— Да не то чтобы… — Старушка пожала плечами. — Я вообще не понимаю, кто мог бы украсть это… произведение. Скорей всего, это было сделано, чтобы досадить Легарну.

— Вы так полагаете?

— Ну а зачем же ещё? — Дия Далимба всплеснула маленькими руками. — Вот только я представить себе не могу, что такой человек, как Легарн…

Всё стало ясно довольно быстро. Нашей гостье просто хотелось порассуждать на заданную тему. Бывает такой тип старух. В Улье я не была знакома с подобными экземплярами, но часто встречала их на городских улицах. Эти шелестящие бабушки обязательно говорили, что мне в моём возрасте следовало бы двигаться более грациозно. Почему? Потому что я цвету. А если быстро и размашисто ходить, то никто этого не увидит. И замуж, следовательно, не возьмёт. Про мою латаную-перелатанную одежду, отпугивающую всех приличных людей, они, как ни странно, при этом ничего не говорили. Подслеповаты были, наверное. А вот походка — она более заметна, да.

Диу Сатар внимал россказням Далимбы как пророческим откровениям. Мне оставалось только слушать и кивать — хотя моих кивков никто не видел.

Потом, когда эта женщина ушла, я спросила у главы «Находки», зачем он вообще стал с ней разговаривать.

— Потому что может быть важна любая мелочь, — ответил Сатар, и в его голосе мне послышалась укоризна.

Сначала подумал, что я парусник сломала, теперь, видите ли, задала глупый, по его мнению, вопрос. Маг, между прочим, знал, кого брал на работу. Совершенно не предполагалось, что я сразу буду всё понимать в поиске важных вещей.

В кабинет вошёл Дольн. С папочкой, разумеется. Успел, наверное, сбегать, пока мы общались с бесполезной тёткой.

— Я посмотрел клетки, — сказал ему Сатар.

Ах, да, клетки. Пока я выманивала из ателье дочку нашего клиента, Дольн занимался торговцем попугаями, возле лавки которого заметил подозрительных личностей. Об этом он и сказал Сатару, попросив его проверить клетки торговца с помощью своего магического дара. По словам Дольна, клетки эти висели всюду, а окно, благодаря прочно установившейся хорошей погоде, было постоянно открыто.

— Что-нибудь нашли? — спросил Дольн.

— В днищах что-то спрятано. Но вряд ли картины. В любом случае, хорошо бы проверить. В порту, конечно, нам не расскажут, хотя они должны знать, всё-таки птиц постоянно привозят с Туямских островов и ещё откуда-то…

— Мне расскажут, — вдруг ляпнула я.

Коллеги посмотрели на меня с удивлением, словно забыли, что в кабинете находится кто-то, кроме них.

— И почему же они должны вам рассказать? — иронично поинтересовался Дольн. — У вас есть знакомые среди портовых грузчиков?

Но я смотрела на Сатара. А тот — на меня. Хмурясь, размышляя.

Всё-таки зря я разыгрывала перед ним комедию. Он всё про меня понял при первой же встрече. И всё равно предложил работу. Странный тип.

И так же он сейчас понимал, что я знаю вовсе не портовых грузчиков, а портовых попрошаек. А это прекраснейший источник информации.

— Хорошо, — сказал, наконец, маг, и я просияла. — Только осторожнее. Поговорите — и сразу назад.

Я выскочила за дверь кабинета, оставив Дольна недоумённо смотреть мне вслед.

Уже из-за закрывшейся двери до меня долетел вопрос, который, вообще-то, парню давным-давно пора было задать: «Кто она всё-таки такая?».

Но слушать, что ему ответит Сатар, я не стала — убежала переодеваться.

Кто я такая? Я та, кто, возможно, однажды украла твой кошелёк, диу Дольн. Хотя вряд ли, честно говоря. В Улье я лишь начинала учиться сложнейшему ремеслу карманницы и осмеливалась воровать только у откровенных простофиль. А ты на простофилю не похож.

Но вряд ли ты узнаешь о моём прошлом сегодня. По крайней мере, не от диу Сатара. Ему ни к чему признаваться, что в ряды его сотрудников затесалась бывшая беспризорница.

