Это было прекрасное время, отведенное нашей семье! Мы были только втроем! Да, с нами на катере проплыли по морю и погуляли по острову еще несколько десятков туристов, но нам хватило времени познакомиться с невероятными растениями и животными. Мы, действительно, ощутили себя Робинзонами на круглом острове, поиграли с бесконечным количеством разных обезьянок: от той, что размером с ладошку, до великанши гиббона, почти с меня ростом! Мы видели даже слониху! Впечатлений – масса! Дочь с интересом рассмотрела всех обитателей острова, откушала местных креветок и мороженого, после чего мирно спала у нас с Ростиславом на коленях, пока мы возвращались к отелю по морю. Телефон, поймав связь, завибрировал у мужа в кармане.

– Да где вы ездите? Мать в больнице! – взволнованно произнес отец мужа.

Одним святым известно, в каком состоянии мы добрались до берега. Тотчас же поймав такси с пристани, мы домчались до лучшей в городе больницы. Орущая Машенька не понимала, почему так спешат родители, и когда мы уже будем в отеле. В холле больницы нас встретил обеспокоенный Станислав Петрович. Из его спутанных фраз мы поняли, что мать мужа укусило какое-то насекомое и счет идет на часы. На стойке регистрации мы выяснили минимальные подробности и, заплатив по счетам, взнеслись всей компанией на 7 этаж клиники в 709 палату.

– И что ты мне тычешь своим аппаратом, это мне не поможет!!! Отойди от меня! Понимаешь по-русски??? Данке! Стоп! – вполне розовощекая и в своем репертуаре увещевала свекровь медсестру. Мы так и замерли в дверях…

Увидев нас, Светлана Дементьевна сползла в постели вниз и картинно прикрыла рукой глаза.

– Врач дал мне неделю. Хорошо бы в июле скончаться, а не так вот… В апреле мне не подходит, слякоть на кладбище, – муж бросился к матери, а я распознала хитринку в ее поведении и, оставив дочь с дедом в коридоре больницы, подошла к кровати.

– Успокойся, – погладила я по голове мужа, полулежавшего на постели моей свекрови. – Позволь, мы по-женски поговорим. Муж, на удивление спокойно встал и вышел.

– Светлана Дементьевна, что произошло? – мягко спрашиваю я.

– Укусил меня кто-то… – вздыхает свекровь.

– Как себя чувствуете?

– Умираю!

– Куда укусил?

– Врачи пока не могут определить.

– Где болит? – не отстаю я.

– Везде.

–Дайте мне руку, – протягивает мне руку, отнюдь не измождённую, розовенькую и в кольцах на всех пальцах.

– Как там мой муж? – едва слышно из уст Светланы Дементьевны.

– Да неплохо. В баскетбол на воде хочет поиграть. Матч за ваше здоровье.

– Чтоооо???

– Да! Девчонок всех обыграть хочет, пока вы тут валяетесь!

– Оххх... грехи мои тяжкие... – поднимается.

– Вам уже лучше?

– Да какая же ты назойливая, как муха навозная! – быстро садится в кровати моя вторая мама. – Сказано же – умираю! Что тебе нужно еще знать, чтоб пожалеть меня?

– Достаточно этого, – констатирую.

– Мне муж изменяет! Я вот это все устроила, чтобы проверить его реакцию! Любит или нет!

– Как изменяет? – опешила я. – Как вы это поняли?

– Да как? Он не разговаривает со мной неделями! Только общие ответы, на отвяжись!

– И что?

– И то! – она достает из ящика чудо современной техники – телефон. Он замотан в каком-то чулке, потом кульке, потом чехле-книжке, затем разблокируется с помощью кода-шифра и выдает нам на экране: «я устал, я спать».

– Это самое частое сообщение от моего мужа на отдыхе! – тычет пальцем в экран свекровь. – Ты понимаешь, что это значит?

– Что? Он перебрал и ушел в номер.

– Ооо, нет! Это значит, что он всегда так уходит от любого диалога со мной! Он точно мне изменяет! Уж я-то знаю!

– Зачем?

– Я куда больше общаюсь с телефонными мошенниками. – словно не слыша меня продолжает она. – А они могут быть из тюрем! Я их вычисляю, на раз! Я им перезваниваю! – переходит на крик эта женщина. – Я знаю, что я больше не привлекаю молодых волейболистов на пляже! Я и так, и сяк перед ними скакала, и во всех конкурсах участвовала! Ни черта я больше не привлекаю! Одно старичье в баре только! А я молода душой, понимаешь? Я хочу, чтобы муж был прежний, а он старый!

