Незнакомец опустил руки.

— Простите, дия.

— Это вы простите. Я вас не видела.

Вежливым тоном ответить не получилось. Потому что больше всего мне хотелось ядовито поинтересоваться, удобно ли стоять вот так истуканом посередь дороги. Полагаю, это неплохо должно было читаться в хмуром выражении моей физиономии и взгляде исподлобья. Но, наверное, чтение чужих физиономий не было сильной стороной типа, в которого я врезалась. Он не смутился и не сделал ни единой попытки отойти. Вместо этого спросил:

— Я могу вам чем-то помочь?

Вопрос привёл меня в нешуточное замешательство. Я вздрогнула и посмотрела на незнакомца куда внимательнее.

Он был выше меня и даже, пожалуй, выше Сатара. Прямые отросшие волосы — тёмно-каштановые, почти чёрные; вытянутое скуластое лицо с большими карими глазами, прямо и чуть мрачновато глядевшими на меня из-под густых бровей. Нос какой-то кривой. От серого сюртука чуть уловимо пахло чем-то горьковатым, но скорее приятным, чем нет. Хотя в целом парень произвёл на меня отталкивающее и даже немного пугающее впечатление. Если про Дольна я когда-то подумала, что он неплохо бы смотрелся в моей воображаемой гостиной, то этого страховидлу не стоило бы даже пускать на порог: он бы разбил своим внешним видом всю гармонию моего прекрасного дома. Впрочем, дело было не только в том, что незнакомец показался мне некрасивым: из глубины памяти при взгляде на него как будто толкнулось какое-то воспоминание, словно бы я встречала уже этого человека когда-то, и встреча была неприятной. Но где? Когда?

Хмурый тип ждал ответа, и я торопливо покачала головой.

— Вы здесь живёте? — спросил он. — Я хотел бы встретиться с диу Сатаром, но не был уверен, что агентство уже открыто.

— Я его сегодня ещё не видела, но думаю, что диу Сатар скоро подойдёт. Проходите внутрь, вас проводят.

Молодой человек коротко кивнул в знак благодарности, но не спешил подходить к двери. Вместо этого чуть наклонил голову, продолжая всё так же внимательно меня разглядывать.

— У вас точно всё в порядке?

— Всё хорошо, — выпалила я и поспешила прочь по улице.

Куда угодно. Главное, подальше.

Я злилась. Я не верила в людей, которые готовы помогать просто так. Сатар сдал бы меня полиции, если бы я не согласилась работать на него. Развеж спас мне жизнь — и при первой же возможности втравил в кражу, которая вполне могла привести меня в тюрьму. Дольн… Про Дольна всё стало ясно после истории с книгой. Он получил в руки короткий поводок, на конце которого болтаюсь я. И несмотря на то, что мы работаем вместе, чтобы исполнить нашу мечту, этот поводок никуда не денется.

А вчера я дала понять, что согласна на такое положение вещей.

Я быстро шагала вперёд по улице, чувствуя каждый камешек сквозь тонкую подошву домашних туфель. Как ни странно, эти не слишком приятные ощущения помогли мне справиться с собой, и злость начала потихоньку угасать. Вскоре я пришла к выводу, что, во-первых, сама виновата, а во-вторых, бывают ситуации куда худшие. Дольн симпатичный, образованный и ни разу меня не ударил до сих пор. А то, что мне не хочется его видеть какое-то время, так это нормально, к вечеру, наверное, отпустит. По поводу ставок — он, может, и правда знает, что делает; вроде бы не из тех людей, которые по нескольку раз наступают на одни и те же грабли. Значит, должен выиграть хотя бы чуть-чуть.

И значит, я сегодня в четыре часа подменю его в Будилках. Потому что так должно быть.

Возле умирающего дерева я остановилась и обернулась.

Перед «Находкой» уже никого не было. Стало быть, хмурый посетитель в сюртуке вошёл внутрь.

Конечно, мне нужно было возвращаться в дом, а потом и к работе. Список коллекционеров душ ещё не был пройден до конца, а мне бы хотелось до четырёх часов покончить с ним. Чутьё мне уже начинало подсказывать, что искомый портрет я таким образом не найду, но бросать чем-то до сих пор привлекавшую меня версию не хотелось. Да, наверное, и не полагалось.

