Уоррик начал расхаживать неподалеку от нас.

— Очевидно, что тот, кто стоит за этим нападением, хотел воспользоваться суматохой Саммита.

Из его груди вырвалось рычание, отчего могло показаться, что он воспринял это очень близко к сердцу. Чертов альфа, которого она предпочла нам.

— Я обещал защитить Эмми и буду патрулировать улицы со своим отрядом всю следующую неделю, чтобы подобное больше не повторилось.

Эммелин одарила его благодарной улыбкой, и меня взбесило, что она проявила такую доброту к альфе, который даже не был ее. Она влилась в их стаю, словно они были ее истинной парой по запаху, и в то же время отвергла нас. Была причина, по которой я считал ее ядом для динамики нашей стаи, и она доказывала это снова и снова.

Хантер обнял омегу, и я удивился, когда она позволила себе прислониться к нему. Их запахи переплелись, и при ближайшем рассмотрении я заметил на ее загорелой шее слабые следы укусов и засосов.

Келлан предупредил меня, что наш самодовольный альфа заявил на нее свои права после нападения. Если бы его волк вышел из-под контроля, он бы не успокоился, пока она не оказалась бы в безопасности в его объятиях. Без сомнения, Эммелин воспользовалась ситуацией, жадно впитывая все, что предлагал Хантер, и при этом ушла, не дав никаких обещаний на будущее.

Они не были связаны узами, это было совершенно ясно. На ней были лишь поверхностные метки, которые скоро исчезнут.

— Есть причина, по которой вы до сих пор не приняли ее в свою стаю узами? — встряла Сиссили, ее голос сочился снисхождением. — Вы бы избавили нас всех от кучи проблем, если бы держали свою омегу в безопасности, а не позволяли ей, свободной волчице, бродить повсюду, чтобы все могли ее унюхать.

Если бы она связала себя узами с нашей стаей, наши запахи смешались бы, и она носила бы наши укусы, предупреждая всех остальных оборотней, что она занята. Мы бы также могли чувствовать ее через узы и знать, когда она в беде. Не то чтобы Эммелин было на это хоть сколько-нибудь не плевать.

Голос Келлана стал непривычно жестким.

— Того факта, что она живет в нашем доме, должно быть достаточно в качестве предупреждения. И пусть будет известно, что мы уничтожим любого оборотня, который прикоснется к нашей паре.

Я ненавидел нотки скорби в его голосе. Мне была нужна жизнерадостность Келлана, чтобы не утонуть в своем прошлом, и это было еще одной причиной желать, чтобы эта омега никогда не появлялась в нашей жизни.

Почти все проигнорировали Сиссили, предпочитая обсуждать дальнейший план действий. Я заставил себя дышать сквозь раздражение, надеясь, что это не повлияет на сегодняшнюю игру. Она должна была состояться, открывая сезон и возвращая нас к привычному распорядку.

— Мы доставим тело Гарри его семье, — сказал Альфа Джералсон, и его голос дрогнул. — Он был хорошим парнем, и я пообещаю им, что это не останется безнаказанным.

Запах шоколада и меда становился все сильнее и глубже, по мере того как печаль Эммелин просачивалась в комнату. И хотя формально она не сделала ничего плохого, я не собирался давать ей поблажек. Может, она и не пыталась сбежать, но должна была сообщить кому-то из нас, что уходит одна. Ее предупреждали об опасностях, подстерегающих омегу без пары.

Я не был сторонником обвинения жертвы, но трудно было не признать, что часть вины лежала на ней. Она была омегой и знала об опасностях. Знала и проигнорировала.

В какой-то момент Эмми придется выбрать свое будущее, но для меня будет уже слишком поздно.

Я никогда не приму ее в квинтет узами.

Никогда, черт возьми.

Глава

Тридцать восемь

Келлан и Хантер отказывались отходить от меня ни на шаг.

После того как другие члены совета ушли, Слэйд со своим отрядом отправился на земли стаи, чтобы идти по запахам и вести расследование, а для починки ворот прибыла бригада. На дежурство заступили новые охранники, чтобы обеспечить безопасность на улице, но я так и не лишилась своих личных телохранителей.

