— Я возьму, — сказал я, и в моём голосе не было сомнений.

Игорь удивлённо поднял бровь, и в его глазах мелькнуло что-то, чего я раньше не замечал — может быть, надежда, а может быть, просто любопытство.

— Ты серьёзно? — спросил он, и в его голосе впервые прозвучала нотка неуверенности.

— Абсолютно серьёзно, — я посмотрел ему прямо в глаза. — Нам нужен кто-то быстрый и сильный для физического этапа эстафеты. Ты быстрее любого первокурсника, я это видел. И ты сильнее. Ты пройдёшь полосу препятствий быстрее, чем кто-либо другой, и это даст нам преимущество, которое мы не получим больше нигде.

Игорь молчал долго, глядя на свои руки, на учебник, на деревья за моей спиной. Дождь моросил, и капли оседали на его плечах, на страницах книги, которую он так и не закрыл. В парке было тихо — только редкие прохожие торопились по своим делам, да где-то вдалеке кричала ворона.

— Ты уверен, что хочешь меня в свою команду? — спросил он наконец, и в его голосе не было прежней уверенности — только тихая, почти незаметная надежда. — Люди будут косо смотреть. Они будут говорить, что ты взял в команду непонятно кого, что ты сошёл с ума. Тебе это нужно?

— Мне плевать, что будут говорить, — я пожал плечами. — Мне нужна победа. А ты — мой шанс на эту победу. Так что решай. Завтра последний день подачи заявок.

Игорь снова замолчал. Его лицо было непроницаемым, но я видел, как его пальцы сжали книгу так, что побелели костяшки. Он думал — и я не торопил его.

— Ладно, — сказал он наконец, и в его голосе появилась та же спокойная уверенность, что и раньше. — Уговорил. Но если я умру на этом вашем Кубке, похоронишь меня с почестями, как положено. Чтобы не как монстра с изнанки, в яме за углом, а по-человечески.

— Договорились, — я протянул руку, и он её пожал — крепко, до хруста в костяшках.

Мы сидели ещё немного, глядя на дождь, который всё никак не хотел заканчиваться. Листья кружились в воздухе, падали на мокрую землю, прилипали к скамейкам и дорожкам. Где-то вдалеке прозвенел звонок, оповещая о начале занятий.

— Пойду, — сказал я, поднимаясь. — У меня ещё лекция.

— Иди, — Игорь снова взял в руки учебник, но я заметил, что он не открыл его — просто держал, глядя на обложку.

Я пошёл к главному корпусу, чувствуя, как когти под кожей отозвались лёгким покалыванием — будто они тоже ждали этого Кубка, будто им было тесно под кожей и они хотели выйти на свободу. Я не стал их выпускать — не сейчас, не здесь, — но мысленно пообещал им, что скоро они получат свою работу.

Дождь всё моросил, и я поднял воротник куртки, прячась от капель. Впереди был новый день, новые заботы, новые решения. Завтра я подам заявку на Кубок, и тогда уже не будет пути назад. И нужно обязательно взять ученика. Я решился!

После разговора с Игорем я отправился на индивидуальное занятие к Юрию, и настроение было странным — с одной стороны, я наконец-то решил вопрос с командой для эстафеты, и это радовало, но с другой — мысль о Кленове, который будет судить магические дуэли, не давала покоя. Этот человек не прощал обид, и я был уверен, что он сделает всё, чтобы отомстить за унижение своего протеже, даже если для этого придётся нарушить правила или закрыть глаза на то, что закрывать не следовало.

Юрий ждал меня в своей мастерской, и я застал его за привычным занятием — он сидел за столом, заваленным старыми книгами и свитками, и что-то записывал в потрёпанный блокнот, который всегда носил с собой. Комната, которую он использовал для занятий, была заставлена странными артефактами — от простых медных колец до сложных конструкций из серебра и незнакомых мне сплавов, назначение которых я понимал только наполовину, а то и меньше.

— Ты сегодня какой-то задумчивый, — сказал Юрий, откладывая ручку и жестом предлагая мне сесть на стул напротив. — Что случилось? Опять проблемы с имением? Или девушки?

