми куда, ничего толком не объяснил — ещё и бегай за ним!

В очередной раз подскользнувшись, девушка выругалась и обернулась, чтобы посмотреть, как далеко они ушли от конюшни. Может, лучше туда пойти погреться, пока наследник пойдёт с роднёй разбираться?

Внизу открывался вид на необыкновенно красивый городок. Маленькие домишки, покрытые снегом, стояли на извилистых улочках, словно декорации к старой сказке. Большая площадь с торговыми рядами и деревянным столбом в самом центре выделялась тёмным глухим пятном. Необычное здание с башенкой, на которой, если Аня хорошо разглядела, были солнечные часы, высилось над зимними крышами.

Над всем этим чудом лёгкой дымкой завис свежий морозный воздух. Город очень напоминал новогодний снежный шар: казалось, потрясёшь его — и пойдёт снег, превращая всё вокруг в праздник. А вокруг этой красоты, насколько хватало взгляда, тянулся берёзовый лес с редкими ёлками, покрытый белой ледяной глазурью.

Аня невольно замерла. Сердце сбилось с привычного ритма, дыхание перехватило — перед ней раскрывалось такое чужое, невозможное чудо, что на миг она забыла про холод. Казалось, где-то внизу уже поднимался гул над площадью, а в воздух незаметно просачивался запах свежей сдобы и леденцов на палочке.

Там, у конюшни, девушка всего этого не увидела из-за снежной кучи. В другой ситуации и в подходящей одежде Аня с удовольствием прогулялась бы по округе.

— Кто-то уверял, что умирает от холода, — раздался позади ехидный голос.

Аня обернулась. Остановился таки женишок, ждёт.

— Знаешь, моя обувь не предназначена для прогулок на свежем зимнем воздухе, — в тон ему ответила она.

Царевич вернулся, взял девушку за руку и потащил, как на буксире, в горку. Несмотря на окружающий холод, ладонь Вельбора была горячей и держала её крепко и уверенно.

— Так ты мне объяснишь, наконец, где мы, как сюда попали и как мне вернуться домой? — еле поспевала она за мужчиной. — Мне ещё надо придумать, как проучить одну мымру. Дел во! — она рубанула ребром ладони по горлу.

— Мы в моём царстве. Великом государстве Белолесье, — гордо отозвался плюшевый царевич. — И я тут правитель!

— Что ты пуп Земли — это я уже поняла. Дальше!

— Домой нас перенёс второй поцелуй.

— Стоп! — девушка попыталась затормозить пятками и остановиться, но вместо этого заскользила и просто немного замедлила Велика. — Мы с тобой всего один раз целовались, — упрямо отрезала Аня. — Точнее, это ты меня поцеловал без спросу! И это не мой дом.

— Ты первая меня поцеловала, — усмехнулся царевич, останавливаясь и поворачиваясь к Ане.

— Бред! Ты проник ко мне в квартиру, что-то там поджёг и напал на меня! — выпалила она. — Я бы не забыла, если бы сама поцеловала незнакомца!

Первый поцелуй

В человека обратит,

Второй домой возвратит,

Третий — под венцом,

От заклятия освободит.

Продекламировал, как послушный мальчик на табуретке перед Дедом Морозом, дурацкий стишок Вельбор.

— Что это за ерунда? — не поняла поэтического порыва девушка, и тут её глаза округлились. — Подожди... Ты хочешь сказать, что ты и есть тот драный заяц, которого мне подарил малыш?

Велик загадочно улыбался.

— Не может быть! — она скептически осмотрела царевича с головы до ног.