Запах в трюме стоял отвратный, однако такие мелочи смутить меня не могли. В мерцании солнечного камня я, среди прочего хлама, довольно быстро нашла силуэты клеток. Я представила, что на обратном пути в них будут сидеть цветастые птицы со страшными круглыми глазами и галдеть… впрочем, в темноте попугаи вроде не галдят. Удивительно, что на этих крашеных куриц в Трабастане большой спрос. В доме богатеев нет-нет да увидишь клетку с заморской диковинкой…

Итак, клетки.

Снова потерев камень и сунув его в зубы, я взяла ближайшую и принялась осматривать. Днище клетки должно как-то открываться… Не очевидным способом, но таким, чтобы человеку, который знает о секрете клетки, не пришлось тратить много времени.

Я вся взмокла в этом дурацком шарфе, несмотря на царящую вокруг прохладу, но всё-таки обнаружила отверстие сбоку, прикрытое деревянным брусочком, а в отверстии — рычажок. Если нажмёшь на этот рычажок, то дно клетки можно будет открыть вниз, как дверцу. Ровно половину. Там посередине, оказывается, проходил шов, который я не заметила при первом осмотре; теперь же стало понятно, что под этим швом скрываются петли.

Исследуя затейливый механизм, я не догадалась перевернуть клетку, поэтому после открытия половинки дна всё его содержимое вывалилось на грязный пол. Ругнувшись вполголоса, я села на корточки, положила выпотрошенную клетку набок и снова принялась тереть солнечный камень.

Какие-то мешочки. Не очень много, к счастью — можно быстро собрать и запихать обратно в клетку. Чем я и занялась. Один из мешочков развязала и обнаружила внутри порошок, почти как песок, только покрупнее. Трогать не решилась, но мешочек сунула в карман — отдам Сатару, пусть разбирается. Наверняка у порошка тоже есть «голос», вот и пусть слушает.

Закрыть клетку удалось не без труда — рычажок никак не хотел вставать на место. Когда я, наконец, справилась и, довольная, подняла люк, то поняла, что моё везение кончилось.

Рядом ходили. И разговаривали. Я увидела две пары ног в высоких непромокаемых сапогах. Возле одной пары стоял мешок с углём, а вторая двигалась в мою сторону.

Я мигом нырнула обратно. Люк упал, как дверца мышеловки, и оставалось только молиться обоим богам, чтобы эти люди в сапогах не услышали неурочный стук. Впрочем, в порту много чего может внезапно стукнуть, это не всегда повод для беспокойства… А судя по задвижке на люке, эти ребята не склонны настораживаться из-за каждой мелочи.

Сквозь обернувший меня кокон сырой чёрной тишины не проникали звуки шагов по палубе, скрип каната, железное звяканье лопаты об уголь. Но я знала, что всё это происходит прямо сейчас над моей головой. Я ведь сотни раз видела, как уходят в плаванье корабли!

И я сотни раз мечтала оказаться на них. Но не в таких же обстоятельствах!

Эх, а день так хорошо начинался…

Выскочить из трюма и перебежать по палубе до причала нечего было и думать. Я, конечно, быстро бегаю, но у этих, в сапогах, ноги наверняка длиннее моих. А если не догонят они, то кто-нибудь из портовых им поможет — и передаст с рук на руки за звонкую денежку. В этом можно не сомневаться.

Разыграть карту «заблудившейся красотки» я тоже не решилась. Даже идиот сообразит, что красотки не шарятся по трюмам. А незаметно вылезти уже, наверное, не получится… Если бы получилось, если бы у меня было в запасе хоть немножко времени! Какие-то вшивые десять-пятнадцать секунд.

Я сосредоточилась и попыталась проделать привычный трюк — но вскоре лишь обессиленно повалилась на пол.

Дважды за такое короткое время… Ничего и не могло получиться. Надо было всё-таки рискнуть, когда сюда забиралась, и не пользоваться магией. Но кто ж знал.

Словно качнулись огромные невидимые качели, и деревянные доски подо мной завибрировали: то ли от заработавшей паровой установки, то ли от вращения колеса…

Корабль по имени «Гром» увозил меня прочь от Трабастана.

От усталости я то ли заснула, то ли потеряла сознание, а когда пришла в себя, не сразу смогла понять, где нахожусь. Я продрогла, и тело было словно не моё. А мир вокруг по-прежнему состоял из непроглядной темноты.

