Гвардии майор В. Крылов. «Мастера боя»

«Гвардии лейтенант Алексей Хромов прибыл к нам в тот момент, когда армия готовилась к боям на Курской дуге. В эту подготовку активно включился и Хромов. Он сумел сколотить свой экипаж[54] и добился отличного знания вооружения машины каждым его членом. Когда начались бои, на танке Хромова [воевал] заместитель командующего армией.

Случилось однажды, что танк попал в окружение. Будучи тактически грамотным, хорошо ориентируясь в боевой остановке, гвардии лейтенант Хромов вывел из-под огня штурмовых орудий и танков противника свою машину и спас жизнь генералу.

В июльско-августовскую наступательную операцию 1944 года экипажу гвардии лейтенанта Хромова была поставлена задача не допустить противника к переправе через реку Висла в районе Баранува. Два дня без сна и отдыха отважные гвардейцы отбивали непрерывные атаки противника. Механик-водитель гвардии старшина Василий Шкаловой, умело маневрируя на поле боя, избегал поражения своей машины и создавал условия для уничтожения вражеской техники. Командир башни гвардии старший сержант Иван Бабуцкий, в совершенстве овладев управлением и наводкой орудия, метко бил по противнику. Гвардии сержант Василий Денисов, работая стрелком-радистом, зорко следил за полем боя, своевременно передавал ценные сведения командиру танка. Он расстреливал из своего пулемёта немецких автоматчиков.

За два дня умелых и упорных боёв экипаж Хромова уничтожил полевую пушку с прислугой и до 30 гитлеровцев, подбил самоходное орудие и средний танк противника. Танк вышел из боёв вполне исправным. Его мотор проработал свыше 250 часов. Каждый член экипажа гвардии лейтенанта Хромова имеет по две правительственные награды».

Гвардии лейтенант А. Ефимов[55]. «Мой первый боевой счёт»

«Приказ о форсировании реки мы получили вечером, на исходных позициях. Мой танк был назначен в головную походную заставу. Раздались команды: “По машинам!”, “Вперёд!”, и танки быстро спустились к реке, где непрерывно рвались немецкие снаряды. Заметив наши танки, фрицы усилили свой огонь, но разве может что-нибудь остановить натиск гвардейцев! Через несколько минут мы уже были на западном берегу Буга.

– Справа немецкие автомашины! – услышал я голос гвардии капитана Карабанова, ехавшего со мной в одном танке.

Машин было около пятидесяти. Я ударил по голове колонны. Немцы бросились удирать кто куда. Вскоре на дороге, проложенной в высокой, желтеющей ржи показались два немецких танка.

– Огонь! – скомандовал гвардии капитан Карабанов.

Я выпустил по головному танку три снаряда, но он проскочил невредимым. Тогда я дал два выстрела по второй машине. На этот раз успешно. Немецкий танк вспыхнул. Через несколько минут на дорогу вышло ещё четыре фашистских танка. С первого же выстрела я подбил вторую машину врага и этим открыл свой боевой счёт в исторический день перехода наших войск через границу Советского Союза».

Гвардии капитан Н. Красюк. «Удар по немецкой засаде»

«Путь для танков был легко проходимым, но впереди виднелся лесок. Огня оттуда немцы не вели. Казалось, всё нормально, и можно было пускать танки. Но опыт подсказал гвардии капитану Ваганову[56], что именно такое место противник должен использовать в своих целях. Командир выслал вперёд танк гвардии лейтенанта Кузнецова с задачей: разведать населённый пункт и рощу.

Кузнецов двигался скрытно, между деревьями, маскируясь за отдельными домами. Экипаж тщательно просматривал путь по сторонам и впереди. Гитлеровцы увидели наш танк и почти в упор открыли огонь. Кузнецов уклонился от боя, спустился в лощину.

Предположения Ваганова оправдались. Враг использовал лес для засады. Изучив силы противника, капитан Ваганов решил перехитрить немцев. Со своими танками он выдвинулся к лесу. Здесь рота расчленилась на две группы и, зайдя с обоих флангов, открыла одновременный огонь. Механики-водители Хакимзяков и Воронин, умело маневрируя, делали всё, чтобы избежать попадания под вражеские снаряды и увеличить предельность огня наших орудий.

