— Твой отец, дитя, — боярин Радим. Учёный человек, хоть и не без странностей. Исследователь и изобретатель. А матушка твоя, Людмила, — душа и свет его жизни.

У Ани задрожали губы, а в глазах застыли слёзы. Имена. Она теперь знает, как их зовут. Столько лет она гадала и примеряла разные имена на размытые лица, являющиеся ей во сне. Радим и Людмила.

— Где они? — её голос сорвался. — Они…

— Живы, — быстро перебила Добронега, видя, как бледнеет девушка. — Живы и здоровы, девочка. Просто сейчас их нет в городе.

— Твой отец все эти годы искал камень, подобный тому, что перенёс тебя в другой мир. Тот самый камень рассыпался, когда ты пропала, — сказал Светозар, опускаясь обратно на стул. — Радим верил, что ты жива и во что бы то ни стало хотел найти. Не сильно он верил в затею с игрушкой.

— Почему вы сразу мне всё не рассказали? — с горькой обидой в голосе обратилась девушка к тётушке Велике. — Как только узнали. Признайтесь, это ведь вы промыли мозги племяннику, и он сменил тактику? Добреньким таким сделался!

Ей было больно от того, что Добронега, которая ей понравилась, так же, как царевич, поступила коварно. Подговорила его использовать её семью. На душе было гадко.

Эх, вы! А я ещё мечтала о такой родственнице.

— Аннушка… — в глазах старой женщины застыла вина. — Да я всего лишь сказала этому самовлюблённому мальчишке быть внимательнее к тебе и не наседать, — попыталась оправдаться тётушка.

— Не верю я вам, — Аня резко повернулась к Вельбору. Тот стоял неподвижно, глядя на свои сапоги, словно там было что-то интересное. — Хотя и понимаю ваши мотивы.

Она развернулась и быстро выбежала из трапезной.

Невыплаканные слёзы обиды душили. Но вместе с этим приходило и облегчение — теперь она знала, кто её мама и папа. Хотелось остаться одной и дать им волю. Выплеснуть всё то, что накопилось за долгие годы и за последние дни. А потом она обязательно разыщет своих родных. Теперь она знает, что они где-то рядом, и знает их имена.

— Аня, подожди!

Позади послышался топот и голос Велика.

— Погоди ты, дай мне всё объяснить.

— Отстань! — выкрикнула девушка. — А не уйдёшь, я в тебя чем-нибудь тяжёлым кину.

Она демонстративно оглянулась по сторонам в поисках этого «тяжёлого».

Ничего подходящего в коридоре не было.

— Пожалуйста, дай мне сказать! — умолял царевич.

— У тебя три минуты, — разрешила Аня, бросая на него мимолётный взгляд, но не сбавляя шага. — Что ещё ты мне можешь предложить в обмен на добровольный брак?

Вельбор выглядел помятым и каким-то потерянным. Теперь он напоминал ей несчастного, затасканного зайца, которого она пожалела и принесла домой.

— Я совершил ошибку, — просто начал он. — Глупую, трусливую ошибку.

— Ошибку? — девушка нервно рассмеялась, остановилась и посмотрела ему прямо в глаза. — Ты торговался моей семьёй! Семьёй, о которой я мечтала всю свою сознательную жизнь.

— Я боялся, — Велик сделал шаг к ней, но тут же остановился, встретив яростный взгляд. — Аня, я тридцать три года был безмолвной вещью. Вернулся домой, вернул свою жизнь и право на трон моего отца. Я опьянён свободой. А тут ты — яркая, бесстрашная и дерзкая.

Девушка хмыкнула, изогнув губы в горькой улыбке.

— Сначала полагал, что просто награжу тебя в благодарность за моё освобождение. Что брак будет всего лишь добровольной формальностью, но ты не соглашалась. И я испугался. Испугался. По-настоящему. Того, что через несколько дней снова потеряю всё — уже окончательно.А ещё, узнав тебя немного ближе, я понял, что ты мне нравишься. Очень… Не переставал думать о тебе с тех пор, как мы сюда вернулись. Но я понимал, что ты уже не поверишь в мои внезапные чувства. Тут ещё тётушка на голову свалилась, как снег летом, и Антипкины дела разгребать нужно…

— И ты решил соврать? Сделать вид, что будешь искать мою семью, когда уже всё о них знал?

