Аня ворочалась, кутаясь в толстую перину. Стоило ей закрыть глаза, как перед ними тут же вставали придуманные родители. Только сейчас у них были лица самой Ани и Вельбора. Как только она тянула к ним руки, они превращались в дым. Из него выходил потрёпанный царевич. Просыпаясь, ей мерещились тени в тёмных углах комнаты. Шорох за стеной, скрип половиц, далёкий ухающий звук — старый терем жил своей жизнью.

Девушка вскакивала, вглядываясь в темноту, пытаясь унять беспокойное сердце.

— Кто здесь? — шептала она, но ответом была лишь тишина.

Утро встретило её слепящим солнцем, отражающимся от белого снега, и ощущением разбитости.

После завтрака, который Настасья подала в её гостиную, они с Вельбором выехали из ворот терема на открытой повозке.

Аня невольно засмотрелась. Красиво тут всё же и довольно тихо. Светлый лес едва слышно шумел, покачивая голыми ветвями. Снег скрипел под колёсами повозки, да иногда всхрапывали лошади.

Город по-прежнему выглядел облезлым и неухоженным. Кое-где из стен торчала дранка, а краска на ставнях облупилась. Но с улиц исчезли горы мусора.

Щербатая мостовая была чисто выметена. Воздух пах не помойкой, а свежим хлебом и мокрым снегом. Люди, завидев повозку, останавливались, с любопытством разглядывая «невесту» царевича.

— Ты никак приказал прибраться? — спросила Аня, поправляя новенькую, подбитую мехом накидку. Ветер покусывал щёки, возвращая им румянец.

— Приказал, — коротко бросил Вельбор, уверенно правя лошадьми. — Мне тоже по душе порядок, но, боюсь, за братцем придётся ещё долго разгребать.

Повозка остановилась у въезда на торговую площадь, где уже вовсю кричали зазывалы, и Вельбор спрыгнул на землю, готовый помочь Ане выйти.

Перед ними почти из ниоткуда возникла странная фигура. Это был низенький, кругленький старик со сдобными щёчками в длинном плаще, расшитом выцветшими серебряными нитями. Его борода, белая и пушистая, как сахарная вата, доходила почти до пояса, а глаза за толстыми стёклами очков светились странным, молодым задором. В руках он держал посох, набалдашник которого подозрительно напоминал кроличью голову.

Вельбор на миг замер от неожиданности, но тут же на его лице появилась искренняя, почти мальчишеская улыбка.

— Доброго тебе утра, Светозар!

Глава 16

Старик медленно перевёл взгляд с Вельбора на Аню, и у той по спине пробежал холодок. Казалось, этот человек видел её насквозь.

— Здравствуй, Вельбор, — проскрежетал старик и снова посмотрел на девушку. — Так вот ты какая выросла!

Аня вцепилась в бортик повозки.

— Выросла? Вы меня знаете?

Она во все глаза смотрела на этого сказочного волшебника.

Откуда здесь, в заснеженном и запущенном Белолесье, мог взяться кто-то, кто помнил её маленькой? Неужели старик бывал в её мире? Если так, то он сможет вернуть её обратно. Сердце девушки забилось в радостном предвкушении. Нужно поскорее расспросить его!

Светозар лишь лукаво прищурился за толстыми стёклами очков.

— Нам нужно поговорить, — твёрдо сказала Аня, беря себя в руки.

Вельбор, который до этого хранил молчание и улыбался, будто выиграл в лотерею, шагнул вперёд.

— Не на улице же разговоры вести. В «Золотом ковше» есть отдельные кабинеты, — предложил он, бросив взгляд на возвышающееся в отдалении здание с высоким крыльцом. — Там и чай подадут приличный, и лишних глаз с ушами не будет.

Трактир находился на другой стороне площади, и, чтобы туда попасть, нужно было миновать торговые ряды и толпу продавцов и покупателей.

Ярмарка бурлила словно забытый на огне котёл. Скоморохи в смешных колпаках веселили публику похабными частушками и шутливо дрались. Отовсюду раздавались выкрики, смех и звон монет.

Аня была напряжена до предела. Она то и дело косилась на Светозара, боясь, что тот растворится в воздухе, как утренний туман. Старик же, вопреки её опасениям, вёл себя как маленький ребёнок, попавший в магазин игрушек. Он вертел головой, заглядывал в корзины к крестьянкам, всё трогал и весело переругивался с зазывалами.

