— Но это и правда звучит как козырь! Ведь если намекнуть Аптекарю…

— То получится шантаж. — Фраза лязгнула, как дверная щеколда. Диу Сатару претила сама мысль о том, что он может быть ввязан в планирование чего-то противозаконного. — Поэтому мы не будем ему ни на что намекать.

Мы с Дольном украдкой переглянулись. Всё-таки подобная приверженность букве закона иногда может идти во вред делу! Можно подумать, что так ему Аптекарь о чём-то расскажет.

— Чтобы ускорить процесс, можно было бы разделиться, — предложил Дольн. — Кто-то пойдёт к коллекционеру, а кто-то — к Аптекарю.

— К коллекционеру имеет смысл идти только мне, — сказал Сатар, — потому что кроме меня… никто картину не распознает.

По-моему, только я заметила небольшую заминку в его речи. И то, как он кинул короткий неуверенный взгляд в мою сторону— тоже.

Неужели он допустил мысль, что и я могла бы почувствовать, какая из картин окажется бывшим портретом Тавекии?!

— Можно с вами? — выпалила я. — Пожалуйста!

— Конечно. — Сатар как будто удивился. — Пойдёмте. А ты…

— Я могу сходить к диу Клевдиру, — с готовностью подхватил Дольн. Мне показалось, он тоже удивлён моим решением — наверное, хотел идти к Аптекарю вместе со мной, ведь человек, умеющий останавливать время, наверняка пригодился бы при беседе с таким субъектом.

— Не думаю, что в этом есть смысл, пока мы не убедились в том, что искомое находится в доме диу Вагрисара, — охладил его пыл Сатар.

— Так я и не буду говорить о пропавшем портрете! — Дольн даже немного оскорбился. — Я сделаю вид, что я клиент. Опишу, какой раствор мне нужен. Так сказать, разведаю обстановку.

Видно было, что Сатар сомневается. Но не в словах Дольна, а в том, стоит ли отпускать его одного. Я же прикусила губу, сдерживая улыбку. Что ни говори, всё-таки наш начальник паршиво разбирался в людях! Даже в тех, с кем работал бок о бок.

Возможно, Дольн и правда хотел притвориться клиентом. Но в том, что в случае отказа разговор с Аптекарем не закончится, я была уверена. Дольн достаточно разумен и осторожен, поэтому не будет щеголять «козырем», но если потребуется, пустит его в ход. Аккуратно, тактично, ни в коем случае не говоря прямым текстом… но всё же пустит. И получит результат. Что-то вроде бланка заказа на тот самый раствор.

Удивительно, но в тот момент никакое дурное предчувствие не хватало меня за сердце. Я ощущала что-то вроде азарта, я ощущала гордость и нежность: всё то, за что потом буду себя корить.

— Хорошо, — сдался, наконец, Сатар. — Можешь попробовать. Разведаешь, как ты говоришь, обстановку. А мы тогда отправляемся к коллекционеру Соли Фели… Он же ещё и коллекционер портретов, то есть душ — правильно я понимаю, дия Вейшира?.. Кстати, оба дома находятся в Лаикки, так что нам в одну сторону. Можем пойти вместе.

— Нет-нет, — запротестовал Дольн. — Во-первых, наша компания будет выглядеть подозрительной — вдруг кто-то из фигурантов её заметит? А во-вторых, мне ещё нужно разобраться кое с какими бумагами.

Произнёс он это так беспечно, что я, зная его, немного насторожилась. Что ещё задумал мой сердечный друг?..

Увы, обстановка для расспросов была более чем нерасполагающей.

— Как скажешь, — кивнул Сатар. — Тарвета, записывай, если кто будет приходить. Суть дела и, желательно, адрес. Либо назначай встречу на завтра… Я думаю, до завтра мы как раз справимся со всем. Пойдёмте, дия Вейшира.

Он направился к выходу. А меня, последовавшую, было, за ним, придержал за руку Дольн и сказал шёпотом — так, чтобы ни Тарвета, ни Сатар не услышали:

— Девять часов. «Водопад». Не забудь.

И подмигнул, расплывшись в улыбке.

— Как думаете, я смогла бы почувствовать эту картину? — не выдержала я по дороге к дому Вагрисара.

