Жар его властности всколыхнул мою энергию омеги, и мой внутренний волк распушил хвост, как похотливая сучка. Мы обе снова хотели ощутить его губы на своей коже, что было ужасной идеей.

Ужасно прекрасной идеей.

Чем больше я связывалась с этими альфами, тем труднее становилось вспоминать причины, по которым я вообще держалась отсюда подальше. Я годами бежала и пряталась, и все это будет напрасно, если я сейчас сдамся.

Стадион озарился светом, и я почти забыла о руке Хантера, когда на поле появились игроки. Оборотни в бирюзово-золотисто-белой форме вылетели на лед, и толпа закричала и зааплодировала, вскакивая со своих мест. Эти парни были знаменитостями, и от моего внимания не ускользнуло, что я была не единственной, кто носил футболку с именем и номером Келлана.

На самом деле, на трибунах я видела в основном майки с двадцать вторым номером Джексона, тридцать четвертым Торнтона в честь Финли, а также пятьдесят восьмым Ямамото и восемьдесят четвертым Ньютона. Игроки с этими четырьмя номерами держались вместе на льду, катаясь и приветствуя толпу.

Келлан остановился у стекла, где мы сидели, и без шлема я смогла разглядеть на его лице неподдельную радость. Никогда еще он не сиял так, как на льду.

Он прижал ладонь к стеклу, и я едва сдержала порыв сбежать по ступенькам вниз, чтобы ответить на его жест. Келлан приложил руку к груди, а затем послал мне воздушный поцелуй, после чего отъехал с такой грацией, что трудно было поверить, будто он не летит.

Он присоединился к Финли и двум другим любимцам публики.

— Это Кензо Ямамото и Кристиан Ньютон, — сказал Хантер, когда я наблюдала за их группой, поняв, что номер восемьдесят четыре — это друг Келлана из бара. — Кензо — названый брат Финли. Они вместе выросли. А Кристиан — лучший друг Келлана. Они тоже выросли вместе, но у них нет такой травматической связи, как у Фина и Кензо.

Травматическая связь. Я всегда задавалась вопросом, помогает ли «связь» справиться с «травмой». У меня в жизни не было никаких связей, чтобы это проверить. Зато травм хватало.

Я не могла оторвать глаз от Финли и Кензо, которые дурачились на льду, катаясь между конусами и гоняя туда-сюда по катку. Через несколько минут они опустились на лед рядом с нашими местами, и я подалась вперед.

— Э-э, что происходит?

Хантер усмехнулся, выглядя более расслабленным, чем когда-либо прежде.

— Им нужно разогреть пах.

Они и впрямь разогревали пах: раскинув ноги, они делали тазом движения, будто трахая лед. Келлан поднял голову, ухмыльнулся мне, и хотелось бы мне сказать, что я отвернулась. Но нет.

К счастью, прежде чем я успела воспламениться, они перешли к другим упражнениям на растяжку, отработке приемов и техники. То, насколько отвлекающим было происходящее на нашей стороне, доказывалось тем, что я почти не заметила, как разминались и «Красные Панды». Ни одна из команд не пересекала центральную линию катка, строго оставаясь на своей половине.

После нескольких минут выходок на льду обе команды вернулись в раздевалки, и напряжение на стадионе возросло.

Все были готовы к этой игре.

Первой в сезоне.

— А эти высокомерные альфы из других городов здесь? — спросила я, расслабленно прислонившись к руке Хантера, хотя изо всех сил старалась ее игнорировать.

— Ага, — раздраженно пророкотал он. — Они вон в той самой большой ложе.

Он указал на застекленное помещение, расположенное высоко над центром ледовой арены. Лучшие места на стадионе, если только не хочешь быть здесь, в гуще событий.

— А ты не должен быть там, с ними?

— Целая игра там — и мне захотелось бы выброситься сквозь стекло, лишь бы сбежать.

Я еще раз взглянула наверх и, клянусь, почувствовала на нас чей-то взгляд из той ложи.

— Что ж, тогда хорошо, что ты здесь, со мной.

Его рука за моей спиной напряглась, и от этого прикосновения по коже побежали мурашки.

— Я бы нигде не хотел быть больше, чем здесь, маленькая омега.

