Говорили долго. Муж предлагал различные варианты сохранения семьи, я была непреклонна. Из общего имущества у нас имелась квартира, но она была в ипотеку на тридцать лет. Из этого срока мы пока прожили в ней два года и платили строго по графику. Получалось, что не очень продвинулись вперед по платежам, ведь в самом начале срока основная часть платежей уходит в счет погашения процентов. В квартире были выделены три доли – мне, Машеньке и мужу. Получалось, что если квартиру продаем, все остаемся на улице, да еще будем должны банку, так как стоимость ипотечного жилья была ниже рыночной. Остатки совести не позволяли супругу оставить дочь на улице. Если же оставлять доли как есть, то при разводе, мужу пришлось бы вносить часть платежа по ипотеке. Его это также не устроило. Мужу очень не нравились варианты, при которых он должен был хоть что-то банку. Было принято единственное решение – ипотеку переводим полностью на меня, но и его доля в квартире тоже переходит ко мне и Машеньке. Тогда он будет освобожден от обременений и больше ничего не должен банку. Ростислав повеселел! Договорились съездить к нотариусу на следующий день и заключить мировое соглашение.

Светлана Дементьевна купила билет на самолет на вечер следующего дня. За это время мы с пока еще супругом успели посетить ипотечное отделение банка, а также нотариуса. Я немного переживала, что моего дохода может не хватить и банк будет долго рассматривать заявку, но все прошло удачно. Моим поручителем выступил Тимофей. На следующий день я подала заявление на развод. Туманное будущее понемногу стало проясняться.

Вечером мы отвезли свекровь в аэропорт, бедный фордик немного присел от веса ее чемоданов. Женщина расцеловала сына и скрылась за стеклянными дверями зала регистрации.

Дни шли размеренно. Я работала. Наводила порядок в счетах за квартиру. Долги за коммунальные услуги вываливались как из ящика изобилия. Я материлась про себя, но понимала, что скоро буду сама себе хозяйкой, пусть и с огромной ипотекой. Пришлось потратить много времени на перезаключение договоров по оказанию услуг и ожиданию бумаг на собственность. Машка ходила в садик. Ростислав уволился с работы и проводил время до развода возле своего компьютера. Затем он собирался переехать к родителям, там его уже ждала постоянная работа в нефтяной компании.

В какой-то момент я поняла, что мне не пришла оплата за проделанную работу. Точнее неофициальную подработку. Отлучившись из своего офиса на минутку, я набрала Антонину.

– Здравствуйте, это Ольга. Антонина, я вам передала на прошлой неделе законченный материал. Оплата не поступила. Есть какие-то правки? – уточнила я.

– Здравствуйте, Ольга! Еще наглости хватает звонить? Кинули меня с заказчиком и работу не сделали! Хорошо хоть Любовь Арсеньевна помогла вовремя, – ответили мне раздражённо на том конце.

Я замялась. Помолчала.

– Я передала вам на флешке дипломную работу, через Люську, на прошлой неделе! – попыталась я объяснить ситуацию.

– Вы меня очень подвели! Нарушили все сроки! А Любовь Арсеньевна согласилась за короткий срок выполнить за вас заказ и сдала работу за два дня! До свидания, удалите этот номер, вы нас очень разочаровали!

Я посмотрела на телефон, который выдал тишину.

Набрала Люську.

– Алло! – сонно ответила подруга.

– Любовь Арсеньевна? – попыталась сразу не орать я. – Ты охренела или как? Ты почему мою работу себе присвоила?

Люська сбросила звонок. Вот тебе и подруга.

Вскоре позвонила воспитатель из садика.

– Ольга! Машеньке плохо! Мы сначала думали, что проглотила что-то не то, она дышит тяжело, вызвали фельдшера, оказалось, температура очень высокая и вызвали скорую, – быстро говорила в трубку Петровночка.

– Еду! – ответила я и выбежала на стоянку.

Я бросила машину, перегородив въезд в детский сад. Машка тяжело дышала и еле узнала меня, ее уже грузили на носилках в карету скорой помощи. Мы вместе оказались внутри слабо освещенной кабины. Дочери что-то вкололи, я ехала рядом, держа ее за ручку. Нас привезли в областную больницу и довольно быстро Машку забрали врачи. Я ждала в коридоре. Минуты текли вечно. Я даже реветь не смогла. В горле стоял комок ужаса и стресса. Через час нас распределили в общую палату. Я поймала доктора в коридоре.

