Дверь открылась и за ней возникло сразу же недовольное лицо столичной штучки. К слову, мой длинноволосый гость проживал в Санкт-Петербурге аж второй год своей лучшей жизни, однако успел изрядно отвыкнуть от старого подъезда своего двухэтажного дома, где родился и прожил пятнадцать лет. Затем судьба в лице родителей перевезла его в северный городок, где жилищные условия несколько улучшились и денежный поток стал полноводнее. Существо смогло поступить на «сильно платное» отделение в Северной столице и жить отдельно от родителей. Разумеется, за их счет. Именно такие экземпляры особенно начинают морщить носики от провинциальных городов.

– Здравствуй, Мирослав! – я попыталась максимально приветливо улыбнуться.

– Привет, Систер! – мы обнялись. – Зови меня Мира или просто Мирчик, для своих. Где там моя крестница? У меня для нее подарочек.

Его крестница, по совместительству моя дочь Маша, с опаской выглядывала из своей комнаты. Она не могла помнить этого парня, который в неполный ее год присутствовал на крестинах.

– Крестницааа, выходи, как тебя, эээ…– еще зачем-то посвистело это чудо, как собачке.

– Ее зовут Мария. Маша, – это была абсолютно лишняя информация для гостя. Парень вручил моей дочери дорожный комплект из самолета – салфетки, шоколадку и упаковку еще чего-то с логотипом известной авиакомпании. Не стал тратиться на подарок. И правильно, отметила я про себя. Это всего лишь моя дочь… Ну я тебе устрою руколу, молокосос!

Существо, названное маменькой Мирославом Станиславовичем, по-барски обошло нашу квартиру.

– И где моя комната? – подняв бровь, осведомился родственничек.

– Собственно, она вот здесь, – указала я на кухню-гостиную. Я постелю тебе на диване.

– Не понял… Я что, в проходной сплю? – уточнил Мирчик.

– В спальне сплю я, в детской Машенька. Есть еще ванная. Или здесь, или в ванной. Выбирай! – безапелляционно заявила я.

– Ясно. Мне нужен халат и полотенце, – ответило мое чудо.

– Есть только мой, розовый. Полотенце я приготовила для тебя в ванной.

Мамина радость изволила освежиться и скрылась в ванной. Я разогрела ужин, быстренько дополнила его салатом из свежей зелени. Покормила Машеньку. Почитала дочке. Уложила. Брат мужа все еще плескался в свое удовольствие, словно впервые видел горячую воду! Ну еще бы, с такими длинными волосами женщины едва ли справляются…

– У-у-ух, хорошооо!!! – изверг барин, покидая помывочную. О, ужас, и правда в моем розовом халате! Я аж привстала от неожиданности!

– Но это мой халат! – завопила я.

– И чё? Другого не было предложено, – уже засовывая себе в рот что-то со стола, ответило это существо.

Логично. Так, необходимо успокоиться. Это всего лишь младший брат мужа. Я прекрасно справлялась с нашествием его родителей. Здесь будет не так сложно.

Мирослав плотно поужинал и разложил свой ноутбук на обеденном столе. Он пояснил, что раз уж он вынужден спать в проходной комнате, имеет полное право на обеденный стол. Я не стала спорить и ушла в спальню. Там я провалилась в сон, уставшая за день на работе и за вечер приготовлений ко встрече родственника.

Утро настигло меня криком:

– В этом доме кофе нормальный есть? – вопил откуда-то из недр квартиры брат мужа.

– Нормальный по каким меркам? Рисовый раф с кленовым сиропом? Или что вы там пьете в женских халатах? – спросила я злющая, залетая на кухню.

Парень немного удивился и сменил тон.

– Я имел ввиду кофемашину, – смягчился он.

– Такого не имеем, все вопросы к твоему брату! Есть растворимый. Могу чай заварить, – бормотала я, уже доставая кастрюлю для приготовления завтрака Машеньке.

Это странное существо чувствовало себя не в гостях, а словно зашедшим проверить, как живут крепостные в отсутствии барина. Или как наши в турецких отелях «все включено» – качал права, был всем недоволен, морщил нос, будто за все заплатил, а его недообслужили! Создавалось впечатление, что он уже набрал полную сумку моих шампуней и украдет полотенце и халат!