Он уже говорил это раньше, и пока сердце колотилось у меня в груди, я думала о том, как ему удается одной фразой полностью меня обезоружить.

Вспыхнули стробоскопы, и я сосредоточилась на том, что должно было вот-вот произойти, как раз в тот момент, когда до меня донесся запах поджаренного зефира. Я обернулась и увидела Слэйда, который плюхнулся на сиденье в нашем ряду — не прямо рядом со мной, а через одно.

В одной руке у него была гигантская тарелка начос, а в другой — пиво.

Слэйд был тем, с кем Хантер переписывался насчет еды.

Дракон-доставщик к нашим услугам.

Глава

Сорок

Если бы неделю назад мне сказали, что я буду сидеть между двумя своими альфами, подобранными по запаху, и смотреть, как двое других разносят «Красных Панд» в хоккейном матче, я бы сочла тех сумасшедшими.

Этот день оказался одним из самых приятных за последние годы.

А может, и за всю жизнь.

Еда и пиво тоже не помешали, и Хантер каким-то образом умудрялся следить, чтобы у меня в руке всегда была свежая холодная кружка, хотя ни он, ни Слэйд не вставали со своих мест.

Келлан и Финли блистали на льду. Келлан оформил хет-трик, а Финли половину времени впечатывал команду соперников в стекло. Он не раз оказывался на скамейке штрафников под повторяющиеся крики толпы: «Ликвидатор!».

Во время игры Хантер объяснил, что Келлан — нападающий, он быстрее и больше нацелен на гол, а Финли — защитник, он крупнее и больше склонен сокрушать противников у борта катка.

Оба были талантливы и умелы, и хотя основной задачей Келлана было забивать голы, он тоже не стеснялся впечатывать игроков в стекло.

— Жестокий спорт, — со смехом сказала я, поморщившись, когда окровавленная «панда», хромая, покинула лед. Но драка на этом не закончилась. Двое игроков продолжали молотить друг друга по лицу, пока игрок «Кельтских Волков» не лишился шлема.

Слэйд издал пренебрежительное урчание, словно наблюдал за возней малышей во дворе. Он говорил редко, но его присутствие никогда не давало мне по-настоящему забыть, что он рядом. Окруженная их запахами, моя волчица была в полном исступлении, и, без сомнения, если бы я проверила белье, то обнаружила бы, что оно до неприличия промокло.

Хантер наклонился вперед, проявляя к драке больше интереса, чем Слэйд.

— Жестокость у нас в природе, и у альф хотя бы есть регенерация. Иначе Келлан и Финли уже лишились бы пары зубов.

Я содрогнулась при мысли о том, как сильно нужно ударить их по лицу, чтобы выбить зубы. Ауч.

— Финли выглядит счастливым на льду. Хоккей ему на пользу.

Это было глупое замечание, учитывая, что я видела этого медведя всего несколько раз и знала о нем меньше, чем о любом другом альфе. Я понятия не имела, какой он, когда не хмурится на меня.

На этот раз урчание Слэйда было тише и задумчивее.

— Эта игра спасла его. Без нее он бы погиб.

При мысли о смерти Финли моя волчица заскулила, и мне захотелось свернуться калачиком и заплакать. Отказываясь терять контроль над собой здесь, я как можно быстрее выкинула этот ужасный образ из головы.

— Я… — я прочистила горло. — Тогда я рада, что у него это есть.

Когда до конца игры оставалось всего пять минут, наша команда вела в счете на четыре очка, а толпа превратилась в ликующую, пьяную массу. Когда Келлан и Финли уходили со льда, мой интерес угасал, но в целом игра мне очень понравилась.

Чувство гордости, которое я испытывала, наблюдая за их мастерством… Они были чем-то невероятным, и неудивительно, что я ерзала на сиденье, пока они громили другую команду.

Эта связь по запаху превосходила даже самые крепкие узы, которые я когда-либо видела, и я начинала думать, что мама солгала о том, что была подобрана по запаху своей стае. Это бы меня не удивило, ведь ложь была для нее в порядке вещей. Мне не у кого было спросить правду, кроме как у стаи мамы, которая, как я полагала, все еще где-то существовала. Накачанная ее украденной силой.