Когда я догадалась, что глава «Находки» понимает, с кем связался, и всё равно не гонит меня прочь, у меня как будто невидимая ноша свалилась с плеч. Я могла ошибаться, конечно, а значит, расслабляться было рано. Но хотелось бы всё-таки верить, что я кому-то нужна, даже несмотря на то, что когда-то считалась грязью в человеческом обличье.

А Дольну, если пристанет с вопросами, скажу, что я сирота, и что воспитывалась у дальней родственницы, бедной, но доброй женщины, жившей в домике на лесной опушке, но часто посылавшей меня в город за продуктами. Такая вот смесь правды и вымысла, которая может объяснить то, что добропорядочному горожанину покажется во мне странным. Подозрительные знакомства в порту, конечно, не объяснит, но, с другой стороны, эти самые знакомства ребёнку завести проще, чем взрослому. Заблудилась как-то раз, замёрзла, местные рыбаки пригласили погреться у костра, а кто-то потом и до дома довёл… Как показывает мой богатый опыт, в самые безумные истории люди верят охотнее всего. Но лучше всё-таки не поощрять желание Дольна и прочих любопытствующих задавать мне много вопросов. Проколоться на лжи легче, чем многие думают.

За размышлениями я и не заметила, как дошла до порта. Улыбнулась покачивающимся на воде лодкам со спущенными парусами и маленьким шхунам, вдохнула запах речной воды и рыбы…

— Ты что здесь делаешь?!

Вот ведь незадача! Развеж редко бывает в порту, но как только я решила заглянуть сюда по делу, он тоже притащился. И вообще-то это я должна задавать ему подобные вопросы: у меня тут много знакомых, я с самого детства вертелась у кораблей.

— Я здесь гуляю, — сообщила я Развежу немножко с вызовом.

— Ну да, гуляешь. Как будто я не знаю тебя! Высматриваешь меня? Шпионить вздумала?

— С какой стати? — оторопела я.

— Хороший вопрос. — Развеж чуть выпятил нижнюю губу и окатил меня взглядом чёрных глаз, как кипятком. Взгляд этот на момент задержался на моём шарфе. Несмотря на то, что лето уже практически вступило в свои права, я всё равно повязала шарф. Во-первых, потому что у реки ветер, а во-вторых, потому что шарф отлично скрывает шрам на шее. — А что ты здесь забыла тогда? У тебя же работа теперь.

Яду в это слово «работа» было вложено столько, сколько помоев сливают по вечерам в Дворницкий канал.

— И ты думал, моя работа заключается в том, чтобы сиднем дома сидеть? — рассмеялась я. — Вообще-то я хотела узнать про одного денежного мешка. Он заморскими птицами приторговывает, и ему персонально их привозят. Знаешь такого?

— Всё-таки жить надоело? — поинтересовался Развеж.

— Почему?

— Да потому что это дела Аптекаря, и не надо тебе в это лезть!

— Давай я сама разберусь, куда мне лезть, а куда нет! — окрысилась я. — Какое отношение торговец птицами имеет к Аптекарю?

Аптекаря знали и боялись ещё в те времена, когда существовал Улей. То есть вот, например, были обычные маги. Были Мастера Магии — те, которые прошли дальше всех в магическом искусстве и превратились в почти легендарных личностей. А где-то между первыми и вторыми находился Аптекарь. Помимо безобидных микстур и притираний от прострела, он создавал волшебные смеси, которые могли воспламенить воду, например, приманить стаю ласточек… или выжечь глаза человеку. Про последнее ходили только слухи, однако и их было достаточно. Аптекарь считался негласным хозяином Трабастана, и его не без основания побаивался сам градоправитель. Все знали, что этот тип проворачивает весьма тёмные делишки, но даже речи не шло, чтобы отправить его за решётку.

Возможно, впрочем, никто просто за руку не поймал, так тоже бывает.

Я же Аптекаря видела всего однажды, возле, собственно, аптеки, занимавшей весь первый этаж двухэтажного дома. Сам дом тоже принадлежал ему, и стоял не где-нибудь, а в моём любимом Лаикки. К счастью, совсем не в той части, где когда-нибудь будет стоять мой.

Мне было десять. Я уже тогда грезила этим районом, и при всяком удобном случае проникала туда, хотя это было чревато большими неприятностями. Жители не жалели денег ни на что, включая свой собственный покой, а потому нанимали стражников, дабы те гоняли беспризорников и прочую шелупонь. То есть таких, как я.