— Я поступил с тобой несправедливо. Признаю. Я… я с самого начала знал, что расскажу тебе всё. Без всяких условий. Я больше не хочу от тебя согласия через силу.

Аня молчала, не зная ни что ей теперь делать, ни что ему ответить. Внутри всё ещё кипела обида, но она ловила себя на том, что хочет ему верить. Холод одиночества, который она носила в себе годами, начал медленно таять.

— Твоим родителям я уже послал весточку, — тихо продолжил Вельбор. — Отправил самого быстрого гонца. Они недалеко, поэтому ждать долго не придётся.

Он замялся, а потом едва заметно улыбнулся — не нагло и самодовольно, а как-то виновато.

— И ещё… У тебя есть младшая сестра, и она, в отличие от родителей, дома, в вашем имении за городом. Я послал за ней повозку. Думаю, к вечеру она уже будет здесь.

Молодые люди уже дошли до дверей Аниных покоев. Девушка, не в силах справиться со своими чувствами, схватилась за ручку. По щекам покатились слёзы. Сестра. Младшая. Живая. Настоящая.

— Ты… ты правда её позвал? — всхлипнула она.

Вельбор кивнул и подошёл чуть ближе.

— Я надеюсь, это хоть как-то загладит мою вину.

Он развернулся и пошёл по длинному коридору, оставляя её наедине со своими мыслями.

И всё же он был не таким, каким она привыкла его считать.

Глава 20

Девушка мерила шагами покои уже второй час. Пространство, которое раньше казалось ей огромным для одного человека, теперь словно сжималось, становясь тесным.

Сестра. Родная. Настоящая.

Ей, привыкшей к тому, что в этом мире ты всегда одна, было физически трудно вместить эту новость. Обида на то, что Велик пусть и недолго, но скрывал правду, ещё щемила сердце, но её стремительно вытесняло нечто иное — чувство, похожее на страх, смешанный с надеждой. Ничего не дают просто так, за всё в этой жизни нужно платить. Вот Аня и гадала: бескорыстно царевич сестру нашёл или же потом предъявит ей счёт. Очень страшно поверить в то, что она для него важна сама по себе, а не только как ключ к снятию заклятия.

— Не могу больше, — выдохнула она, хватаясь за горло.

Ей хотелось вырваться из этих стен.

Девушка выскочила в коридор и бесцельно пошла слоняться, не разбирая куда и зачем. Может, на улицу выйти?

Аня ожидала увидеть привычный полумрак и пыльные углы, но терем менялся. Пахло не пылью и плесенью, а свежей древесиной — и пчелиным воском. В одном из небольших залов Аня едва не сбила с ног слуг, которые бережно развешивали новые гобелены. В другом встретила старика-мастера, деловито подкрашивающего позолоту на балясинах. Почти в каждом углу кто-то что-то делал. Похоже, за дом наконец-то взялись всерьёз.

Она сама не заметила, как ноги вынесли её в большой прихожий зал. Он был пуст. Стражники больше не охраняли выход.

Вдруг тяжёлые дубовые двери протяжно скрипнули. Аня замерла, гадая, кого сейчас увидит.

В проёме показался пожилой слуга. Он пошире приоткрыл створку, пропуская вперёд себя невысокую девочку в дорожном плаще, подбитом серым мехом. Она выглядела растерянной — до тех пор, пока не увидела Аню. Глаза её расширились, а рот приоткрылся.

— Это вы… ты моя сестра? Ася? Я Веста.

— Веста… — прошептала девушка, словно пробуя, как звучит имя. — Я Аня… То есть так меня звали в моём мире.

Девочка на мгновение растерялась и смотрела на сестру точно такими же глазами, как у неё самой.

— Аня? — неуверенно отозвалась Веста. — Это правда ты?

И тут же рванула вперёд, преодолевая разделявшее их расстояние в несколько шагов.

Когда сёстры обнялись, в нос Ани ударил резкий запах мороза, ягодных леденцов — и чего-то до боли родного. Холод, который она носила в себе годами, защищаясь от внешнего мира, в это мгновение окончательно рассыпался.

— Моя хорошая… родная… — шептала Аня, зарываясь лицом в мех плаща сестры.

— Мне сказали, что ты тут, и я сразу же примчалась! — Веста всхлипнула, крепче прижимаясь к сестре. — А папа с мамой тоже скоро будут. Вот увидишь! Я всегда знала, что ты найдёшься.