Стратегической внезапности удара быть не могло, ибо враг ожидал наступления и готовился к его отражению. Но чтобы добиться тактической неожиданности, надо было готовить войска к наступлению так, чтобы скрыть от противника время, место и направление удара. Чтобы не настораживать немцев, всю разведывательную и рекогносцировочную работу на направлениях предстоящего наступления нам приходилось вести с исключительной предосторожностью. Отправляясь на рекогносцировку к переднему краю, мы с командирами частей и соединений переодевались в красноармейскую форму, брали с собой катушки провода, так что о подлинных целях нашей работы не догадывались ни немцы, ни пехотинцы, занимавшие оборону в районе рекогносцировки.
Массовое передвижение танков к Одеру и переправа их заблаговременно на небольшие, просматриваемые врагом плацдармы могли сорвать внезапность готовящегося удара. Поэтому мы только накануне наступления, ночью, по скрытым от вражьего наблюдения лесным дорогам стремительно выдвинули танки из глубокого тыла на исходное положение. Соединениям нашей армии предстояло войти в бой, когда пехота генерал-полковника Чуйкова прорвёт фронт немцев в районе высот у города Зеелов.
С утра наступления, когда началась артиллерийская подготовка, танки, по строго разработанному плану, начали по заранее подготовленным мостам переправляться на плацдарм, маскируя шум моторов громом канонады. Переправа произошла организованно и быстро, и армия сначала передовыми частями, а потом и главными силами вступила в упорный, завершившийся 2 мая капитуляцией врага бой залогово фашистского зверя – Берлин.
С первых же часов боя стало видно, что враг будет сопротивляться яростно и упорно. Опираясь на выгодные условия местности, когда наши должны были наступать с открытого, низменного заливного луга на высоты, немцы встретили атакующую пехоту огнём всех видов оружия, и нам пришлось ввести в бой танки раньше, чем была прорвана оборона противника. Когда враг был отброшен от Зееловских высот, танкисты и пехота, двигаясь вперёд, принуждены были непрерывно находиться в соприкосновении с насыщенной подвижной обороной врага на всей глубине его обороны, вплоть до центра Берлина. Местность от Одера до Берлина, изобилующая реками, озёрами, болотами, покрытая большими лесными массивами, создавала большие преимущества для обороняющихся, затрудняя маневрирование танками.
На всю глубину обороны нам приходилось встречать сильное огневое сопротивление артиллерии, миномётов, автоматный и пулемётный огонь, действия фаустников, непрерывные контратаки танков и самоходной артиллерии, подвергаться атакам противотанковой авиации. Продвигаясь вперёд, мы всё время должны были восстанавливать переправы, так как противник, отходя, повсюду разрушал мосты.
Овладев Зееловскими высотами, опрокинув сопротивление врага у Мюнхеберга, Ягдшлосса и на других рубежах, применяя при сопротивлении с фронта фланговые обходы, части армии вместе с пехотой вышли на ближние подступы к Берлину, в упорных боях овладели рядом городских пригородов, и в районе Кёпеника форсировали реку Шпрее, завязав бои в собственно Берлине.
Это было в ночь с 23 на 24 апреля. За нашей спиной остались все преодолённые рубежи на подступах к Берлину. Перед нами лежал огромный город, изрезанный сетью каналов, с узкими коридорами улиц, перерезанных многочисленными завалами у перекрёстков, укреплённых вкопанными в землю танками, где в каждом доме засели автоматчики и фаустники.
Враг, чувствуя приближение конца, сопротивлялся с исключительным упорством и яростью. Каждый метр пространства на пути продвижения к центру города приходилось преодолевать с предельным напряжением, каждый дом на нашем пути вставал как крепость, которую надо было брать штурмом. Узкие улицы мешали манёвру. Пехота, осыпаемая градом пуль и осколков, медленно продвигалась вперёд по подвалам и чердакам. Танки, самоходная артиллерия, полевая артиллерия и миномётчики были зажаты в узких коридорах улиц, мешающих введению в бой всех огневых средств одновременно. В кварталах, ещё не прочёсанных пехотой, фаустники дерзкими внезапными налётами зажигали танки и самоходные орудия.