С трудом приподнявшись на руках, я села и снова достала солнечный камень. Вроде бы при первом осмотре трюма мне на глаза попадались какие-то доски. Если я остановлю время — а мне казалось, я достаточно отдохнула, чтобы у меня это получилось — то можно будет кинуть доску в воду и спрыгнуть за борт. А потом… а потом надеяться, что мне повезёт. По крайней мере, за бортом шансов выжить у меня было больше.

Память меня не подвела: в пятно света попал обломок деревянной двери, прислонённый к стене. Даже металлическая ручка осталась, за которую можно было нести. Правда, нести всё равно было не очень удобно: слишком узкая лестница, да ещё качка… возможно, мы уже вышли в залив, или даже в открытое море. Сколько я провалялась?.. Не знаю.

Кое-как взобравшись по лестнице вместе со своей ношей, я приподняла крышку люка.

После затопленного тенями трюма даже ночь показалась мне слишком яркой. Из-за почти полной луны, застывшей в безоблачном небе, и редких огоньков на палубе, в которых я не сразу признала масляные фонари. Корабль по-прежнему раскачивался, слышался плеск бивших в борта волн. Осмелев и поставив обломок двери на лестницу, я приподняла люк ещё выше. У топки возился кочегар, за чёрной дымовой завесой угадывался силуэт рулевого.

Всего-то и нужно было: остановить время и сигануть за борт, предварительно скинув туда будущий транспорт. Хватит и четырёх секунд. Или даже трёх.

Но использовать свои магические навыки, двумя руками держа тяжёлый люк и балансируя на ступеньке узкой лестницы так, чтобы служить опорой для тоже довольно-таки увесистой бывшей двери — задание практически невыполнимое.

Я попыталась пристроить люк на голову, чтобы освободить руки, но это тоже не помогло. Да и дело, если подумать, было вовсе не в руках, они не так уж нужны в подобных делах, а в настрое: сложно настроиться на стихию времени, когда тебе на макушку давит тяжеленная дура. Я вся взмокла, а толку было чуть.

Что ж… кто не рискует, тот теряет работу.

О том, что моё отсутствие могли уже счесть увольнением, я старалась не думать. Да и некогда было думать, в любом случае.

Крышка люка грохнула об пол, но к счастью, в царящем вокруг шуме никто этого не услышал. Кое-как вытащив обломок двери на шатающуюся скользкую палубу, я вскинула голову, внимательно следя за действиями кочегара — за тёмной фигурой возле жадно распахнутого оранжевого рта топки. Вроде бы занят, вроде бы кидает уголь…

Меня слегка подташнивало. Руки тряслись: не только от усталости, но и от страха.

А страх — это плохо. Иногда катастрофически плохо.

Конечно, я попробовала успокоиться и сосредоточиться. Я хорошо умела делать и то, и другое — иначе, как я уже говорила, магии не научишься. Но всё сегодня шло против меня; я сама шла против себя — мой собственный мозг и тело. Я давала себе мысленный приказ: «Дышать! Глубоко дышать!», но весь мой организм плевать хотел на приказы. Он был слишком занят тем, чтобы не упасть.

То, что кочегар обнаружит меня, было делом времени.

Ох уж это время. Когда думаешь, что приручила его, оно подкладывает тебе самую большую свинью.

Пока я нащупывала сознанием момент, который можно было бы ухватить за хвост и удержать, замедляя его бег, пока пыталась сохранить равновесие, пока пыталась не дрожать — случилось то, что было предрешено.

Захлопнулась пароходная пасть. Кочегар повернулся и увидел меня.

Я замерла. Ещё можно было бы задержать мелькание секунд, ещё можно было бы сделать хоть что-то, чтобы не умереть.

Но у меня не получилось.

Миг — и лопата для угля оказалась в его левой руке.

Ещё миг — и правая рука кочегара метнулась к поясу.

Я знала, что следующий миг принесёт мне смерть. Я уже видела ствол револьвера, блеснувший в лунном свете…

Но тут вдруг между мной и моим убийцей выросло что-то огромное и чёрное. Человеческая фигура — очень высокая, состоящая из тьмы. И — я не знаю, как это вообще было возможно — тьма казалась мерцающей. Она была непроглядной — и одновременной зримой. Потусторонняя, неземная ночь, представшая в образе человека.