Если, конечно, вообще можно за такое благодарить.

Наверняка поля и леса полны трупов животных, которые не чувствовали опасности и просто умирали на месте. Но животных в мире еще много, они придут и заселят освободившиеся территории. А вот люди…

Фэлри дал им шесть дней, и половина срока уже истекла. Эмиттеры продолжали двигаться, медленно, неумолимо, точно гигантский пресс, прижимая огромную массу людей все ближе и ближе к побережью. Скученность росла, еды не хватало, драки, убийства и грабежи стали обычным делом. Питер и Сильван соблюдали крайнюю осторожность и не расставались с оружием ни днем, ни ночью.

Ночевали во флаере, который прятали в лесу неподалеку от очередного города. Казалось рискованным оставлять его без охраны, но даже если кто-то его и обнаружит, все равно не сможет запустить.

Расспросив о Крис в двух попавшихся по пути тавернах, Сильван и Питер решили перекусить в третьей, где уже ничего не осталось, кроме безвкусной похлебки из картошки и какой-то травы. Даже она стоила кучу пласта — хозяин схватил его с такой жадностью, что Питер невольно усмехнулся.

Мир вот-вот погибнет, однако кое-кто продолжает наживаться и, наверное, умрет в обнимку с мешочками пласта.

— Думаю, нужно лететь прямо к побережью, — Питер сунул в рот ложку похлебки и поморщился, — мама наверняка вернулась туда, как только увидела, что творится.

Сильван покачал головой.

— С нее станется пойти навстречу Барьеру, чтобы убедиться, что он и правда существует. Хотя, наверное, ты все-таки прав.

— Значит, летим в Ройн?

Сильван с каменным лицом все сыпал и сыпал соль себе в тарелку. Питер схватил его за запястье.

— Отец!

— Я полечу в Ройн, — произнес Сильван, не поднимая глаз, — полечу один.

Сердце Питера потяжелело, точно камень. Он боялся этих слов — и в то же время знал, что они неизбежно прозвучат.

— С Мелл Фэлри что-то случилось, — уверенно продолжил Сильван, — иначе он уже остановил бы все это.

— Ты так в нем уверен? — Питер криво усмехнулся. — Вы знакомы всего один день!

— Ратоборцев интуиция никогда не подводит, — хладнокровно заметил Сильван, — ты сам разве не чувствуешь, что он в беде?

Питер отвел глаза. Последние дни он так беспокоился о родителях, что затолкал мысли о Фэлри как можно дальше и старался к ним не возвращаться. Он не рассказал отцу об их ссоре и о том, что пояс эр-лана, возможно, испорчен, а это значит, что он погиб. Решил просто найти маму и отвезти их с отцом за Барьер. И только убедившись, что им ничто не угрожает, лететь на поиски Фэлри.

На спасителя человечества он и правда не тянет и не собирается претендовать на эту роль. Кроме того, за последние несколько дней его мнение о людях в целом упало так, что от земли не разглядишь. И меньше всего хотелось помогать кому-то и кого-то спасать.

Под взглядом отца Питер не выдержал и сердито буркнул:

— Что?

— Я должен тебе сказать? — произнес Сильван неожиданно жестко. — Сам не понимаешь?

— Я не могу!.. — рявкнул Питер и, когда все немногочисленные посетители таверны обернулись к нему, сбавил тон и прошипел: — Я не могу оставить тебя и маму! Да еще ради этих…

Он бросил выразительный взгляд за окно.

— А ведь я тебя спрашивал — тогда, в деревне, — хочешь ли ты помочь только нашей семье или всем людям, — печально промолвил Сильван.

— Это было до того, как меня решили посадить под замок, чтобы «разобраться», — отрезал Питер, — думаешь, кто-то меня бы выпустил, когда началась паника? Эти штуки давным-давно миновали нашу деревню…

Сильван аккуратно положил истертую ложку на стол и сцепил пальцы под подбородком.

— Ну предположим. А Меллу Фэлри ты помочь не хочешь?

— Да что ты, в самом деле, прогоняешь меня⁈ — возмутился Питер и снова поспешно понизил голос: — Я понятия не имею, где он! Как я могу ему помочь? Лучше помогу вам!

— Питер! Очнись! — произнес вдруг Сильван еще более сурово. — Хватит нести чушь!

