— Эти деньги изменят баланс сил. Хмуро заметил Ярополк.

— Единственный, кто сможет вести с ними переговоры, это я, но они должны видеть, что мы не слабый род, что у нас есть сильные войны, поэтому ты должен поехать со мной. Не обращая внимания на слова о балансе, заметил Владимир.

— Это наш единственный путь выжить?

— Единственный. Отозвался Владимир.

— Мы не можем оставить дружину и Святополка без защиты в виде меня, их порежут как зайцев те дурни Юрий и Олег.

— Это верно, они знают, где мы охотимся, ты же пару раз замечал их агентов, они нас изучают.

— Это верно, кстати, а обычный мутаген из краснухи ты чего не продаешь?

— Тут никаких мудренностей, курс ближе к зиме, и на него процентов на семь-восемь интереснее. Думаю, что процентов пятьдесят с мутагена, который не будем реализовывать в Крыму, нужно выдать премией войнам.

— Я… Ошарашено пытался что-то выдавить Ярополк, он не ожидал, что Владимир, считающий каждую копейку, решится на такой шаг.

— Отец, мы больше не голодранцы, прошли те времена, когда вы жили по соседству в Антоновке, и не знали, вернётесь ли из очередного похода в зону, МЫ знать, и наши люди должны быть благополучны. Они должны знать, что если умрут в очередном из боёв, у их семьи останутся деньги.

— Мы всегда помогали семьям усопшим. Отозвался Ярополк.

— Людям лучше дать удочку, а не рыбу. К тому же это просто ужасно, что семьи дружинников так далеко, а у нас простаивает территория. С вырученных денег построим полноценную пусть и скромную крепость, все дружинники перенесут дома в их пределы. У скольких есть дети? Вопрошал Владимир, считая только ему доступные комбинации.

— Примерно у трети.

— У всех есть пацаны? Какие ИБР?

— По-разному, но сухих нет, правда, все в основном мелкие, плюс-минус сверстники Святополка.

— Идеально, отец, ты понимаешь, что это значит? Если у них ИБР будет в диапазоне от двадцати до тридцати процентов, Святополк соберёт хорошую дружину к взрослому возрасту, каждый будет равен минимум Ратибору!

— Владимир, ты не слишком далеко загадываешь?

— Отец, я не мог спать. Взглянул тот на него красными глазами. Я каждую ночь боюсь, что за нами придут, мы маленькие и слабые, нас растоптать для Сабуровых — это дело нескольких минут. Единственный путь выжить — это стать сильнее, ты сам отрезал нам путь отхода.

— Извини за это, сын.

— Не извиняйся, если бы ты это не сделал, я бы и дальше прибывал в иллюзиях. Когда мы уйдём, все войны уйдут в зону на несколько месяцев с концами, только не в привычные места. Ты помнишь старика Октая? Спросил Владимир.

— Ты помнишь старика Октая? Удивлённо переспросил Владимир. В те годы ты же был совсем мелкий.

— Мелкий, но знаешь ли, воспоминание, когда ватага Зураба чуть не перезала мне горло, и ты отправил меня в степи, чтобы я выжил, запомнилось неплохо.

— Думаешь, оставить всех у Октая? Сглатывая спросил старик. Мы расстались с ним не на самой приятной ноте.

— Это не важно, старик дал мне обещание ещё ребёнком, что я могу вернуться в любое время со своей семьёй, и он примет меня как гостя. Клан Октая второй чёрный, старик старейшина, да и к тому те места далеко от потных ручишек Сабуровых.

— Это верно. Произнёс Ярополк, осушив флягу в один удар сердца.

— Настала пора менять расклады, отец. С этого момента твоя ватага будет называться старшей дружинной, ватага Глеба младшей, мы больше не вольные отряды, мы РОД! Солидно заметил Владимир, а затем после неловкой паузы уточнил. У тебя ещё есть? Глядя на пустую флягу, Ярополк хитро улыбнулся, удивляясь глупости сына в определённых вопросах чего, чего, а мутагенной самогонки у него было навалом.

