Аня затаила дыхание. Там, где раньше белел жуткий шрам, похожий на грубый шов, теперь была гладкая, чистая кожа. Заклятие пало.

Царевич вновь подхватил уже молодую жену на руки и закружил её, весело смеясь.

Вдруг толпа у края площади заволновалась. Раздался топот копыт, и к помосту, жалобно скрипя, вылетела закрытая дорожная повозка. Дверца распахнулась, и из неё буквально вывалилась немолодая взволнованная пара. Женщина в накинутой наспех шали и мужчина, чьё лицо показалось Ане до боли знакомым.

— Мама! Папа! — Веста вихрем слетела с помоста и бросилась к ним.

Аня стояла как вкопанная. Сердце, казалось, сейчас выпрыгнет из груди. Родители… Они шли к ней медленно, словно не веря своим глазам. Женщина несмело протянула руки.

— Асенька… доченька моя… — и залилась слезами. — Мы никогда не переставали верить. Мы искали, мы ждали…

Через минуту Аня оказалась в кольце таких крепких и тёплых объятий, каких не знала всю свою жизнь. Одиночество, которое было её верным спутником в детдоме и большом чудом мире, исчезло окончательно.

Снег кружился над площадью, укрывая Белолесье белым пушистым одеялом. Аня смотрела на Весту, на родителей, на мужа, ликующих горожан и понимала: у неё теперь столько дел, что и за сто лет не переделаешь. Приют, шитьё, законы…

— Ну что, ваше пока ещё Высочество, — Вельбор подошёл сзади и обнял её за талию. — Может, пир на весь мир закатим? Или фазанов заморских к обеду выпишем?

— Фазанов захотел, — усмехнулась Аня, не оборачиваясь. — Тебе, Велик, после Антипкиных выкрутасов диета светит, до тех пор, пока ты сельское хозяйство в стране не поднимешь.

— Целуй бабу, остолбень! — заорал вдруг попугай, высунув клюв из клетки.

Аня прижалась к плечу мужа и закрыла глаза.

Наступал новый год. Новая жизнь. И на этот раз она точно знала — это её сказка.

КОНЕЦ