— Например? — хмуро спросила я. Я знала уйму скверных историй, начинавшихся с того, что кому-то незнакомые люди предлагали помощь.

— Например, у вас не будет проблем с полицией.

— У меня и так не будет! — Я ощерилась. — То, что шкатулка не моя, не значит, что я её украла!

Взгляд, адресованный мне после этого заявления диу Сатаром, был красноречивее любых возражений. Хм… Что ещё рассказала ему шкатулка?

Правильно истолковав моё замешательство, Сатар повторил вопрос о природе моей магии. И я всё-таки ответила:

— Я умею отводить глаза.

— Это превосходная способность, — заметил Сатар очень серьёзно.

За дверью кабинета послышался чей-то голос. Мужской. Сатар его как будто не услышал. Вид у него был странно отсутствующий. Разговаривая со мной, он зачем-то взял из немыслимого количества вещей на столе модель вёсельной лодки с парусом. Поставил её на ладонь и принялся внимательно разглядывать. И я тоже разглядывала. Лодка воспарила над прочим хаосом, приковала к себе внимание ярко-голубыми бортами…

Я смотрела на неё неотрывно — и кажется, в какой-то момент даже перестала дышать. Сколько лодок мне доводилось видеть на Бай-ес! Я знаю многих портовых ребят и часто пряталась в доках. Там этих лодок было навалом! В одной я даже как-то раз посидела, и мутная трабастанская речка мягко покачивала меня, как в люльке.

Только это были совсем другие лодки: грязные, пропахшие рыбой, латаные-перелатанные лодки нищих рыбаков. И, конечно, парусов у них в помине не было. Паруса я видела только на картинках в книжке со сказками, которую нашла у Элиханы. И ещё в виде маленьких значков на картах, где корабли под парусами обозначали чью-то экспедицию. Из-под носа такого нарисованного кораблика обязательно высовывалась пунктирная линия — и тянулась, тянулась по голубому простору мимо зелёных и золотых берегов, за край страницы…

Парус — это всегда путешествие.

Парус — это ветер странствий, который начал подталкивать меня в спину с тех самых пор, как я впервые почувствовала время. Тогда мне открылось понимание, что весь мир я ни за что, никогда не увижу. В человеческую жизнь его не уместить.

Но если бы хоть какой-то кусочек… Однажды это случится, я знаю.

— Ещё какие-нибудь навыки, кроме магических, у вас есть? — спросил Сатар.

— Да. — Мои глаза были прикованы к игрушечной лодке, которую Сатар пронёс на вытянутой руке над столом и снова притянул к себе. Странное занятие для взрослого мужчины — играть с лодочкой — но завораживающее. — Я умею готовить. И стенографировать.

Говоря о стенографии, я, по правде говоря, немного приукрасила. В убежище Элиханы, царстве старых пыльных книг и безумных тряпок, имелась печатная машинка, но подходить к ней мне категорически запрещалось. Тогда я не понимала почему, но позже стала догадываться: Элихана знала, что я хочу выйти в люди, а отличным для меня способом получить работу было бы умение пользоваться печатной машинкой. Запрещая то, что было мне необходимо, наставница проверяла меня.

В настоящей магии нечего делать без смелости. Без способности презирать границы. Таких запретов, как с машинкой, было несколько, и за нарушение каждого я могла запросто вылететь из дома и остаться в лесу, в котором однажды уже чуть не погибла. Собственно, погибла бы, если бы Элихана меня не нашла.

Сейчас я думаю, что она прекрасно знала о моих тайных уроках на машинке во время её редких отлучек.

И что если бы я попалась в открытую, она бы меня выставила.

Возможно, стенографистка из меня получилась бы не самая проворная, однако диу Сатару я в этом качестве всё равно была не нужна: за документы здесь отвечала Тарвета.

— Я как раз думал о том, чтобы взять второго помощника для расследований, — сказал Сатар. — И вы появились очень кстати.

— Я в этом ничего не понимаю.

— От вас нужно будет всего лишь выполнять мои поручения. Нам с Дольном необходимы дополнительные руки, а ваше умение отводить глаза будет не лишним при слежке, например. Вас бы устроила такая работа? Жалование будет пока небольшое, двадцать пять свернов каждую четверть, но учитывая, что у вас будет крыша над головой и еда…

Я чуть было не выпалила, что согласна — для меня и эти два пункта были уже несусветной роскошью, даже без учёта жалования — но вовремя опомнилась и ограничилась тем, что одарила собеседника важным кивком.