Первые дни в яме для Святополка были апофеозом ярости, он бил стены, пытался взобраться по рыхлой поверхности, для него было дикостью торчать в яме, пока дружинники рисковали своими шкурами в бою. Еду ему приносили дважды в день, обычно взгляды войнов, спускающих тваринное мясо были наполнены сочувствием, они чётко осознавали: молодой Святополк не был дезертиром, трусом, предателем, скверна не проникла в его сердце, парень просто был недисциплинирован и диковат, ну а каким ещё можно было вырасти с воспитанием в козарне, у парня не было матери, не было сказок на ночь, вместо них выступали рассказы нукеров о сражениях, тварях, выживании. Однако в то же время с решением Глеба все были солидарны: неподчинение приказам нужно душить в зачатке, это не злость, это необходимость. По прошествии недели Святополк стал спокойнее, перестал долбить землю, начал больше думать и спать, он осознал слова Глеба, понял, что его решение сразиться с вожаком могло погубить не только его, но и товарищей, рядом с которыми могло не оказаться необходимого копья, и это ведь действительно бы случилось, если бы не годы опыта нукеров, которые успели перестроить строй. Ему стало стыдно, пришло понимание, что ситуация целиком и полностью являлась предметом его эгоизма и глупости, да, он хотел в дедову ватагу, хотел прорваться, но ранг Гридня не давал его ватаге преимущества, его ватаге нужен был не мальчишка, рвущийся вперёд, а воин, подчиняющийся приказам командира. когда в последний день рейда Святоплку бросили верёвку, он поднимался наружу совсем другим человеком.

— Понял? — спросил Глеб, за его спиной были сумки, полные мутагена, за каждый литр которого его товарищи рисковали шкурами.

— Осознал, командир. — ответил тот, глядя прямо в глаза войну.

— Можешь ничего больше не говорить, по глазам вижу, что понял. Святополк, все мы ошибались, двадцать лет назад мы были кучкой парней с мечтой, наши товарищи гибли каждый день. Пойми, пожалуйста, все правила в ратном ремесле написаны КРОВЬЮ.

Понравилась глава? Поставьте лайк и добавьте книгу в библиотеку! Это очень помогает выходу новых глав.

По возвращению младшей дружины на землю Лютояровых не случилось мгновенной смены как обычно, поэтому боевые товарищи слились в монолит отдыхающих, выполняя лишь мелкие хлопоты по участку. Владимир обосновал время простоя необходимостью явиться полным составом семьи на ритуал инициации Чингиза, который будет через три дня. Это должно было показать их тёплые отношения, и закрепить их как образ на уровне региональной политики. Поэтому Ярополк у которого наконец выдалось свободное время превратил жизнь Святополка в ад, а если быть конкретнее продолжил тренировать внука, правда в его обучении начался новый далеко неприятный этап.

— Вста-вай. Цедил по слогам Ярополк в его словах чувствовалась зверинная ярость. Все их тренировки включали тупо одно действие Воевода давил аурой смерти на внука а тот должен был подняться и принять бой.

— Не, не, не могу. Тяжело, отрывисто произнёс Святополк, не в силах даже оторвать нос от земли.

— Не можешь!? Что-то строй покинуть и подставить товарищей ты смог, а встать не можешь? Вот где твоя смелость кончается, а? Чего молчишь? Вопрошал, Ярополк подняв голос и выкрутив на максимум ауру.

В этот раз внук не нашёл в себе сил даже ответить.

— Слабак. Сказал как отрезал Ярополк. Я не отпущу ауру пока ты не встанешь, не надейся что я проявлю мягкость. По воински предупредил старец.

— Старый ты чего? Вопрошал Ратибор, с трудом подходя к командиру. От твоего давления аж в бункере уши сводит.

— Вот! Произнёс дед в упрёк внуку. У нормального война просто уши сводит, а ты тут разлёгся как принцесса, может тебе ещё подняться помочь, а?

— Ярополк. Нужно кое что обсудить можешь прервать тренировку не надолго. Произнёс Ратибор с жалостью смотря на валяющийся силуэт.

— Повезло тебе, перерыв десять минут. Отчеканил дед направившись с Ратибором подальше чтобы внук не слышал разговор.

Едва Святополка перестало вдавливать аурой он судорожно вздохнул словно попав на берег спустя часа проведенного на дне озере, судорожный вдох, и непроизвольные судороги по всему телу обуяли юного война.