— Кстати, — сказала Арина, поворачиваясь к Игорю. — К тебе сегодня подходили какие-то девушки.

— Подходили, — он не отрицал.

— И что ты им ответил?

— Сказал, что подумаю.

— А что думать? — Арина усмехнулась. — Девушки красивые, вежливые. Сходил бы, развеялся.

— Может быть, — ответил Игорь, и в его голосе впервые за долгое время прозвучала нотка смущения.

Леонид, услышав это, фыркнул в кружку, и я понял, что сегодняшний день действительно удался.

Поздно вечером, когда все разошлись по комнатам, я сидел на крыльце, глядя на звёзды, и чувствовал, как Алиска внутри меня подаёт голос.

«Ты доволен, пап?» — спросила она, и в её голосе не было обычной сонливости — скорее, спокойная удовлетворённость.

«Доволен, — ответил я. — Но это только половина дела. Впереди финал».

«Кленов всё-таки постарается нагадить, — сказала она, и в её голосе прозвучала уверенность, которая могла означать только одно: она чувствовала это, чувствовала его злость и его желание отомстить. — Он не простил тебе вчерашнего разговора».

«Пусть попробует, — ответил я. — Я готов».

Утро после триумфального прохождения командного этапа выдалось на удивление спокойным — солнце светило в окна, Василий, как всегда, гремел посудой на кухне, и в воздухе пахло блинами и топлёным маслом. Я сидел за столом, методично уничтожая очередную порцию, когда в дверь постучали, и на пороге появился наш верный мажордом с конвертом в руках, перевязанным тёмно-синей лентой с серебряной печатью.

— Ваше благородие, — он протянул мне письмо, и в его голосе прозвучало то особенное, почтительное выражение, которое он использовал только когда речь шла о действительно важных вещах. — Только что доставили. Посыльный сказал, что ответ нужен сегодня до обеда.

Я взял конверт, взвесил на ладони — бумага плотная, дорогая, печать с изображением какой-то птицы с длинным клювом. Внутри оказалось приглашение, написанное каллиграфическим почерком, с завитушками и тщательно выведенными буквами.

«Многоуважаемый барон Андрей Сергеевич Росомахин, — начиналось письмо, и я невольно усмехнулся, потому что такие обороты речи обычно использовали старики из высшего общества, а не студенты. — Позвольте пригласить вас и ваших спутниц на скромный ужин в честь завершения отборочных этапов Кубка первокурсников, который состоится сегодня в моём особняке на нулевой изнанке академии. Буду рад видеть вас в числе гостей. С уважением, княжич Владимир Сергеевич Дятлов».

— Княжич Дятлов? — я поднял бровь, поворачиваясь к Арине, которая как раз вошла в столовую и теперь с любопытством разглядывала конверт.

— Дай посмотреть, — она выхватила письмо из моих рук, пробежала глазами и присвистнула. — Ого, это серьёзно. Владимир Дятлов — внучатый племянник того самого князя Дятлова, который входит в ближний круг императора. Он учится на четвёртом курсе, богат, но не дурак. Коллекционирует полезные знакомства, говорят, что у него записная книжка толще, чем иной справочник.

— И что ему от меня нужно? — спросил я, отодвигая тарелку.

— От тебя? — Арина усмехнулась, садясь напротив. — От тебя ему нужно то же, что и от всех остальных, быть в курсе. Дятлов не из тех, кто дружит сердцем. Он дружит головой. Если ты ему интересен — значит, ты полезен. Или можешь стать полезным в будущем.

— Звучит как предупреждение, — заметил я. — Впрочем, для танца нужны двое, а в эти игры можно играть и вдвоём.

— Это и есть предупреждение, — она взяла с блюда блин, свернула трубочкой и макнула в сметану. — Дятлов не враг, но и не друг. Просто человек, который хочет знать всё обо всех. Если будешь с ним вежлив и осторожен — ничего плохого не случится. А может, и в чём-то поможете друг другу, если общие интересы вдруг образуются.

Лиля, вошедшая следом и молча слушавшая наш разговор, села на своё место и спросила:

— А если не будем «вежливы и осторожны»?

— Если не будем — он просто вычеркнет нас из своей записной книжки, — ответила Арина. — И всё. Он не мстительный, он прагматичный. Ему не нужны враги, ему нужны контакты.