— Не угадал, — я сел, положил руки на колени. — Кубок объявили. Первокурсников. Среди судей — Кленов.

Юрий помрачнел, и в его глазах мелькнуло что-то, чего я раньше не замечал — не страх, нет, скорее озабоченность человека, который знает, о ком идёт речь.

— Я слышал, — сказал он, и в его голосе не было удивления. — И что, ты решил участвовать?

— Пока не знаю, — я пожал плечами. — Но команду для эстафеты уже собрал. Леонида взял и Игоря.

— Игоря? — Юрий поднял бровь. — Того самого, который выпал из портала? Он же не маг.

— На физическом этапе магия не нужна, — ответил я. — А он быстрее и сильнее любого первокурсника. Это даст нам преимущество.

Юрий посмотрел на меня долгим взглядом, потом кивнул и откинулся на спинку стула, заложив руки за голову.

— Ладно, — сказал он. — Это твоё дело. И что-то мне подсказывает, что ты знаешь про него что-то особенное. Но если ты собрался участвовать в Кубке, тебе нужно подготовиться. Твоей магии, той, что от Росса, и регенерации, и защиты от ментала будет достаточно для выживания, но для победы нужны дополнительные усиления. Нельзя полагаться только на то, что есть — у твоих соперников могут быть артефакты и плетения, о которых ты даже не слышал.

— Я здесь именно для этого, — я кивнул.

Юрий поднялся, подошёл к одному из стеллажей и начал перебирать свитки, бормоча что-то себе под нос. Через минуту он нашёл то, что искал, и вернулся к столу, разворачивая передо мной старую, потрёпанную схему, испещрённую символами, которые я видел впервые.

— Вот, смотри, — он ткнул пальцем в один из узоров. — Это усиление реакции. Накладывается на темечко, работает постоянно, не требует активации. Твоё тело будет реагировать быстрее, чем мозг будет успевать думать. На дуэли и на полосе препятствий — незаменимая вещь. Но есть минус: если привыкнешь, без него потом будет тяжело.

— А другие варианты? — спросил я, разглядывая схему.

— Есть, — Юрий развернул ещё два свитка. — Временное повышение выносливости. Позволяет дольше сохранять пик формы, но расходует энергию источника довольно быстро. Для короткой дуэли — в самый раз. И закалка кожи — защита от физических ударов, без магического вмешательства. На полосе препятствий пригодится, если упадёшь или зацепишься.

Я смотрел на схемы и думал. Регенерация у меня уже была, и спасибо за это Россу — без неё я бы не раз сложил голову на изнанке. Ментальная защита тоже была — руна, которую я создал ещё в академии, работала надёжно, и я мог не бояться, что Кленов или кто-то из его приспешников попытается воздействовать на меня через магию разума. Значит, эти два направления можно было отбросить и сосредоточиться на том, что действительно пригодится на соревнованиях.

— Беру усиление реакции, — сказал я, отодвигая два других свитка. — На дуэли скорость решает всё. Если я буду быстрее соперника, я смогу перехватить инициативу и не дать ему даже шанса на атаку. А на полосе препятствий каждая секунда на счету.

— Хороший выбор, — Юрий кивнул, и в его голосе прозвучало одобрение. — Тогда приступай. Накладывать будем прямо сейчас, пока я здесь и могу подстраховать, если что пойдёт не так. Первый раз всегда сложно, даже с такими простыми плетениями.

Он протянул мне тонкую иглу из незнакомого металла — я видел такие у артефакторов, но сам никогда не пользовался. В моём магическом зрении игла светилась тусклым серебристым светом, будто была покрыта слоем застывшей магии.

— Держи, — сказал Юрий. — Это инструмент для нанесения. Главное — не торопись и не дёргайся. Одна ошибка — и придётся начинать заново, а времени у нас не так много. Завтра последний день подачи заявок, а послезавтра, скорее всего, начнутся отборочные.

Я взял иглу, и пальцы чуть дрогнули — не от страха, нет, скорее от осознания ответственности. Я много раз накладывал на себя плетения, но каждый раз это было волнительно, как в первый раз. Юрий встал за моей спиной, чтобы видеть, что я делаю, и положил руку мне на плечо — не тяжело, просто для поддержки.