— И о чём же мы будем разговаривать? О погоде?

— Можно и о погоде. А можно просто помолчать.

И я замолчала.

Подумать только, как же глупо всё закончилось. Закончилось, не успев начаться. Похоже, что новой жизни, шанс на которую у меня появился, суждено было остаться только в моих фантазиях. Элихана предупреждала: даже если сделаешь хоть маленький шажок вниз, можешь больше никогда не подняться. Именно это и случилось.

Я проклинала Развежа, хотя сама была виновата. И даже не в том, что согласилась (всё-таки долг платежом красен) — в том, что попалась.

Сейчас я не могла даже остановить время. Какая-нибудь особенно сильная эмоция иногда может помочь мне в магии, но это никогда не страх. Да и не так-то просто проделать мой излюбленный трюк дважды за четверть часа.

Усатый диу не очень крепко держал меня за рукав — как будто его главной целью было не потерять меня в толпе. Ему словно и в голову не приходило, что я могу броситься наутёк.

Или он точно знал, что далеко я не убегу.

Чинно, под ручку, мы миновали невидимую для простых горожан границу между районами и дошли до улицы Прискорбной. Называлась она так потому, что пересекалась с улицей Скорбной, где на первых этажах узеньких домов находились погребальные конторы. Скорбная, как нетрудно догадаться, вела к кладбищу, и после похорон какого-нибудь денежного мешка здесь можно было найти на дороге мелкие монетки: их рассыпали перед процессией дабы обозначить покойнику «сияющую тропу в небытие». Однако для беспризорников не бывает слишком мелких монет, как и для жителей улицы Скорбной (сюда селились обычно те, кто не мог позволить себе лучшее соседство), поэтому следовало проявлять ловкость и хорошо знать окрестности, чтобы убежать в том случае, если наткнёшься на местных, которые считают, будто монетки здесь рассыпают исключительно для них. В общем, улица Прискорбная была мне хорошо знакома, и я приободрилась: в случае чего, я знала, как отсюда быстро сбежать и где спрятаться. И врать не придётся.

Но сбегать нужды пока не было: я не чувствовала опасности от этого человека, а если бы он хотел на меня донести, то сделал бы это гораздо раньше: полицейских на улицах Трабастана хватало.

К тому же я любопытна. Глупо было бы исчезать в тот момент, когда непонятная ситуация вот-вот перестанет быть непонятной.

Мы остановились у песочно-жёлтого дома шириной в одно окно и высотой в три этажа, если не считать чердак. На бурой островерхой крыше примостилась большая ржавая труба.

Понятия не имею, почему этот домик сразу мне приглянулся. Прежде я засматривалась совсем на другие дома: приземистые, с большими окнами и блестящей черепицей. Мечтала, как однажды, при каком-нибудь невероятном стечении обстоятельств, один из таких домов станет моим. Может, не полностью моим: может, я просто буду там жить. Пусть даже в качестве прислуги. Беспризорнице далеко до служанки солидного особняка — но почему бы не помечтать?

А на домик, к которому меня привёл мой провожатый, я посмотрела и сразу почувствовала: моё. Может, меня умилили ставни на втором и третьем этаже, может, труба эта ржавая, может, общая несуразность. А может, это святой Трабастан подсказывал, что именно здесь у меня начнётся новая жизнь?

Тем не менее я не чувствовала желания посещать незнакомые дома в компании незнакомых мужчин.

— Где мы? — холодно поинтересовалась я.

— Добро пожаловать в агентство «Находка».

Хм, надо же… Так дом даже и не жилой?

— Здесь занимаются поиском вещей? — спросила я.

— Поиском важных вещей, — уточнил усач.

Ну что ж, важных так важных.

— А почему вывески нет?

— Не успели сделать. Дольн, мой помощник, обещал заняться этим на днях, но всё никак руки не дойдут. Несмотря на то, что наше агентство не просуществовало и десяти дней, первое же дело вынудило нас задействовать все силы… Сейчас мы пройдём в мой кабинет и немного поговорим. Прошу.

Он распахнул передо мной тёмно-зелёную дверь с бронзовой ручкой, и я нерешительно переступила порог.

