Мы защищали Гродно, Лиду, дошли до реки Межа под городом Белым. 26 сентября 1941 г. на этой реке, когда я переходил её вброд, получил ранение от осколка мины. В ноябре я уже был снова в строю и, будучи представителем ГлавПУРа в частях и соединениях, участвовал в защите Москвы.

В марте 1942 года был назначен военкомом танковой бригады. Бригада, укомплектованная тяжёлыми танками, сыграла большую роль в июльско-августовских боях в уничтожении группировки больших сил противника, стремившихся отрезать нашу Сухиническо-Жиздринскую группировку, участвовал в боях за освобождение Белёва, Козельска, форсировал реку Вытебеть, и в сентябре 1942 года бригада стала гвардейской. За проведение этой операции я был награждён орденом Красной Звезды.

В сентябре бригаду перебросили под Сталинград, в район Калача. С первого дня наступления – 19 ноября 1942 года – бригадой командовал сам. Задачу по прорыву линии фронта бригада выполнила. В сделанный ею прорыв вошли два корпуса. Нанося врагу удар за ударом и отбивая его контратаки, бригада продвигалась вперёд. В районе донской станицы Майкичер 10 декабря я был снова ранен. На этот раз также долго не задержался в госпитале, через месяц вернулся в бригаду и лечился в течение четырёх месяцев на месте.

В дальнейшем бригада наступала под станицами Морозовская, Тацинская, в районе Шахты, действуя до полного разгрома Сталинградской группировки. Характерно то, что, несмотря на исключительно напряжённые бои, бригада потеряла только сорок процентов танков. Это объясняется отличной подготовкой механиков-водителей.

За наступательные бои под Сталинградом я был удостоен правительственной награды – ордена Красного Знамени и позже медали “За оборону Сталинграда”. С февраля по ноябрь 1943 года проходил курсы переподготовки офицерского состава, в феврале 1944 года вернулся на фронт и вступил в командование танковым полком 21-й мехбригады.

В весенних условиях мне пришлось наступать впервые. Нужно было создать Заднестровский плацдарм, выйти в район Бороденки. Несмотря на изношенность материальной части и недостаток горючего, танкисты полка блестяще справились с задачей. По размякшим весенним дорогам, ломая сопротивление врага, танки стремительно продвигались вперёд. За Чертковом, освобождённым 1-й гв. тбр, я со своим полком вырвался вперёд и шёл впереди других частей до самой Бороденки. В Ягельнице вели скоротечный бой и подавили огневое сопротивление противника.

Упорнее обороняли немцы местечко Тлусте Място. Но мы их зажали в полукольцо и разгромили. В Тлусте Място мы освободили из концлагеря до трёх тысяч евреев. По дороге от Тлусте Място до Устечно на Днестре танкисты Сулимы и автоматчики гвардии лейтенанта Манукяна захватили огромную колонну автомашин с различным военным имуществом. К Днестру подошло моих пять танков. Позже с четырьмя танками подошёл гвардии майор Бавришко. Нашли брод. В это время наша мотопехота на подручных средствах форсировала реку. Переправившись за Днестр, танки вступили в бой против усиленной роты немцев и батальона мадьяр и, поддержанные мотопехотой, успешно громили их. Овладели деревней Поточыйска, пленили до четырёхсот мадьяр и немцев.

За Городенку боёв не было. Сильные укрепления немцы построили в узком горном дефиле в районе Незьвиска, врыв в горы противотанковые и противопехотные средства. Батальон Черепанова здесь вёл тяжёлый бой. Танки подавили огневые точки немцев в этих “ласточкиных гнёздах” и успешно пошли вперёд.

В те дни, когда Совинформбюро сообщало, что на фронтах существенных изменений не произошло, в районе Хлебычин-Лесьны (восточнее Станислава) произошёл замечательный бой моих танкистов против контратакующих сорока пяти немецких танков. Танкисты Науменко, Быстренин, Вороденко, Ребёнко показали в этом бою образцы напористости и стойкости. Они не только восстановили положение, но и уничтожили семнадцать немецких танков, заслужив благодарность командования.