— Тогда пойдём, — сказал я. — Интересно посмотреть, что за зверь такой, княжич Дятлов. Вы готовы, красавицы?

— Пойдём, — согласилась Арина, и в её голосе прозвучал азарт охотницы, которая чувствует, что дичь стоит того, чтобы за ней поохотиться.

Сборы заняли почти два часа, и я в очередной раз убедился, что женщины и время — понятия несовместимые. Арина перемерила три платья, прежде чем остановилась на тёмно-синем, с закрытой спиной и небольшим, но изящным декольте. Лиля выбрала более скромное, светло-серое, с длинными рукавами и высокой горловиной, и в нём она выглядела не просто красивой, а почти нереальной, будто сошла с какой-то старинной картины.

Я надел свой лучший костюм — тот самый, тёмно-синий, который шили на заказ ещё в самом начале моего пути в новой жизни, когда Василий гонял меня по примеркам, и который с тех пор висел в шкафу, дожидаясь своего часа. Он сидел идеально, даже сейчас, когда я немного раздался в плечах и груди, и в нём я чувствовал себя не просто бароном, а кем-то большим — графом, князем, кем-то, кто привык, чтобы его слушались, а не смотрели сверху вниз.

— Выглядишь отлично, — сказала Арина, оглядев меня с головы до ног. — Даже слишком. Будь осторожен, местные красавицы могут заинтересоваться.

— У меня есть вы, — ответил я, и она засмеялась.

Лиля покраснела, но ничего не сказала.

Особняк Дятлова на нулевой изнанке оказался красивым, но не кричащим — трёхэтажное здание из светлого камня, с колоннами у входа и большими, высокими окнами, за которыми горел тёплый, уютный свет. Вокруг были разбиты аккуратные клумбы, и даже поздней осенью здесь цвели какие-то странные, невиданные мной цветы — явно изнаночные, с магической подпиткой.

У входа нас встретил слуга во фраке и с идеально прямой спиной, который принял наши плащи и проводил в большой зал на втором этаже. Внутри было шумно — человек пятьдесят гостей, разбившихся на небольшие группки, обсуждали что-то с бокалами шампанского в руках. Играла лёгкая, ненавязчивая музыка, и в воздухе пахло духами, дорогим табаком и чем-то ещё, неуловимым, что я не мог определить.

— Ничего себе, — тихо сказала Лиля, оглядываясь. — Это у него «скромный ужин»?

— Для него — скромный, — усмехнулась Арина. — Привыкай, дорогая. У богатых свои причуды.

Арина, заметив знакомые лица, сразу же куда-то упорхнула, оставив меня и Лиллю стоять у входа. Лиля выглядела немного растерянной — она не привыкла к таким мероприятиям, и я чувствовал, как её пальцы чуть заметно дрожат, когда она поправляла воротник платья.

— Не волнуйся, — сказал я тихо, наклоняясь к её уху. — Ты здесь со мной. Если кто-то попытается тебя обидеть или просто сказать что-то неприятное — сразу зови.

— Я справлюсь, — ответила она, и в её голосе прозвучала та же твёрдость, которую я слышал на тренировках, когда она отрабатывала удары огнём. — Я не боюсь.

— Я знаю, — сказал я. — Просто напомнил.

В этот момент к нам подошёл молодой человек, которого я сразу узнал по фотографии в газетах — княжич Дятлов. Он был высок, строен, с тёмными, аккуратно зачёсанными волосами и умными, спокойными глазами, которые смотрели на мир с лёгкой, едва заметной усмешкой. На нём был строгий чёрный костюм, без всяких украшений, и только маленькая запонка в виде той же птицы на левом рукаве выдавала его принадлежность к древнему роду.

— Барон Росомахин, — он протянул руку, и я пожал её — крепко, но без вызова. — Рад, что вы приняли моё приглашение. Я много слышал о ваших успехах на Кубке.

— Слухи часто преувеличивают, — ответил я, и он усмехнулся.

— В вашем случае — нет, — сказал он, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на одобрение. — Я проверял.

Он перевёл взгляд на Лиллю, и я представил их:

— Лилия Сергеевна, моя невеста.

— Очень приятно, — Дятлов чуть склонил голову. — Вы сегодня самая очаровательная гостья.