— Условия меня вполне устраивают, — заверила я Сатара. — И работа тоже. Вроде бы.

— Иногда она может быть не слишком безопасной.

— Вы же не вооружёнными ограблениями занимаетесь. — Я пожала плечами. Жизнь на улице приучила меня к осторожности, но знать об этом благородному диу тоже не следовало. А то передумает ещё.

— Тем не менее, я обязан вас предупредить. Кстати, ваши кулинарные способности нам тоже пригодятся. Я нанял кухарку, но ей положено пять выходных в четверть, и она недавно взяла сразу три. В подобных случаях я бы попросил вас… э-э… заниматься этим вопросом.

— Без проблем. Когда мне приступать к работе?

— Возможно, придётся уже сегодня. Но сначала ещё кое-что.

Я вскинула голову и с вызовом уставилась на Сатара, ожидая подвоха.

Он поставил парусник на краешек стола — ужасно неудобным образом, так что нос лодки повис над пропастью — и протянул мне пустую руку.

— Шкатулка. Я анонимно верну её через полицию.

— Но… — начала было я.

— Это обязательное условие, если хотите работать здесь. И прошу вас больше никогда не вмешиваться ни во что противозаконное.

Мне бы встать, развернуться и гордо удалиться, хлопнув дверью.

Но я, как и все, кто хоть чуть-чуть занимался подлинной магией, умею жертвовать. К тому же моё бесприютное детство научило меня, что если благодать сыплется на тебя с неба, глупо не подставить ладони. А разбираться, что к чему, потом будем.

Без лишних слов я достала шкатулку и отдала её Сатару. Он убрал её себе за пазуху — так буднично, словно бы это был портсигар или колода карт.

— С работой можете не торопиться. Вам, наверное, сначала захочется разместиться, перенести вещи?..

Я чуть было не прыснула. А вслух заметила:

— Думаю, это может подождать.

Небольшая сумка у меня, по правде говоря, была, но осталась у Развежа. А встречаться с ним я пока не торопилась. Сначала хорошо было бы обдумать, как объяснить ему всю эту ситуацию.

— Хорошо. Как вас зовут?

— Ши… э-э… Вейшира.

— Меня, как вы уже знаете, зовут Сатар. Девушка в зале — это Тарвета, секретарь. И сейчас, мне кажется, вы познакомитесь с Дольном. Вроде бы он уже пришёл. И если с какой-то информацией, то вполне возможно, что для вас найдётся дело.

— Я буду искать важные вещи?

— Мы сейчас уже ищем одну вещь, — сказал Сатар. — Портрет женщины.

Итак, они искали портрет. Я понятия не имела, почему он важный, и как вообще определяется эта важность, но не спрашивала, осторожничала. Меня так легко взяли на работу — а значит, и уволить могут так же легко. Если, например, умение определять важность вещей — это какой-то самим собой разумеющийся навык, а я не в курсе.

Клиент «Находки» работал на дому. Он занимался странным делом — лечил комнатные растения. Когда я услышала об этом, я тоже промолчала, но, очевидно, моё лицо было столь красноречивым, что Дольн рассмеялся и заметил:

— Кажется, не я один считаю это бесполезнейшим из занятий. Ещё бы он кухонную утварь лечил!

Это был очень вежливый смех, так же вежливо приглашающий к ответному смеху. Высший пилотаж.

Я выдавила из себя улыбку.

Про Дольна я уже знала, что он из уважаемой семьи, и что учился в каком-то колледже. Выглядел он, кстати, соответствующе: добротный костюм-тройка цвета голубой глины, светлые-светлые волосы аккуратно расчёсаны, в руке папочка. На той ступеньке общества, куда я стремилась, причёсанный человек с папочкой был самым достойным внимания видом. Дольн именно такое впечатление и производил — достойное. Образованный, знающий цену времени, зарабатывающий на жизнь не столько руками, сколько головой — и уважаемый за это. С таким хорошо бы сразу наладить отношения — а значит, отвечать на шутки, как минимум, улыбкой.