Последняя операция в моей практике тоже представляет интерес. С выходом на левый берег реки Западный Буг, вся бригада и, в её составе, мой полк шли в передовом отряде. Вырвавшись вперёд, танки наступали с исключительной быстротой, а мотопехота старалась не отставать. Овладев Сокольским узлом сопротивления и станцией Забужье, круто повернули на запад и ежедневно успешно выполняли приказ. Задачу дня 20 июля – овладеть Ярчувом мы выполнили раньше на полсуток.

Зная о том, что в Томашуве есть немцы и что нас могут отрезать, пошли на Олешице. За четыре часа прошли 100 км. Преследуя арьергарды противника, уничтожили шестнадцать немецких танков и расстреливали отходящую пехоту. Разведгруппу возглавлял мой испытанный разведчик гвардии старший лейтенант Манукян. За ним по пятам шёл его неразлучный друг – командир роты танков Герой Советского Союза гвардии старший лейтенант Сулима. В этот же день мы не только овладели Олешицами, но и выполнили дополнительную задачу – вышли к реке Любачевка.

На другой день, несмотря на непрерывную бомбёжку, мы достигли реки Сан в районе восточнее города Ярослава и очутились впереди своих частей на сто с лишнем километров. Овладев переправой, под огнём противника танки форсировали Сан вброд. Одновременно сапёры и автоматчики наводили переправу для бронетранспортёров и автомашин. К вечеру подошла мотопехота, которая при форсировании Сана и в боях на западном берегу показала образцы умелого взаимодействия. Немцы применяли против танков фаустпатроны, поэтому мотопехота самоотверженно охраняла танки. На Сане потерь танков мы почти не имели.

На пути к Ярославу встретились новые трудности. У немцев была активная оборона, старые мощные укрепления. Кроме того, они получили подкрепления – прибыла 24-я танковая дивизия из Ясс. Противник своим левым флангом бил по нашему правому, пытаясь сбросить нас в Сан. Маневрируя, мы срывали замыслы врага и наносили ему сильные удары. В районе Пелкине мы приняли лобовой удар и дали этим возможность обойти противника соседним частям.

С тех пор 21-я мехбригада считается Ярославской. Своими боевыми делами мы не раз доказали принадлежность к сталинской гвардии и докажем её в грядущих боях по окончательному разгрому врага».

Гвардии сержант И. Потехин. «Вброд на танках»

«Наш танковый взвод под командованием гвардии младшего лейтенанта Ивана Колеченко[57] шёл впереди, выполнял функцию разведки. Командир взвода часто напоминал экипажам об их великой ответственности.

– Выполним, товарищ гвардии младший лейтенант, любую задачу выполним, – отвечали ему танкисты.

Подойдя к Западному Бугу, мы сосредоточились в садике, там, где у немцев было слабее поставлено наблюдение за берегом реки. Наш экипаж – гвардии младшего лейтенанта Матусевича выступал первым. Брод был обозначен вешками. На малом газу спустил я машину к воде, включил первую скорость, и танк, вздымая водяные столбы, пошёл через реку. За нашим танком переправились машины Кузоватова и Кравченко.

Стреляя на ходу, мы понеслись к станции. Автомашины и вездеходы с немцами заметались по дороге. Я направил свой танк и раздавил три вездехода. Потом бортом протаранил два немецких автомобиля. Крепко били гитлеровских мерзавцев и мои боевые товарищи танкисты, автоматчики. По нам открыл огонь бронепоезд, но мы ему дали сдачи.

Наступил вечер. Однако бой не стихал. Машины мы установили за каменными строениями. Вокруг них заняли оборону наши автоматчики. Ночью нас контратаковали “тигры”. В темноте трудно было подсчитать, сколько их там курсировало. Я видел четыре только против нашей машины. Взвод вступил в единоборство с врагом. Тем временем на западный берег переправился весь батальон гвардии капитана Карабанова.

Я не знаю всех героев этого боя. Назову имена лишь тех, кого запомнил. Вот они: танкисты Иванов, Кравченко, Кузоватов, Матусевич, Казаков, Клянцев, Черкасов, Садаков, Васильев и многие другие».

Гвардии майор С. Порхаев. «Самоходчики в борьбе с танками»