Это было настолько на него не похоже, что Питер в изумлении уставился на отца. В их семье роль «плохого парня», который всех шпыняет и строит, обычно выполняла мама. Отец был той мягкой силой, которая мирит, успокаивает и даже в гневе не повышает голоса. Быть может, поэтому Питеру всегда казалось, что он в каком-то смысле сильнее, должен оберегать и защищать отца. Жесткие слова стали такой же неожиданностью, как если бы на него яростно набросился месячный котенок или щенок.

— Посмотри, во что превратился наш мир! — продолжал Сильван в той же манере. — Паника будет только усиливаться, еще три дня — и все кончено. Нам никогда не найти маму! Останови все это, спаси всех людей — только тогда ты спасешь и нас!

Питер низко опустил голову, чтобы отец не заметил приливших к глазам слез, но тот резко встряхнул его за плечо.

— Твоей матери здесь нет, поэтому я говорю тебе — соберись! Мелл Фэлри потерпел неудачу, теперь ты наша единственная надежда, единственный, кто еще может хоть что-то изменить! Лети в Оморон прямо сейчас, слышишь? Немедленно!

Питер проглотил застрявший в горле ком и с усилием кивнул. Неуверенно взглянул в резкое лицо отца — темные брови сдвинуты, глаза сверкают. В этот миг он неожиданно сильно походил на маму.

— Встретимся в Ройне, когда все закончится… так или иначе. Давай же, Питер! Вставай! Иди!

— Ч-что, прямо сейчас⁈

— Да, Темный тебя забери!

Питер неуверенно поднялся, все еще плохо соображая. Сильван подтолкнул его к двери. Время словно бы замедлилось, движения людей вокруг стали плавными, точно под водой.

На пороге Питер обернулся. Отец не смотрел в его сторону — хлебал пересоленную, остывшую похлебку с таким остервенением, словно уничтожал злейшего врага.

Страшный шум и гвалт, к которому Питер уже вроде бы привык, сейчас оглушили его. Он оглянулся — медленно, словно во сне. Улица, на которой стоял трактир, уходила в тень, превращаясь в узкую, сырую щель между громоздившимися друг на друге домами. Никогда не знавшие солнца, они были намертво сплетены вечной паутиной бельевых веревок.

Хотелось забраться в эту щель, сесть у холодной стены, обхватить колени руками — и пусть все идет, как идет. Не двигаться с места, пока эмиттеры не доберутся и до этого городишки и не уничтожат в нем все живое, а вместе с ним и проблемы Питера.

Он и вправду забрался в просвет между домами, но садиться не стал. Наоборот — провел ладонью над поясом и осторожно, не привлекая внимания, поднялся над крышами, потом выше, еще выше — и вот уже город стал похож на игрушечную крепость, сложенную ребенком из веточек и соломы.

Погода разгулялась, лишь над горизонтом висела туманная дымка. Питер присмотрелся и ахнул — цепочка эмиттеров просматривалась даже отсюда почти полностью. Они парили над лесами, образовывая огромную дугу, медленно, но верно загибавшуюся к побережью. Все дороги перед ними потемнели от огромного количества людей, спасающихся от смерти. Так загонщики с воплями, трещотками и погремушками преследуют одуревших от страха животных, пока они не выскочат прямо под арбалеты охотников.

«Но мы не животные. Темный вас забери, мы не животные!»

Всхлипнув, Питер ринулся вперед, в ушах засвистел ветер. Он старался не смотреть вниз, на погибающих людей, в голове было пусто, как в пересохшем колодце.

Как мог отец прогнать его от себя, отправить в Оморон, словно в ближайший город за тканью или сапогами⁈ Знания Питера ограничивались изучением здания в форме цветка, ближайшего парка и флаерной площадки. А, ну еще балкона башни, с которого он сверзился вниз головой, и площади Дебатов. Что он такого сможет сделать в Омороне, чего не смог Фэлри⁈

Какое-то время Питер просто летел без цели и смысла. Над зловещими серыми дисками не смог сдержать дрожь, хоть и знал, что находится выше границы Барьера. Летел еще какое-то время, пока не различил далеко впереди свою деревню.

Мама никак не могла там оказаться — хотя, зная Крис, можно было предположить, что ее и Барьер не остановит. И все же Питер не удержался и опустился во дворе родного дома.