— Начинай, — сказал он.

Я глубоко выдохнул, расслабился и начал.

Процесс занял больше часа, хотя Юрий говорил, что опытный артефактор справился бы за пятнадцать минут. Я работал медленно, аккуратно, боясь ошибиться — каждая линия, каждый завиток должны были лечь идеально, иначе всё пришлось бы начинать заново, а я не был уверен, что у меня хватит терпения и сил на второй подход.

Юрий не торопил, только иногда подавал голос — «чуть левее», «глубже», «не спеши». В его голосе не было нетерпения, только спокойное, размеренное руководство, будто он занимался этим всю жизнь и привык учить таких же неумелых новичков, как я.

Когда я нанёс последнюю линию, игла выпала из моих пальцев и со звоном покатилась по полу. Я не стал её поднимать — смотрел на свою руку, на затылок, который чувствовал себя так, будто кто-то провёл по коже ледяным пальцем.

— Проверяй, — сказал Юрий.

Я сосредоточился, прислушался к себе. Плетение легло ровно, без перекосов и разрывов, и я чувствовал, как оно пульсирует в такт сердцу, вплетаясь в мои каналы. Мир вокруг стал чуть медленнее — я заметил это по тому, как Юрий поднёс руку к лицу, чтобы потереть переносицу. Обычно я не успевал уследить за этим движением, но сейчас видел его отчётливо, будто время замерло.

— Работает, — сказал я, и в моём голосе прозвучало удивление — я не ожидал, что эффект будет таким заметным.

— Отлично, — Юрий хлопнул меня по плечу, и я заметил, как его ладонь движется медленнее, чем обычно — непривычное, но приятное ощущение. — Завтра, если успеем, сделаем ещё одно. Но сегодня хватит — перегружать источник не стоит. Иди отдыхай, завтра будет трудный день.

— Спасибо, — я поднялся, чувствуя, как ноги слегка дрожат — не от усталости, скорее от выплеска адреналина.

— Не за что, — Юрий махнул рукой. — Ты мой ученик, и я хочу, чтобы ты победил. Не ради меня — ради себя. И помни, что бы ни случилось на этом Кубке, главное — вернуться живым. Победа — это хорошо, но жизнь дороже.

Я кивнул, забрал свою куртку и вышел.

Вечером, когда я вернулся в особняк, уже темнело, и в окнах горел тёплый, уютный свет, который всегда действовал на меня успокаивающе. Василий, как обычно, хлопотал на кухне, и из открытой двери доносились запахи жареного мяса и свежей зелени — старый слуга знал, что после тяжёлого дня мне нужно плотно поесть, и готовил с особым старанием.

Девушки уже сидели за столом в столовой, и я заметил, что они выглядят взволнованными — Арина что-то оживлённо рассказывала, жестикулируя, а Лиля слушала её, иногда кивая, но по её лицу было видно, что она думает о чём-то своём.

— А, герой вернулся! — воскликнула Арина, когда я вошёл. — Садись, рассказывай. Где ты пропадал весь день? После лекций тебя никто не видел.

— У Юрия был, — я сел на своё место, взял салфетку. — Готовился к Кубку.

— И как? — Арина пододвинула ко мне тарелку с супом. — Успешно?

— Вроде да, — я взял ложку. — Одно плетение уже на мне. Завтра, если успею, сделаю ещё одно.

Лиля подняла на меня глаза, и в её взгляде мелькнуло что-то, похожее на одобрение.

— А мы записались, — сказала она тихо, но твёрдо. — Арина — на физическое многоборье, я — на магическую дуэль.

— Я знаю, — я кивнул. — Вы говорили.

— И мы хотим, чтобы ты тоже участвовал, — Арина отложила вилку и посмотрела на меня в упор. — Не только в эстафете. В магической дуэли. Ты же лучший боец на первом курсе, если не во всей академии. Если ты не будешь участвовать, это будет нечестно.

— Я подумаю, — ответил я, отхлёбывая суп.

— О чём тут думать? — Арина всплеснула руками. — Кленов будет судить, и если ты не покажешь себя, он решит, что ты испугался. А если ты покажешь себя и победишь — это будет лучший ответ на все его прошлые обиды.

Я промолчал, потому что она была права. Кленов действительно мог решить, что я испугался, и использовать это против меня. Но с другой стороны, участвовать в соревновании, где один из судей тебя ненавидит, — это риск, и риск немалый.

