Части бригады, преодолев с ходу мелкие очаги сопротивления, вышли к Шпрее. Подошла 19-я гв. мбр, самоходный полк и корпусные части. Было решено, что наша бригада, форсируя реку первой, обеспечит плацдарм для корпуса. Подошёл понтонный батальон, но уже были развёрнуты инженерные средства бригады: складные деревянные и малые надувные лодки. Мотострелковые батальоны вплотную подошли к берегу реки. Она оказалась неширокой.
При первой же попытке начать переправу противник с противоположного берега, господствующего над нашим, открыл огонь из стрелкового оружия и артиллерии. 2-й мотострелковый батальон под командованием гвардии капитана Томашевского[115]с помощью своей артиллерии, ещё ранее, с ходу пытался форсировать реку, но, несмотря на решительность личного состава, попытка не увенчалась успехом.
Тогда взвод станковых пулемётов под командованием гвардии младшего лейтенанта Монастырского броском выкатил пулемёты на огневую позицию. Действия пулемётчиков поддерживала батарея гвардии старшего лейтенанта Нугманова[116]. Стрелки дружно поднялись для броска к воде, но противник ударил по левому флангу батальона со стороны Фюрстенвальде и из-за реки и заставил наших бойцов снова залечь. Маленькое расстояние, не более 150 м, которое нужно было преодолеть от опушки леса до реки, было открытым и простреливалось фланговым и фронтальным огнём. Стало ясно, что с ходу форсировать реку нельзя, надо организовать бой, тем более, что из-за сильного огня понтонёры не могли приблизиться к реке.
За Шпрее начинался лесной массив. Наши танки и артиллерия нуждались в устойчивой переправе. Время шло, всем было ясно, что близка завершающая битва за Берлин. Но немцы напрягали все усилия, чтобы удержать рубеж.
В это время генерал-майор Дрёмов подъехал к переправе. Ознакомившись на месте с делом, генерал вызвал командира бригады гвардии полковника Лактионова[117] и дал указания по организации боя, приказав одновременно форсировать переправу.
На правом фланге бригады находился 3-й мотострелковый батальон под командованием гвардии майора Черепанова[118]. Он вышел на 800 м правее переправы, правее места слияния канала Одер – Шпрее с р. Шпрее, и форсировать ему пришлось бы две преграды, что вдвойне усложняло переправу. Внешне его выход считался крайне неудачным.
Я и командир бригады прошли к Черепанову. Как только приблизились к воде, противник слева открыл огонь из ручного пулемёта. Комбат доложил, что недалеко сидит снайпер и проходить здесь нужно в одиночку. Точно в подтверждение его слов взмахнул руками и опустился на землю красноармеец, перебегавший к мосту.
Выше по воде качались плоты, и около них, согнувшись, работали стрелки. Но вот плоты связаны. Скрываясь за обломками моста, бойцы перетянули плоты на другой берег. Немцы сосредоточили всё внимание на переправе. Но уже на противоположный берег устремился первый взвод 1-й роты и через две минуты был там, а через пять минут уже целая рота была на противоположном берегу.
Когда противник обнаружил новое место переправы, было уже поздно: весь батальон, в том числе и минбатарея, переправился на южный берег р. Шпрее. Немцы открыли огонь из орудий. Им удалось разбить плоты, однако после окончания артналёта переправа была восстановлена. Я и полковник Лактионов переправились на южный берег Шпрее. Полковник шутя обратился к миномётчикам:
– Ну как, ребятки, поддал немного немец?
Коренастый, крепко сложенный сержант, бойко ответил, командуя перемещением миномёта на новую огневую позицию:
– Ничего, товарищ полковник, мы засекли их батарею, сейчас дадим ответ. Всё равно Берлин будет наш!
И точно. Не успели мы подойти к каналу, как с нашей стороны на немецкую батарею полетели мины. Немцы сразу прекратили стрельбу, притаились.
