В последующие дни 237-я и 242-я тбр без матчасти выводятся из боя в район сосредоточения 31-го тк. 10-я мбр, с 35-м иптап, 1447-м сап, имея танков Т-34 – 5, Т-70 – 2 и Т-60 – 1, оставалась в оперативном подчинении командующего 6-й гв. А.

Боевой состав 6-го тк с 26 по 31 августа 1943 г.

1-я ТА, директивой Ставки Верховного Главнокомандования и дополнительным приказом командующего Воронежским фронтом, с 10 сентября 1943 г. была выведена в резерв Ставки в район СУМЫ для укомплектования и сосредоточилась в течение 10–12 сентября 1943 г. боевым составом: 3-й мк (без 10-й мбр, 35-го иптап, 1447-го сап) в районе Бездрик, Барановка, Большая Чернетчина. Штаб корпуса – Большая Чернетчина; 31-й тк – лес юго-западнее населённых пунктов Кияницы, Корчаковка, Шевченко; 6-й тк, приняв все оставшиеся и ремонтные танки армии (всего Т-34 – 29, Т-70 – 34), с 7 сентября 1943 г. переходит в оперативное подчинение командующего 40-й А в район западнее Лебедина.

Схема 2. Положение войск 1-й ТА на 1–5 сентября 1943 г.

22-я и 112-я тбр, сдав оставшуюся матчасть 200-й тбр с тылами, к 12 сентября 1943 г. вышли в район армии и сосредоточились в лесах юго-западнее населённых пунктов Бариловка, Груновка. 6-я мсбр, 200-я тбр, корпусные части и управление корпуса продолжают вести бои в составе 40-й А.

Из донесения начальника оперотдела 3-го мк гвардии полковника Трояна, начальнику штаба 1-й ТА от 7 сентября 1943 г.

«Доношу, что при переходе в оперативное подчинение 237-й и 242-й тбр 31-го тк, последние имели в своём наличии следующее количество танков: 237-я тбр: Т-34 – 5, Т-70 – 2; 242-я тбр: Т-34 – 8, Т-70 – 2. В ходе боя 5 сентября 1943 г. бригады имели потери: 237-я тбр: Т-34 – 3, Т-70 – 2; 242-я тбр: Т-34 – 8, Т-70 – 2. При выводе из боя указанных бригад, последние передали свои исправные танки 10-й мбр в количестве: 237-я тбр: Т-34 – 2, Т-70 – 2; 242-я тбр: Т-34 – 1, Т-70 – 3. Остальные танки этих бригад 10-й мбр были не приняты из-за технических неисправностей. По состоянию на 7 сентября 1943 г. 10-я мбр вместе с танками, принятыми из бригад 31-го тк и вышедшими из ремонта, имеет в строю: Т-34 – 5, Т-70 – 2, Т-60 – 1.

Корпусом, согласно вашей шифровке, передано танков Т-70 – 21 6-му тк. Согласно вашему распоряжению корпус должен принять от 31-го тк танков Т-34 – 7, Т-70 – 9, Т-60 – 4. Фактически корпус указанное количество танков не получил, вследствие того что 31-й тк передал свои танки 6-му тк. Войска армии с 15 сентября 1943 г. приступили к плановой боевой подготовке».

Сведения о потерях личного состава 1-й ТА с 1 по 31 августа 1943 г.

Потери 1-й ТА за период с 3 по 21 августа 1943 г.

Сведения о потерях матчасти 1-й ТА с 3 по 31 августа 1943 г.[22]

Кроме того, безвозвратно было потеряно 20 самоходных установок, включая 6 единиц СУ-152.

Сведения о потерях матчасти частями 6-го тк за период с 1 по 28 августа 1943 г.

Донесение о потерях личного состава 6-го тк за 1–31 августа 1943 г.

Сведения о потерях матчасти и автотранспорта по артчастям 1-й ТА с 3 по 31 августа 1943 г.

Командующий армией генерал М. Е. Катуков

«Значительная часть танков у нас выходила из строя на поле боя из-за недостатка запчастей, в основном моторов. Мы потеряли 150 танков из-за того, что вынуждены были сдать их в капремонт из-за отсутствия у нас необходимых запчастей. Всего по армии за период операции вышло из строя 706 танков. Из них безвозвратных потерь от артиллерии, танков и авиации противника – 287 и боевых повреждений – 412. Из них имели технические неисправности моторной группы – 40 процентов, трансмиссии – 40 процентов, ходовой части – 13 процентов и электрооборудования – 7 процентов. За операцию через два армейских СПАМа прошло танков Т-34 —157, Т-70 – 92, Т-60 – 19. Из них отремонтировано Т-34 – 75, Т-70 – 30, Т-60 – 4. Остальные танки были частью сосредоточены для среднего ремонта, а частью отправлены на заводы промышленности или на фронтовые рембазы.

Из общего количества танков, подлежащих ремонту, 95 процентов было возвращено в строй в период боёв. За всю наступательную операцию мы не получили на пополнение ни одного танка, и к моменту выхода армии на доукомплектование мы имели у себя 200 танков различных марок».

В первые дни операции противник, прочно удерживая районы населённых пунктов Мошеное, Томаровка, Головчино, Орловка, Бессоновка, контратаками танковых групп по 30–40 единиц, во взаимодействии с авиацией, угрожал нашим флангам. При этом решительного перехода в контратаку не было. Танковые группы выходили из укрытий на удаление 1,5–2 км и с дистанций 800 метров, а иногда и 200 метров, открывали огонь по нашим флангам. При сосредоточении наших танков и артиллерийского огня, танки противника быстро уходили в укрытие, оставляя заслоны и засады и вызывая для штурмовки самолёты Ю-87.

Противник широко применял танковые засады, организуя их на обратных скатах высот, в лесах, населённых пунктах и в иных местах, с наличием условий естественной маскировки. По нашим танкам открывал огонь из засад «болванками» с дистанций 300–400 м. Танки, действующие из засад, обстреляв цели, быстро меняли позиции, перемещаясь как по фронту, так и в глубину. При упорном сопротивлении танки закапывались в землю и использовались, как правило, для борьбы с нашими танками. Нередки случаи, когда засада пропускала наши танки и открывала огонь с фланга и тыла с дистанции до 200 метров. После обстрела, пользуясь складками местности, танки противника на больших скоростях уходили и присоединялись к своим частям. Как правило, в засадах использовались тяжёлые танки. Для контролирования дорог противник применял танковые патрули в составе 2–3 средних или 1–2 тяжёлых танков. Выход из окружения противник стремится провести организованно, управляемыми сильными группами. В случаях невозможности осуществления подобного выхода старался мелкими группами скрытно просочиться на соединение со своими войсками.

В борьбе с нашими танками участвовали все виды артиллерии. Танки подпускались на дистанцию прямого выстрела. Противотанковая артиллерия, тщательно маскируясь и меняя позиции, вела огонь с близких дистанций. Необходимо отметить большое количество шестиствольных миномётов, действующих батареями. Противник широко применял минирование дорог, объездов, узких мест, переправ. Из-за стремительности нашего наступления мины ставились наспех, иногда разбрасывались на поверхности без маскировки. Другие виды заграждения отсутствовали. Большинство переправ и мостов, хотя и были подготовлены к взрыву, зачастую оставались не взорванными.