Только спустя несколько часов до меня по-настоящему дошло, насколько я была близка к тому, чтобы меня похитили и продали. Годы, проведенные в мире людей, настолько притупили мои инстинкты, что я забыла, насколько серьезно положение омеги без пары в городах. Да, я боялась своей стаи, но стала слишком беспечной по отношению ко всем остальным.

Ближе к обеду я решила, что с меня хватит хандры.

— Я иду плавать, — заявила я, и оба альфы резко повернулись ко мне.

Я сидела на диване, по обе стороны от меня — по гигантскому оборотню, и хотя телевизор был включен, никто из нас не обращал на него внимания.

— Я знаю, что обстановка будет напряженной, пока мы не выясним, кто стоит за нападением. Но я не могу так жить.

Хантер издал разочарованное рычание.

— Нам следовало оставить Джонса в живых. Я понял, что облажался, в тот самый момент, как вырвал ему кишки, но когда мы учуяли на нем твой страх, мой волк захотел его смерти.

Я сжала его бедро, надеясь, что этот жест покажется утешающим, и изо всех сил старалась не зацикливаться на его твердых мышцах. Мышцах, которые напомнили мне, как совершенно разбита я была под его прикосновениями ранее. У нас не было секса — черт, мы даже не целовались — но это все равно был самый интимный и невероятный сексуальный опыт в моей жизни.

Несмотря на все мои старания, я впала в тяжелую одержимость этими альфами и не была уверена, что когда-нибудь смогу из нее выбраться.

— Я не виню тебя за то, что ты действовал инстинктивно, когда этот инстинкт велел спасти меня и отомстить за меня. Ни одна омега не могла бы и просить о большем от своей стаи. Не переживай о том, кто с ним работал, я сомневаюсь, что они сдадутся. Они вернутся, и тогда мы сможем надрать им задницы.

Келлан откинул голову на диванные подушки.

— То, что они не сдадутся, и беспокоит меня. — Мой золотой мальчик выглядел уставшим, и это меня не особо радовало. — Поэтому я не отойду от тебя ни на шаг, пока мы с этим не разберемся.

Из груди Хантера снова донесся рокот.

— У тебя есть час, чтобы добраться до катка. Иначе пропустишь первую игру сезона.

Я знала ответ Келлана еще до того, как он открыл рот.

— Мне, честно говоря, насрать. Я люблю хоккей, но бросил бы его сегодня же, если бы пришлось выбирать между игрой и безопасностью Эмми.

— Ни за что, — быстро выпалила я. — Честно, я не хочу, чтобы ты когда-либо отказывался от того, что любишь, ради меня. Обещаю, я буду на игре и буду смотреть, как ты играешь. В целости и сохранности, прямо у тебя на виду. — Повернувшись к Хантеру, я добавила: — И если у тебя есть дела, не позволяй мне тебя здесь задерживать. За мной не нужно присматривать, как за ребенком, особенно в доме стаи.

Хантер издал мрачный, невеселый смешок.

— «Ривз Индастриз» переживет день-другой без меня. Нет другого места, где бы я хотел быть больше, чем рядом с тобой, Эмми. Я буду с тобой во время хоккейного матча, а потом и вечером, если ты все еще захочешь работать в «Луксурии».

Работа. Моя сегодняшняя смена совсем вылетела из головы со всем этим, но деньги мне были нужны.

— Спасибо вам обоим за то, что вы здесь. Я не хочу показаться неблагодарной за вашу поддержку и защиту, просто я к такому не привыкла.

Келлан обнял меня, усаживая к себе на колени.

— Лучше привыкай, красотка. Постоянное присутствие одного из нас рядом — твоя новая норма.

Жар его тела в сочетании с жаром взгляда Хантера опьянял. После того, как Хантер неистово поглощал меня наверху, я могла думать лишь о том, чтобы оказаться зажатой между этими двумя альфами, но уже по-другому.

Мои фантазии прервались, когда Келлан вскочил на ноги и закинул меня себе на плечо. Он понесся через дом, а я была слишком ошеломлена, чтобы хоть как-то возразить. В поле зрения появился бассейн, и у меня едва хватило времени набрать воздуха, прежде чем он бросил нас обоих в воду, полностью одетых.