Новая преграда встала перед 3-м батальоном – канал Одер – Шпрее. Мост над шлюзом взорван. Я перевёл взгляд со шлюза на берег, занимаемый противником. Между деревьями замелькали зелёные фигуры – немцы. Да, это были они. Что такое? Они окапываются? Ага, раскусили наши намерения. Эх, огонь бы сейчас сюда.
Но не понадобилось делать запрос. Наблюдатель батареи это уже заметил. Просвистывает первая мина. Перелёт! Разрыва не видно. Командир батареи боится зацепить своих стрелков. Прицел убавлен. Беглый огонь батарейцев заставил немцев прижаться к земле. Когда рассеялся дым разрывов, видно было, как они потащили раненых. Пулемётчики гвардии старшего лейтенанта Мышкина[119] завершили дело: немцам не удалось окопаться, зелёные кителя так и остались лежать без движения. Успех был налицо.
Но время терять было нельзя: немцы могли опомниться и подбросить новые силы. Гвардии майор Черепанов и замполит гвардии капитан Саюков[120] с ротой бойцов вышли к шлюзу, туда же перебрались и мы. Несколько толстых брёвен, перекинутых через два узких пролёта, могли спасти положение. Нужно было действовать, чтобы не дать противнику опомниться.
Офицеры и весь личный состав понимали намерения командира. Готовых брёвен поблизости не оказалось, каменные немецкие сараи не могли служить материалом.
Неподалёку, точно специально приготовлен, лежал небольшой штабель брёвен. Считаные минуты – и первое бревно было перекинуто. И только его конец лёг на каменную плиту, как первый солдат был уже на другом берегу, а вскоре перебралось отделение. Второе бревно без особого труда было положено рядом с первым. Это уже мост.
Один за другим перекатили два станковых пулемёта. Цепь с пулемётами на флангах начала наступление, одновременно 3-я рота наводила второй мост. Миномётчики вели методический огонь. Батальон переправился первым в бригаде, от его успеха зависел успех всей бригады. Полковник Лактионов, стоящий тут же, одобрительно покачал головой. Было ясно, что батальон переправился.
– Но почему молчит левый фланг? – заметил полковник.
В это же время заговорила артбатарея противника из района переправы, где залёг 2-й батальон. Выходило, что противника там не беспокоят и он безнаказанно расстреливает переправу 3-го батальона.
– Почему не наступают второй и первый батальоны? – возмущался комбриг. – Сейчас нужно поспешно форсировать реку со всеми тремя батальонами.
– Черепанов, продолжайте наступать, я сейчас выдвину второй батальон. Начальник штаба – к Томашевскому…
Теми же путями, какими пришли сюда, мы начали поспешно выбираться назад. Вскоре достигли леса; кустарник и канава, шедшие параллельно Шпрее, подвели нас к Томашевскому. Там же находился и заместитель комбрига гвардии майор Ковальчук[121].
– В чём дело? – спросил на бегу комбриг заместителя командира 2-го батальона гвардии капитана Фролова. – Почему не наступаете?
И, не ожидая ответа, мы пошли в роту, которая лежала, окопавшись, на обочине канавы.
– Ведь Черепанов форсировал уже две преграды! – воскликнул комбриг.
– Сейчас наступаем, товарищ полковник, – ответил подбежавший Томашевский, – уточнял взаимодействие с первым батальоном.
Мы посмотрели в сторону 1-го батальона. Было видно, как левофланговая рота начала перебежки к берегу реки.
– Вперёд! – скомандовал капитан Томашевский.
Командиры рот приняли команду. Цепь батальона начала перебежку. Противник открыл огонь. Засвистели пули, впиваясь в деревья, рикошетом ударяясь о землю. Поползли раненые, забегали санитары.
До реки осталось не более 50 м. Усилила огонь наша артиллерия, и сразу ощутился на нашей стороне значительный перевес. Сапёры не отставали от цепи, подтаскивали складные лодки. Из девяти лодок только пять удалось подтащить к воде целыми, остальные были продырявлены осколками, но эти пять лодок сделали своё дело. В них погрузились часть бойцов со станковыми пулемётами. Некоторые воины переправились на брёвнах.
