Собеседник диу Сатара удивился не меньше моего. И попытался скрыть это удивление за насмешкой:

— Вот как? — весело спросил он. — А кто же они? Чудовища, выбравшиеся из Разлома на Эсве? Так ведь когда Мастера родились, ещё и Разлома-то не было, диу Сатар!

Хм. Впервые слышала, чтобы о Разломе говорили не как об очередной страшилке, а так, будто он в самом деле существует.

— Вот именно, — подтвердил Сатар. — Когда родились — не было… Впрочем, это тема для долгих размышлений. Но вы сами не чужды магии и знаете, сколько в ней опасностей и соблазнов. Главный из которых — преодоление даже самых непреодолимых границ. Как вы думаете: тот, кто преодолел непреодолимое — способен вернуться?

— Если захочет — почему нет? — тут же отозвался диу Роквис.

— А если по ту сторону границы желание покажется ему слишком мелким?

От интонации Сатара меня пробрала дрожь. Очень он как-то веско это произнёс.

Однако гость оказался менее впечатлительным, чем я, и досадливо рыкнул.

— Честно говоря, мне надоели ваши пустые философствования, — сказал он. — Вы будете заниматься моим делом, или мне искать другого исполнителя?

Мне показалось, что Сатар усмехнулся.

— Я же уже сказал, что не смогу заняться вашим делом.

— Жаль. Я был о вас лучшего мнения. Прощайте, диу Сатар.

Хлопнула дверь.

Покидать наблюдательный пост было пока рано: я бы наверняка слишком громко шелестела травой, а у выхода из проёма между домами наткнулась бы на этого Роквиса. Так что я по-прежнему старалась как можно тише дышать и отгонять, а не убивать комаров, когда вдруг услышала, как Сатар сказал в пустоту кабинета:

— «Прощайте» — это слишком самонадеянно, молодой человек…

Потом, к моему облегчению, он тоже вышел за дверь.

С диу Сатаром я в то утро так и не встретилась. Не знаю, куда он делся — возможно, отправился в свою комнату. Дольн тоже ушёл с кухни, и я побыстрее, пока они не отправились в Будилки, переоделась у себя, причесалась, наконец, и вышла.

Злое Копьё, Злое Копьё… Даже я уже слышу о нём второй раз, хотя Элихана никогда раньше не упоминала об этом артефакте. Мне бы, может, и плевать бы было на эту штуку, но подслушанный разговор подогрел моё любопытство. Надо бы вызнать у Сатара подробности…

Шагая по Скорбной улице, я развернула уже изрядно поистрепавшийся список и остановилась, как вкопанная. Я эту бумажку с именами и адресами сначала проглядела вскользь, вчитываясь уже тогда, когда дело доходило непосредственно до того коллекционера душ, к которому я должна была направляться. Но сейчас мой взгляд упал на предпоследнее имя в списке, и мне стало не по себе.

Клевдир. Немногие знали этого человека под его настоящим именем, но мне врезалась в память фраза, сказанная однажды Сатаром: «Отмечу, что диу Аптекарь, он же диу Клевдир, — человек весьма здравомыслящий». Я бы, конечно, в жизни не вспомнила, как зовут Аптекаря, но сейчас, увидев имя на листке бумаги, выведенное ровным почерком Яры, тут же поняла: это оно и есть.

Конечно, имена иногда повторяются, и обнаружить гальсарца, которого зовут так же, как тебя, теоретически возможно. Но, как правило, имена составляют из двух или трёх слов того языка, на котором говорили все люди, когда земля была ещё едина и не распалась на страны. И очень сложно представить, что чьи-то ещё родители, кроме твоих, использовали те же слова и поставили их в том же порядке. Шансы на такое стечение обстоятельств повышает то, что некоторые называют детей в честь каких-нибудь деятелей или знакомых, не заморачиваясь с пониманием смысла, да ещё факт, что древних слов в человеческой памяти сохранилось не так уж много. Я видела список: тоненькую такую книжечку, которую специально для меня где-то раздобыла Элихана. Я ей говорила, что значение моего имени не так уж меня интересует, наверняка в приюте выбрали первое попавшееся. Однако наставница была непреклонна: дескать, с изучения собственного имени начинается путь к себе, а без этого в настоящей магии делать нечего.