— После некоторой практики — возможно, — сдержанно ответил Сатар. — Пожалуйста, давайте перейдём в безопасном месте.

Я закатила глаза. Марееву Перспективу пересекали по специальному переходу только те, кто волею обстоятельств оказывался около него. Переход представлял собою рассечённый рельсами деревянный настил, перед которым, как считалось, кучер слегка придерживает лошадей и звонит в специальный колокольчик. На самом деле, никто никого не придерживал и ни во что не звонил, поэтому толку в переходе по настилу не было никакого. Однако с Сатаром проще было согласиться, чем переубеждать его в бесполезности соблюдения очередного правила.

Особенно если разговор был куда интереснее.

— А где её можно получить, эту практику? — наседала я на начальника.

Тот отозвался не сразу.

— Вам в самом деле интересна эта область магии?

— Ну разумеется.

Отвечала я так, как, наверное, должна была ответить хорошая подчинённая владельца «Находки». Всё-таки инстинкт приспособляемости во мне силён. Но, уже когда слова были произнесены, задумалась по-настоящему.

Интересно ли мне? Раньше бы я сказала, что не особо. Но после того, что произошло со мной в доме диу Лоррина…

— Мне кажется, я раньше недооценивала силу вещей, — призналась я Сатару. — Думала, что вещи — это просто вещи. Но вчера поняла, что нет.

— Что угодно может быть просто чем-то, — ответил Сатар сквозь зубы: его трость застряла между досками настила, и ему пришлось поднапрячься, чтобы её вытащить. — Дело не в вещах, дело в вас. Где вы обучались магии?

У меня разом пересохли губы. Я облизнула их и осторожно ответила:

— У женщины, которая приютила меня после того, как я… осталась без крова.

— Потом вы ушли от неё?

Я совершенно не ожидала таких вопросов. И мне очень не хотелось говорить об Элихане. Не исключаю даже, что она как-то магически воздействовала на меня, чтобы я никому не рассказывала о ней.

А может, меня просто пугала перспектива сделать известным тот факт, что я, пусть и недолго, была ученицей Мастера Магии.

— Я не уходила. Просто в какой-то момент она сама… уехала куда-то по делам. Я не знаю.

— Хм… Очень любопытной персоной, должно быть, была ваша учительница, верно?

Я как можно небрежнее пожала плечами.

— Учительница как учительница.

— По крайней мере, она сделала ваше сознание восприимчивым к магии. И, как бы сказать… нестабильным. Пластичным. Я слышал о таком подходе. Он очень редок и отличается от традиционных способов обучения. Даже те люди, которые знают о нём, стараются его не практиковать ввиду его опасности для рассудка. Это, безусловно, минус… Но зато вы, скорее всего, можете освоить какой-то навык помимо того, которым владеете. И даже не один.

— И вы думаете, я могла бы освоить магию вещей?

— Если бы захотели — вполне возможно. Я даже мог бы дать вам несколько уроков… Но мне было бы гораздо проще это сделать, если бы вы сказали мне правду.

Я чуть не споткнулась.

— В смысле? Правду о чём?

— О том, что вы, на самом деле, не умеете отводить глаза людям. Между этой способностью и вещами нет абсолютно ничего общего.

Я отвернулась, глядя, как на противоположной стороне улицы старательно выискивает блох лохматый чёрный пёс.

— Я умею останавливать время.

— Уже гораздо понятнее, — спокойно сказал Сатар. — Почему нужно было делать из этого тайну?

— Потому что это слишком опасный навык. А вас я тогда видела впервые в жизни.

— Что ж, рад, что вы наконец-то начали мне доверять. Значит, закончим с портретом, и можно будет попробовать познакомить вас с магией вещей поближе.

Он ошибался. Я ему не доверяла. После разговоров о нём с Дольном, да и после шкатулки… Я просто связывала себя очередной крепкой верёвкой. Но моя жажда обучиться новой магии была слишком сильна. Сильнее многого… даже инстинкта самосохранения.

Я представила, что скажет Дольн, содрогнулась… но на попятный всё равно не пошла.

Вместо этого сказала:

— Спасибо.

— За что? — удивился Сатар. — Во-первых, я пока ничего не сделал. А во-вторых, если вы чему-то научитесь, это очень поможет нам в работе.