Завязалась ожесточённая дуэль. Один фашистский “тигр” вспыхнул, но вскоре загорелась и машина гвардии лейтенанта Кузнецова, сам он был тяжело ранен. Однако потеря танка не поколебала танкистов, не снизила их боевого порыва. Второй танк врага, изуродованный нашими снарядами, был лишён возможности вести огонь и передвигаться. Гвардейцы одолели гитлеровцев, они ворвались в засаду врага, уничтожая все уцелевшее там гусеницами своих танков: две пушки, бронетранспортёр, около сотни трупов осталось на этом небольшом клочке советской земли, где враг пытался задержать наше продвижение вперёд».

Гвардии лейтенант Н. Бондаренко. «Бой танков из засад»

«Противник намеревался взять местечко Кольбушова крупными силами танков и пехоты, поддержанных артиллерией. Командование 64-й гв. тбр решило выставить в направлении Кольбушовы сильный заслон, не дать немцам овладеть этим узлом шоссейных дорог, представлявших коммуникации наших войск, действовавших за Вислой.

Мой танковый взвод получил задачу встать в засаду и не пропустить противника по шоссе со стороны местечка Пшедбуж. На рассвете я расставил машины на окраине населённого пункта. Экипажи тщательно замаскировали их под разрушенные дома. Командиры танков получили сектор наблюдения и обстрела, выбрали запасные позиции (по две на каждый танк), наметили ориентиры, определили дистанции до них и составили стрелковые карточки. Перед нами была высота. Через неё и было вероятное направление атаки, так как слева протекала река, а справа лежало болото. Доложив командиру роты о проделанном, мы скрытно стали выжидать появление противника.

В 8 часов утра немцы начали сильную артподготовку и миномётный обстрел наших боевых порядков. В то же время на высоте появились вражеские автоматчики. Мы молчали. Задача танков в засаде – располагаясь скрытно, выжидать противника и поражать его огнём с близкой дистанции внезапно. Из-за высоты начала появляться вражеская пехота группами по 3–4 человека. Солдаты, перебегая от копны к копне, приближались к нам. Наблюдающий доложил, что появились пушки. Я взял бинокль и убедился, что немцы выдвинули из-за холма три орудия и замаскировали их под копны. Потом показались четыре танка и пошли на нас.

Артиллерийская подготовка, продолжавшаяся в течение 50 минут, кончилась, и немецкая пехота под прикрытием танков и артиллерии двинулась в атаку. Подпустив пехоту на 180–200 метров, я приказал открыть по ней огонь из лобовых пулемётов, а из пушек бить по танкам.

Мой экипаж со второго выстрела разбил немецкую пушку, а затем уничтожил вторую. Экипаж гвардии сержанта Троцкого подбил пушку и зажёг немецкий танк. Второй танк был подбит моим экипажем. Остальные вражеские танки повернули назад. Побежала обратно и пехота. Но немногим удалось достигнуть противоположного ската холма. Почти все гитлеровцы были нами уничтожены.

Отбив атаку, мы сменили позиции. И вовремя. В те места, где стояли наши танки, вскоре полетели немецкие снаряды и болванки. Через некоторое время противник повторил атаку. Враг был встречен как следует и вынужден опять отойти. Тогда немцы бросили группу своих танков правее, где стоял в обороне взвод гвардии старшего лейтенанта Бицана. Я, как только отбил атаку, перенёс весь огонь взвода ему на помощь.

Немцам очень хотелось войти в Кольбушову, поэтому, несмотря на большие потери, они предпринимали одну атаку за другой, прибегая к различным боевым порядкам. То они пускали впереди танки, а следом пехоту, то выдвигали вперёд пехоту, а затем пускали танки. Уже вечером, когда мой взвод отбивал атаку пехоты, левее нас вышло 8 танков. Мы с ними завязали бой. Моя машина была подбита, но оставшиеся два танка отразили и эту атаку. Поняв, что дело проиграно и Кольбушову не взять, немцы прекратили дальнейшие атаки».