Небольшой зал освещался единственным окном по правую руку от двери. Немного пахло свежей краской и совсем чуть-чуть — землистой теплотой, как в бесплатной оранжерее у Забытого Дворца. Источником последнего запаха служили четыре растения в больших горшках, поставленных вдоль светлых стен: высокие и ветвистые, похожие на деревья. А может, это и были деревья, привезённые с каких-то далёких земель? От этой мысли у меня потеплело на душе.

Хранительница этого душистого великолепия примостилась за небольшим письменным столом напротив входа. Розовая, кругленькая, как яблочко с карликовой яблони. Златокудрая. Улыбчивая.

— Добрый день! — весело поздоровалась женщина и привстала. — Диу Сатар, вы привели к нам новую клиентку?

— Нет, это по другому вопросу, — ответил диу Сатар. Он снял цилиндр, под которым обнаружилась неожиданно курчавая шевелюра, и водрузил его на специальную тумбочку у двери. — Я позже объясню. Мы будем у меня в кабинете. Если придёт Легарн, пригласите его, но остальные пусть ждут.

И мы с ним прошли в кабинет. Я тут же встала, как вкопанная, а диу Сатар прикрыл дверь и проследовал к стоявшему у окна столу. Окно выходило на чью-то стену, в узенький зазор между домами, поэтому свет давали, в основном, газовые рожки.

— Присаживайтесь.

Я в панике огляделась в поисках стульев.

Они тут были, конечно. Целых три штуки: один для Сатара, два для посетителей. Вернее, не стулья, а кресла с жёсткой спинкой. Имелась также пара стеллажей и небольшой шкаф. Обстановку кабинета вполне можно было бы назвать аскетичной, если бы не огромное количество самых разных предметов, расставленных по всем возможным поверхностям. И не только расставленных: даже стены все были сплошь чем-то увешаны. Картин, как ни странно, не обнаружилось: только небольшая гравюра с простеньким пейзажем. Зато здесь висели связки камней, вроде амулетов, какие-то узорчатые плитки, колокольчики, пучки перьев, плетёные салфетки… был даже карандаш на верёвочке и крошечная засушенная голова с серьгой в носу!

На стеллаже я не увидела ни одной книги. А что увидела — вряд ли смогу когда-либо описать. Для того, чтобы перечислить всё, что там находилось, наверняка ушёл бы целый блокнот. Особенно если писать в него моим крупным, ещё не до конца оформившимся почерком.

— Что-то не так? — Сатар замер возле стола, ожидая, когда же я всё-таки сяду.

Воспитанный. Настоящий диу. Ведь так раньше называли только людей, принадлежащих к Королевской Семье — самому привилегированному, постоянно расширяющему классу Гальсарии, в котором манеры прививаются с колыбели. Сейчас деление на классы уже не такое жёсткое, а слово «диу» — как и слово «дия», для женщин — используют в качестве вежливого обращения к собеседнику, особенно малознакомому.

Если что, я такая умная благодаря Элихане, раньше-то я вообще плохо понимала, зачем все эти приседания нужны.

А Сатар, вполне возможно, из тех самых диу. Впрочем, какое мне дело?

Я осторожно подошла к креслу и села, положив руку на деревянный подлокотник.

Сатар последовал моему примеру и уставился на меня. А я уставилась на то, что находилось на его столе — находилось везде, если не считать небольшого квадратика пространства, где можно было бы что-то писать, например. Среди склянок, фарфоровых фигурок и пустых цветочных горшков не сразу можно было заметить чернильницу. Единственный предмет, который был поставлен сюда в практических целях.

Но зачем здесь ещё столько всякого барахла?! Невыносимо, невыносимо много. Все эти вещи давят своей ненужностью и неуместностью. Хочется зажмуриться изо всех сил. А лучше всего — сбежать подальше…

— Вы умеете творить магию, — сказал Сатар утвердительно. И я сразу позабыла про все странности обстановки, подобравшись в неудобном кресле. — Какую?

— Откуда вы знаете?

— Оттуда же, откуда и то, что на вас чужая одежда. Я чувствую вещи. Многие вещи о многом говорят, и голоса их порой очень сложно различить. Но голос волшебства я узнаю всегда. Ваш шарф был свидетелем больших магических деяний… Не бойтесь; мне, на самом деле, скорее всего, нужна будет ваша помощь. Но и я тоже многое способен вам дать.