– Что с моей дочерью? – закричала я, дергая его за рукав.

– Мы думаем, что это отравление, приняли все меры, пусть поспит, завтра видно будет, – ответил пожилой мужчина в белом халате и в очках.

– А если не видно будет? Что это может быть? – кричала я.

– Идите к ребенку. Опасность миновала, – попытался успокоить меня доктор.

Я послушно вернулась к Машеньке в палату. В тот вечер привезли еще несколько детей из нашего детского сада с теми же симптомами. Отравление знатное! Высокая температура, рвота, у кого-то даже потеря сознания. В нашей группе кто-то из детей плохо ест, кого-то раньше забрали, а есть такие, как моя Машка – аппетит отменный! Вот и пострадала больше всех.

Я подошла к кроватке Машки. Она спокойно спала. Действовали лекарства. К ручке был прикреплен катетер с трубкой. Сквозь слезы я набрала Ростислава.

– Мы с Машенькой в больнице! – сказала в трубку я.

– А я при чем? – ответил мне Ростислав.

– Привези ее вещи! Ей нужно переодеться и мне тоже, мы здесь на несколько дней, – ответила я, все еще надеясь на его помощь.

– А я при чем? – повторил пока еще муж.

– Ты ее отец!

– А, вспомнила! – хмыкнул муж, – Так ты же сама решила развестись! Теперь и выплывай! Оплачивай лечение, одевай, обувай, жильем обеспечивай и учи! Я теперь свободный мужчина.

– Какая же ты все-таки свинья! – ответила я нищему, но свободному мужчине.

Я набрала номер Тимофея. Стоит ли говорить, что нам помогли сразу же?! Мою машину с оставленными в ней ключами оперативно отогнали к дому. Тимоха привез абсолютно новые вещи на первое время мне и Машке. Да, немного не угадал с размером, зато быстро! Это было очень важно и своевременно.

Отравление вышло без осложнений и через неделю нас с Машкой отпустили домой. Нас встретил Тимофей. Я подписала кучу бумаг и с облегчением села с дочкой в такси. Тимоха ехал на своем байке за нами. Остановились возле дома. Я помогла выйти Машке, поблагодарила Тимофея за помощь и мы отправились домой.

– Мне срочно нужен семейный автомобиль! Крайне неудобно на байке вытаскивать вас из передряг, – шутливо сказал Тимофей, спрыгивая со своего мотоцикла. Я улыбалась. – Позвони, как будешь дома!

– Переживаешь? – улыбнувшись, спросила я.

– Конечно! – серьезно ответил он. На душе снова стало тепло от осознания, что о нас кто-то готов заботиться.

У меня зазвонил телефон. Высветился незнакомый номер. Я ответила. По мере того, как я осознавала, что слышу, мои глаза расширялись.

– Оленька, что произошло? – забеспокоился Тимофей.

– Звонил юрист, который занимается нашим разводом и имуществом. Переоформление права собственности на квартиру затягивается, потому что в ней прописан кто-то четвертый. Но я не знаю, кто это может быть, я никого не прописывала там! Только я, Ростислав и Машка, – проговорила я растерянно, убирая телефон в карман.

– Мам, я писать хочу! – Машка переминалась с ножки на ножку.

– Тимофей, мы побежим! Я постараюсь разобраться, может какая-то ошибка произошла, – уже уверенней сказала я.

– Обязательно позвони, я буду переживать! – мужчина поцеловал меня в щеку, ласково провел рукой по макушке Машеньки и мы вошли в подъезд.

В лифте Машенька, хоть и была еще слаба, рассуждала, как хочет увидеть папу и еще ей хотелось блинчиков.

Я отметила про себя, что пока нельзя ребенку жареного, машинально искала в голове рецепты, которые были бы полезными и вкусными.

Дверцы лифта послушно разъехались на десятом этаже и я услышала гулкий звук музыки. Дверь в нашу квартиру была приоткрыта. В подъезде удушливо пахло сигаретным дымом и чем-то еще приторным.

Я достала телефон из сумочки.