Но, во-первых, Дольн ещё не выходил, а у меня по-прежнему не было желания его видеть. А во-вторых, когда я, прохаживаясь по улице, миновала узенькую щель между «Находкой» и соседним домом, то услышала голос Сатара. Окно его кабинета было открыто. Кабинета, в котором сейчас наверняка сидел тот самый посетитель.

Воровато оглянувшись, я боком протиснулась между домами. Чем дальше я пробиралась, тем большей дурой себя чувствовала. Голые щиколотки колола подросшая крапива, в лицо с воинственным писком лезли разжиревшие во влажной тени комары. Но любопытство — страшная, непобедимая сила. Непобедимая мной, по крайней мере.

— Она уже приходила к вам? — Возбуждение, с которым говорил гость Сатара, плохо вязалось с обликом того человека, который несколько минут назад предлагал мне помощь. Я бы вообще решила, что это не он, но голос так отчётливо отпечатался в памяти, что сомнений быть не могло. — Не слушайте этот бред, Копьё ей нужно для того, чтобы выгодно его продать! И вообще, если уж на то пошло, у меня куда больше прав на него.

— Никто не вправе владеть Копьём, — спокойно повторил Сатар слова, которые я уже слышала от него, когда «Находку» посетила та скандальная женщина.

— Я говорю не о праве владеть, а о праве использовать. О праве, которое я унаследовал от своего пра-пра-прадеда. Вот подлинное разрешение, подписанное королём Когеем Четвёртым.

В их разговоре возникла пауза. Я затаила дыхание, хотя вряд ли бы кто его услышал с улицы.

— Тогда наследник, к сожалению, не вы, а ваш отец, — сказал наконец Сатар. — Почему он сам не пришёл?

— Ему это неинтересно.

— Никто не может взять в руки Злое Копьё, — размеренно проговорил диу Сатар. — По преданиям, оно находится на Теневой Поляне, а вещи там приобретают свойства, с которыми не в силах совладать ни один человек…

— «…Кроме того, кто продвинулся по пути магического искусства дальше большинства великих учёных мужей», — оттарабанил посетитель, как по писаному. — Я в курсе.

— Вы цитируете очень редкие книги, — заметил Сатар.

— В родовом поместье моего отчима богатейшая библиотека. И у меня было достаточно времени, чтобы ознакомиться с некоторой её частью. Я очень не уверен, что Копьё находится на Теневой Поляне, слишком много о нём говорят в последнее время. Вернее, оно само говорит — голосами других людей, как любая могущественная вещь. Вам ли не знать о том, что такое возможно.

— Всё возможно, — сказал Сатар.

Его собеседник рассердился:

— Не опускайтесь до того, чтобы изъясняться банальностями!

— На банальностях держится мировой порядок, диу Роквис.

— Ещё одна прописная истина! Ну хорошо, допустим. — Диу Роквис, в отличие от моего начальника, неоднократно позволял себе повышать тон — но на удивление быстро остывал. — Давайте ближе к делу. Найдите для меня Копьё. Укажите место. Остальное — не ваша забота.

— Вы всё-таки думаете, что вам удастся воспользоваться им?

Пожалуй, впервые за всё моё недолгое общение с Сатаром мне удалось услышать в его голосе такую заинтересованность. Хотя раньше я была бы уверена, что после слов «остальное — не ваша забота» он не станет допытываться.

— Вы же сами сказали: всё возможно! — ядовито отозвался на вопрос диу Роквис.

— И повторю: всё возможно. Но не для каждого человека. Далеко не для каждого.

— По-вашему, — уже спокойнее сказал Роквис, — только какой-нибудь Мастер Магии смог бы воспользоваться Копьём?

— Мастер Магии смог бы, — согласился Сатар. — Но я бы не утверждал так категорично, что Мастера Магии — люди.

Я сперва чуть было не фыркнула на это заявление, вспомнив Элихану, которая, конечно, была очень могущественным человеком — но всё же человеком, со своими воспоминаниями, перепадами настроения и неистребимой неспособностью не замечать бардак. Однако меня тут же кольнуло какое-то противоречие: некая не оформившаяся до конца мысль встрепенулась на задворках сознания, давая о себе знать. Но обдумывать её времени не было.