Всё ожесточение четырёхлетней войны достигло предела на этом, последнем её этапе. Но танкисты, мотострелки, самоходчики, артиллеристы, миномётчики шли в этот бой с сознанием, что борьба идёт за окончание войны, и сражались как львы, не жалея ни крови, ни жизни. Шесть суток подряд, забыв про сон, отдых, они пробивались вперёд, движимые одним порывом – раздавить, уничтожить, поставить на колени надменного и кровожадного врага, принёсшего столько страданий советскому народу.
Двигаясь по юго-восточной части Берлина в направлении на Тиргартен и Рейхстаг, части нашей армии, занимая с боем улицу за улицей, квартал за кварталом, медленно и неуклонно продвигались вперёд, к намеченной цели. Чем сильнее было сопротивление врага, тем настойчивее и сокрушительнее становились удары танкистов. Танкисты и мотострелки, равно как и приданные нам самоходчики, артиллеристы, гвардейские миномётчики и сапёры, от рядового до командира соединения, проявили в этих боях львиную отвагу, неистощимую инициативу и творческую смекалку.
Презирая опасность, под градом пуль и осколков мин и снарядов люди смело выдвигались вперёд, чтобы разбирать и подрывать многочисленные завалы, мешающие движению. Когда поперёк пути вставали каналы, где были взорваны мосты, быстро, под огнём наводились переправы. Когда можно было артиллерийским огнём смести завал, танки и самоходные орудия снарядами расчищали себе путь вперёд. Офицеры-танкисты лично вели разведку, выискивая пути для преодоления труднопроходимых препятствий или обхода их. В узких улицах было затруднено действие гвардейских миномётов по точно определённым целям. Попытки втаскивать в дома артиллерийские орудия не давали больших результатов, ибо от отдачи при выстрелах обваливались полы. Тогда в ходе боя применили стрельбу из распиленных миномётных установок через окна домов, давшую большой боевой эффект.
Встретив в особо укреплённых домах упорное сопротивление врага, танкисты, миномётчики и артиллеристы огнём своих орудий сносили начисто целые кварталы и по развалинам продвигались дальше. Так день и ночь, не покидая боевого поста, шли вперёд гвардейцы-танкисты, и капитуляция Берлинского гарнизона застала их в парке Тиргартен, вблизи заветной цели всех войск, штурмовавших Берлин, – здания Рейхстага.
Бои в Берлине ещё раз показали всю силу преданности наших воинов Родине. Как ни велики были потери в людях и танках, гвардейцы-танкисты, в содружестве с бойцами других родов оружия, честно и до конца выполнили свой долг перед Родиной.
Дважды Герой Советского Союза генерал-полковник М. Е. Катуков в Берлине
Оглядываясь на боевой путь, пройденный от Одера до центра Берлина, я не могу не отметить того, что командиры соединений гвардии генерал-майор Дрёмов и гвардии генерал-майор Бабаджанян явили в этих боях примеры замечательного мастерства в руководстве боевыми действиями своих соединений и, мужественно руководя войсками непосредственно на поле боя, проявили максимум исполнительности и творческой инициативы, обеспечившей успех операции.
Героическими воинами и прекрасными боевыми командирами показали себя в этих боях павшие смертью храбрых гвардии полковники Герои Советского Союза Темник и Горелов. Столь же доблестно выполнили свой долг перед Родиной гвардии полковник дважды Герой Советского Союза Гусаковский, гвардии полковник дважды Герой Советского Союза Бойко и гвардии полковник Лактионов.
Среди командиров батальонов, рот, взводов, а также среди механиков-водителей, артиллеристов и радистов насчитываются многие тысячи офицеров, сержантов и рядовых, проявивших в боях за Берлин высокие примеры воинского героизма и боевого мастерства.
В боях на подступах к Берлину, и в особенности в самом городе, много содействовали боевым успехам танкистов и мотострелков наши верные товарищи по оружию – артиллеристы приданных самоходных полков гвардии полковника Землякова и гвардии подполковника Миндлина, гвардейские миномётчики, и особенно тяжёлые миномёты, которые в уличных боях, где артиллерия была стеснена в своих действиях теснотой улиц, навесным огнём точно и эффективно поражали узлы сопротивления врага.