– Я не понимаю. Станислав Петрович – старый или все-таки изменяет вам? Или вас укусили?

– Укусили меня… Оль. Оляяя! Вытащи меня отсюда обратно в отель? Я вас всех очень люблю!

Это стоило нам шестьсот долларов.

***

Не смотря на увещевания родителей, мы с мужем не торопились с детьми. Наверное, это был для меня «правильный» сюжет. Так я сама хотела. И муж так хотел. Сначала нужно встать на ноги. Смешно нашей молодой парочке, поселившейся в студии, предоставленной моими родителями, нарожать пяток детей!

Мы прожили три счастливых года, пока не решили, что пора иметь что-то свое. Это, действительно, были счастливые и беззаботные годы. Мы засыпали рука в руке, вместе гуляли до утра, смотрели в сети, что же, интересно, заснял в небе Хаббл! Мы пили лимонное пиво, вставив в горлышко дольку лайма, смеялись, и нам было искренне хорошо вместе…

А потом мы решились на родительство и ипотеку. Именно так – ответственно и такими, совсем не романтическими словами. Кому это было нужно? Ни мне и не ему. Мы были так молоды, мне было всего лишь двадцать три года! Так, слегка, уже придавливали общество и родители. Не представляю, как справляются под давлением родни девушки постарше…

…Я сообщила, что беременна примерно через месяц, после того, как муж стал работать вахтовым методом на Севере, рядом с родителями. Для меня это было долгожданное событие, я помню, как увидела две полоски и позвонила ему! Мы оба были счастливы до слез!

Это был июнь. В тот же день я накупила фруктов, собрала целую коллекцию из полезных продуктов, какие были в нашем магазине, купила зелень у бабульки на улице и записалась на прием к гинекологу в ближайшей больнице города.

Неожиданно я узнала, что у меня отрицательный резус крови, а у мужа положительный. Оказалось, что это опасность для плода. Еще врачи нашли мне кучу причин для переживаний.

К слову, на протяжении всего срока беременности я узнавала все новые подробности, которые умножали мой страх. Но все равно это была счастливая пора моей новой роли – я чувствовала себя священным сосудом, который носит в себе новую жизнь. Если бы не противные врачи, которые ковырялись во мне, водили приборами по животу, брали какие-то анализы обязательно в 7 утра – я была бы счастлива абсолютно!

Дочь во мне прекрасно себя чувствовала и на всех скринингах то мирно спала, то потягивалась, то поворачивалась с боку на бок, позволяя себя рассмотреть. Мне сразу и твердо отрезали – кесарево сечение. Большой плод, тазовое предлежание. Сама не родишь со своим узким тазом. Помню, как критиковали меня родители мужа за то, что я не стану рожать сама.

Все эти скучные тонкости, казалось, заботили только меня. Как я рожу нашу дочь? Где? Каким способом? Скучно и вызывает зевоту, не правда ли? Вот и мой муж также считал.

Ростислав был счастлив впервые взять на руки дочь, однако события в компьютерной игре занимали его гораздо сильнее, чем младенец. Крики по ночам быстро ему надоели, и я сама не поняла, как оказалась в новой реальности. В мире, где я не только жена, но и мама, исчезли всяческая поддержка и супружеская нежность. Им на смену пришли раздражительность и грубость. Знаете, как это бывает? Приказной тон. Не прямая брань, а новая манера мужа общаться со мной в прошедшем времени. О, это прошедшее время!

– Быстро вернулась из магазина! Я долго еще буду сидеть с Машкой? – что можно перевести на человеческий язык, как просьбу поторопиться с покупками.

Усталость и вечный недосып не давали мне сил даже спорить или отругиваться. Я была настолько измотана бесконечно плачущим младенцем, что мечтала только о сне и радовалась, если муж мог посидеть с ребенком хотя бы минут пятнадцать.

Шло время, мы по-разному пытались решать проблему усталости и вечной злости друг на друга. Дежурили по тридцать минут с ребенком. Изучали теорию сна по 4 часа в сутки. Смотрели различные тренинги. Но муж уезжал на вахту, и я снова оставалась совсем одна в своем неопытном материнстве. Мы были слишком молоды, чтобы в полной мере оценить счастье, которое дано не каждому. Наши родители много работали и находились в разных городах. На друзей надежды не было, потому что мы первые решились стать родителями из всех наших приятелей.