— Я подумаю до завтра, — повторил я. — Сегодня последний день подачи заявок. У меня есть время.

— Ладно, — Арина не стала спорить, но по её лицу было видно, что она недовольна моей нерешительностью. — Но если ты не запишешься, я сама тебя запишу. Без твоего согласия.

— Угрожаешь? — я усмехнулся.

— Предупреждаю, — она поджала губы, но в глазах уже плясали смешинки.

После ужина я поднялся к себе, чтобы продолжить работу над плетениями — Юрий говорил, что завтра мы сможем сделать ещё одно, если я не перегружу источник, но я хотел попробовать сам, без его помощи. Алиска сидела на подоконнике, свернувшись клубком, и смотрела на меня своими золотыми глазами, но не мешала — чувствовала, что я сосредоточен.

Я работал долго, почти до полуночи, но так и не смог закончить — руки дрожали от усталости, и я боялся ошибиться. В итоге отложил иглу, убрал схему в ящик стола и лёг спать, чувствуя, как тело гудит от напряжения.

Алиска тут же перебралась с подоконника на кровать, свернулась у меня в ногах, и я провалился в глубокий, без сновидений сон.

Утро следующего дня выдалось хмурым, но без дождя — небо было серым, тяжёлым, но сухим, и это радовало. Я проснулся рано, чувствуя, что выспался, хотя лёг поздно, и быстро позавтракал, пока Василий ворчал, что барин опять не доел.

В академию мы поехали вместе с девушками, и всю дорогу Арина рассказывала о своих планах на физическое многоборье — она решила, что будет бегать кросс и метать копьё, потому что это её сильные стороны. Лиля молчала, глядя в окно, но я заметил, как её пальцы сжимают край платья — она нервничала, хотя и не показывала этого.

Первая лекция была по истории магии, и преподаватель, сухой старик с монотонным голосом, рассказывал о реформах Кречетова-Третьего, но я слушал вполуха, потому что мысли были заняты другим — составом команды, предстоящими тренировками, Кленовым, который будет судить. Я машинально записывал даты и имена, но в голове прокручивал возможные схемы боя на магической дуэли, если я всё-таки решусь участвовать.

Вторая лекция была по основам артефакторики, и Алевтина Павловна, как всегда, была энергична и резка — она объявила, что на следующем занятии мы будем разбирать боевые артефакты, и посоветовала готовиться, потому что будет сложно. Я слушал внимательнее, потому что артефакторика мне пригождалась не раз, и каждое новое знание могло пригодиться на Кубке.

После лекции она отозвала меня в сторону и спросила, правда ли, что я собрал команду на Кубок.

— Правда, — ответил я.

— И кто в команде? — она смотрела на меня поверх очков, и в её глазах было любопытство.

— Леонид и Игорь, — сказал я.

— Игорь? — она удивилась. — Тот самый, который выпал из портала? Он же не маг.

— На физическом этапе магия не нужна, — повторил я свою любимую фразу, которая уже начинала приедаться даже мне самому. — А он быстрее и сильнее любого первокурсника.

— Ну-ну, — Алевтина Павловна хмыкнула. — Смотри, чтобы твоя самоуверенность не вышла тебе боком. И помни — Кленов будет судить, и он не простил прошлого унижения. Если ты выйдешь на арену, он сделает всё, чтобы ты проиграл. Будь осторожен.

— Я знаю, — кивнул я.

Она ещё раз хмыкнула и ушла, оставив меня одного в коридоре.

После лекций я отправился к доске объявлений, где уже собралась толпа. Очередь на запись растянулась на полкоридора, студенты толкались, спорили, кто-то пытался пролезть без очереди, и в этом гуле голосов было трудно разобрать отдельные слова.

Арина и Лиля встали вместе со мной, Леонид подошёл чуть позже и встал за нами.

— Ты решил? — спросил он, и в его голосе было нетерпение.

— Решил, — я кивнул. — Буду участвовать. И в эстафете, и в магической дуэли.

— Отлично! — Леонид просиял. — Теперь у нас есть шанс.

В очереди мы простояли около получаса, и за это время случился небольшой конфликт — какой-то студент с важным видом, одетый в дорогой костюм, который явно стоил больше, чем мой особняк, попытался пролезть вперёд, отталкивая девушку, которая записывалась раньше него.