– О, прикольный прикид, – хихикнул Мирчик. – Вроде как училка, а с намеком, что ништяк фигурка. Бывает, иногда тетки такое на себя напялят, аж член скручивается, – продолжил он рассуждения. – Короче, у тебя со вкусом все норм, респект моему брательнику.

Я резко развернулась.

– Мирослав, давай раз и навсегда проясним ситуацию. Я – не твоя подружка, не нянька, не служанка, не мамочка! Если уж ты приехал жить на мою территорию, тебе придется мириться с моими правилами. Их несколько. Первое – ты пользуешься тем, что тебе предложено и не требуешь ничего сверх этого. Второе – ведешь себя тихо, вежливо и не орешь, у меня маленький ребенок. Третье – обслуживаешь себя сам, я не намерена доставать из корзины для белья твои грязные носки и трусы. Если ты не принимаешь мои правила – можешь снять себе гостиницу. Ферштейн? – глядя ему в глаза убедительно произнесла я.

– Ты чего завелась, Систер? Месячные что-ли? – жеманно спросил брат мужа.

– Еще одна подобная фраза и твоя сумка будет за порогом.

– Да понял, я понял.

– И сними мой халат!

Мирослав встал, скинул на пол мое махровое облачко и оказался в одних трусах. Так и сел за стол. Его костлявое субтильное тело было густо испещрено татуировками – черепа, кресты, надписи на латыни, различные знаки солнца и имена девушек. Пупок украшал черный гвоздь-пирсинг. Шею и запястья покрывали кожаные и металлические украшения в несколько рядов. На ногтях –черный лак. Все это, в сочетании с длинными, ниже плеч, темными редкими волосами и скудной бороденкой, производило сногсшибательное впечатление. Гот в такой православной семье, как у него, – настоящее горе. Даже смеяться грешно, и я подавила этот порыв.

– У тебя есть своя одежда? – спросила я. – Скоро проснется Маша.

– Домашней нет. Только уличная.

Я молча принесла ему шорты и футболку мужа.

– Чем планируешь заниматься в нашем городе? – уточнила я.

– Да есть тут одно дельце. Если выгорит, конечно, – неопределенно ответил родственничек.

– Я сейчас уеду на работу, Маша будет в детском саду. Ты остаешься один. Еда в холодильнике. Если соберешься куда-то выходить, в ключнице у входной двери есть запасные ключи, – проинструктировала я.

Попытавшись внутренне собраться, я приготовила дочери кашу, разбудила ее и собрала в детский сад.

– Мы ушли! – крикнула я из коридора.

– Систер! Деньжат не подкинешь? – откликнулся Мирчик из кухни.

Я знала, что с этим экземпляром мне постоянно будет попадаться то, что обязательно испортит настроение и выбьет из колеи, в которую мне и так непросто втискиваться снова. Оставалось лишь молча философствовать, чертыхаться и незаметно закатывать глаза. Самоуговоры и философия – очень полезные вещи в моей новой семье. Но я все еще не научилась принимать фиаско мужчин. Навязанный мне родственничек начинал раздражать.

– Сколько? – крикнула я снова.

– А сколько у вас стоит хороший барбер? – донесся ответ.

Я молча выложила из сумочки две купюры и положила на стол в прихожей.

День снова выдался солнечный. Проехав по привычному ежедневному маршруту: дом – детский сад – офис, я окунулась в ворох дел и поручений по долгу службы. Мысль об оставшемся дома великовозрастном детине не давала мне покоя и убивала все вдохновение. Время в офисе тянулось бесконечно долго. Я не знала, чего ждать от моего гостя. Пару раз звонила ему, но он не отвечал. Хотелось набрать номер мужа, но что бы я ему сказала? Что переживаю? Что мне не нравится его брат? Это было бы глупо и абсолютно не нужно ему сейчас.

Наспех закончив с делами, еле дождавшись вечера, я поспешила в детский сад за дочерью. И снова тот же маршрут, только в обратном порядке: офис – детский сад – дом.

Выйдя из лифта, мы с Машенькой открыли входную дверь в дом, надеясь ощутить прохладу кондиционера после жуткого летнего пекла. Но, вопреки ожиданиям, в квартире было жарко и накурено. Раздетый Мирослав возлежал на диване в наушниках, курил и мерно помахивал головой в такт ревущему в его ушах року.