Вельбор, напротив, хмурился и брезгливо морщил нос.

— Погляди только, — цедил он сквозь зубы, указывая на убогие прилавки. — Всё кривое, товар прямо поверх грязи навален… Я же приказал всё почистить! Ну ничего, я наведу тут порядок.

— Ой, угомонись, великий реформатор, — фыркнула Аня, хотя внутри всё дрожало от волнения. — Людям праздника хочется, не порть веселье своей постной физиономией.

Они поравнялись с прилавком, на котором были аккуратно разложены дамские штучки. Вельбор вдруг остановился и цапнул из разнообразия лент, заколок и бус изящный костяной гребень. Тонкая резьба изображала сплетающиеся ветви виноградной лозы.

— Тебе пойдёт, — глядя в глаза девушке, шепнул он, вкладывая гребень в её ладонь. — Такой же необычный, как и ты.

Аня почувствовала, как к щекам прилил жар.

— Это… зачем? У меня есть расчёска. Мне Настя принесла.

— Это не расчёска, это украшение, — возразил царевич, и в его глазах на миг мелькнуло что-то подозрительно похожее на нежность. — Бери, пока я не передумал и не купил тебе вон того кролика.

Он указал на сидящего на деревянном ящике мужичка, торгующего живыми пушистыми комочками.

— Спасибо, мне и одного хватило!

Она смущённо спрятала подарок под накидку, ощущая кончиками пальцев прохладу кости, и не смогла сдержать улыбку.

Идиллия закончилась внезапно.

— Люди добрые! Глядите! — надсадный, неприятный голос перекрыл шум толпы. — Наш «законный» воротился! Сам на добрых конях приехал, в мехах заморских да бабу с собой разряженную прихватил! А мы с пустой мошной задыхаемся от поборов! Цены в лавках кусаются!

Пузатый купец в засаленном кафтане стоял на пустой бочке, размахивая руками. Вокруг него, где только что зубоскалили скоморохи, собрались хмурые мужики в рваных тулупах.

— Самозванец! — выкрикнул кто-то из толпы. — Теперь этот, так называемый наследник, нас душить возьмётся!

Лицо Вельбора мгновенно окаменело. Рука привычным жестом легла на рукоять меча. Аня видела, как побелели костяшки на его пальцах. Как у него всё просто: либо преклони колено, либо прощайся с головой.

— Ты как с царевичем разговариваешь, смерд? — начал наследник, и в воздухе явственно запахло смертоубийством.

В сторону Вельбора полетело яйцо и, встретившись с его новеньким кафтаном, разбилось. По дорогой одежде стекало вонючее пятно, украшая её склизкими подтёками.

Толпа загудела, подаваясь вперёд.

«Ну всё, сейчас начнётся мордобой», — пронеслось в голове у Ани. Привыкшая к потасовкам в детдомовских коридорах, она знала: толпа сметает всё на своём пути. Выбраться из неё целым и невредимым — маловероятно.

— Стой! — девушка мёртвой хваткой вцепилась в локоть царевича, не давая обнажить клинок. — Велик, притормози! Это подстава.

Она быстро обвела взглядом толпу. Опыт подсказывал, что зачинщики не стоят в первом ряду. И точно — двое юрких парней в неприметных серых одеждах профессионально «чистили карманы» увлечённых митингом крестьян. Один из них был достаточно близко.

— Эй, народ! — заорала она так, что даже купец на бочке поперхнулся. — Пока вы тут сказки слушаете про высокие цены, у вас последнее из штанов вытаскивают! Вон те двое!

Аня указала пальцем на «серых». Те дёрнулись было бежать, но Аня, не раздумывая, сорвала с ближайшего лотка тяжёлую головку сыра и с точностью профессионального баскетболиста запустила её вдогонку. Сыр угодил «дальнему» вору прямо по башке.

— Лови их! — продолжала кричать девушка. — Они вас грабят, пока этот на бочке разоряется, а на царевича всё валят!

Велик сориентировался мгновенно. В два прыжка он оказался рядом с одним вором и схватил его за шиворот. Затем ногой перевернул того, контуженного сыром, и поднял его свободной рукой за ворот. Хорошенько тряхнул обоих, и из-под одежды воришек, звеня, посыпались кошельки.