Тогда мы узнали, что «вей» — это «поток», а «шир» — природа. «Поток природы», «природный поток»… Элихана тогда призадумалась, а я сразу рукой махнула. Видно же, что чушь какая-то. Не назвали Ширвеей, и на том спасибо.

Кстати, «вея»… Возможно, в имени сестрицы Дольна тоже скрывается какой-нибудь «поток». Надо бы поинтересоваться на досуге, что такое «яр». А имя самого Дольна, скорее всего, вообще из одного слова состоит. Так тоже бывает.

В общем, надеяться на то, что Ярвея написала мне про какого-то другого Клевдира, не про Аптекаря, не стоило. А соваться к этому типу, не заручившись поддержкой Сатара, вернее, «не согласовав» с ним свои действия, я не хотела. Наверное, поумнела всё-таки за последние несколько дней. Так что я мысленно переставила диу Клевдира в конец списка. Перед ним встал человек с длинным именем Вагрисар. Потому что он жил в моём любимом Лаикки, а такое путешествие стоило оставить на сладкое. К тому же Аптекарь тоже обитал именно там.

А сейчас я направлялась в «синий» район, где находилось множество правительственных зданий, и который я — в том числе, по этой причине — недолюбливала.

Путь туда, впрочем, доставил мне немало удовольствия. Погода была — просто благодать, гуляй не хочу. Солнце светило изо всех сил, и многие трабастанцы сменили плотные кепки на лёгкие шляпы или шляпки, а то и вовсе ходили по улице без головных уборов. Когда мне было лет пять, подобное могли позволить себе только самые низшие слои общества, а теперь и вполне приличным людям не зазорно было пройтись с непокрытой головой. Но таких всё-таки было не очень много: не так уж приятно, когда макушку печёт. Очень интересно, кстати, было разглядывать женские шляпки, которые, в отличие от мужских, отличались яркими цветами и замысловатостью пошива. В качестве украшений можно было увидеть и искусственные цветы, и птичьи перья! Подумать только, до чего фантазия у шляпников дошла… Впрочем, наверное, это новые веяния из столицы. Рустей диктовал моду, причём не одной Гальсарии, но и соседним странам. И, надо сказать, не только в одежде — но также в кухне и в культуре, насколько я могла судить. Да что там, даже политика нашего короля была примером для многих. Считалось, что страна процветает, что в ней повсюду царит порядок… не все, правда знали, какой ценой этой порядок иногда обходится.

Ну да не будем о грустном.

Солнце отражалось в окнах, свежевымытых, как всегда в это время года, по стенам то тут, то там струился плющ или же девичий виноград — они, как и прочие ползучие растения, всегда неизменно пробивались сквозь каменные мостовые, словно специально, чтобы добавить красок хмурым трабастанским домам.

А вот и Главный Храм на Площади Света, который каждую четверть неизменно посещает градоправитель со своей женой и двумя детьми в белых воротничках. Самое, наверное, яркое здание в нашем городе, как и положено храму: красные стены и мозаика под барабаном невысокого золочённого купола… Вот Лисий переулок, где друг за другом целых пять галерей на уровне второго этажа, и все так же оплетены зелёным… Вот на углу нищий с обманчиво-отстранённым выражением лица. Он, как и положено сторожу границы района, следит за чужаками. Но не за такими как я. Уже нет.

Вот площадь Городского Совета с одноимённым зданием — серым и безликим, как и большинство людей, которые в нём заседают. И которые собираются за тем самым Столом Бесед. Да-да, это здесь… Посреди площади — башня с часами, тоже серая и страшная. Из уроков Элиханы я помнила, что на месте башни некогда стоял монумент в честь героев какой-то войны. Но что за война, моя наставница и сама не знала.

За углом потянуло знакомым запахом из булочной диу Буркада — единственного места, из-за которого я когда-то была готова лишний раз прийти в «синий» район. Нигде, нигде больше в городе не делали таких вкуснейших рогаликов! С поджаристой корочкой, посыпанных сахарной пудрой и орешками… Если у меня когда-нибудь будет свой дом, там будет пахнуть именно так! И такие же рогалики будут лежать в плетёном блюде на подоконнике…