— Маме? Зачем?

Больше Святополк ничего не спрашивал. Его руки плотно сомкнулись на её талии, и он поцеловал её уже в губы. Ударов десять сердца он не отрывался, чувствуя её тепло. — Ну всё, хватит, — порозовев, Настя мягко отстранилась, но так и осталась сидеть на его коленях.

— Как парень твоего возраста может быть настолько сильным?

— Повезло пару ходок в Зоне пережить.

— В Зоне только расчёт, везения там нет. Так наш отец всегда говорил.

— Умный был мужик, — согласился парень.

— И какие у тебя на меня планы? Настя постаралась вернуть разговор в более конструктивное русло, хотя её дыхание всё ещё было сбитым.

— Не знаю, честно отозвался Святополк.

— Да уж… Сила есть, ума не надо.

— Смейся, смейся. Пройдёт пару лет, я и в мозгах прибавлю.

— А если серьёзно? Куда вы сейчас отправляетесь?

— Далеко. И если быть откровенным, я не знаю, вернёмся ли мы вообще. Выживем ли… — произнёс мальчик. На секунду его серые глаза посмотрели на неё тем самым холодным, просчитывающим «туннельным взглядом» Владимира Лютоярова. В этом взгляде не было детского оптимизма только сухой, взрослый анализ смертельных рисков.

— Выживешь. Тихо, но очень упрямо произнесла Настя и нежно прижалась своим лбом к его лбу.

Тем временем в кабинете Евдакимии Волковой уже вовсю шло обсуждение дальнейших планов.

— Я отчётливо осознаю вашу ценность и подвязки в столице. Также помню о том, что вы единственный род в Хорезме, занимающийся артефактами, не считая Юсуповых. Но текущие условия неприемлемы.

— Владимир, услышьте меня, — возразила Евдакимия, скрестив руки на груди. Нам нужно гарантировать выживание. В отсутствие грубой силы это можно сделать только за счёт финансовой устойчивости.

— Финансовая устойчивость это хорошо. Но сильных и преданных воинов на одни деньги вы не наймёте.

— И что вы предлагаете? Держать все артефакты в сокровищнице, пока наконец не приедет столичный чиновник и не отзовет у нас знатную грамоту? Тогда все дома окончательно перестанут вести с нами дела.

— Вы меня не слышите, Евдакимия, спокойно, но жестко парировал Владимир.

— Я предлагаю вам влиться в наш клан. У нас уже есть Воевода, а вопрос получения нового ранга по имперскому табелю это вопрос сугубо экономический. Полноценным самостоятельным родом вы пока не станете, но в качестве наших вассалов…

— А зачем нам становиться вашими вассалами? перебила она, прищурившись. Не выгоднее ли нам пойти к Сабуровым или тем же Чосовым? У вас много врагов, а сил пока меньше, чем хотелось бы.

— Меньше. Только вот мы не будем относиться к вам как к дерьму. Я не предлагаю лизать нам пятки, схема проста и честна: защита и покровительство в обмен на ваши услуги. А в качестве жеста доброй воли, у меня к вам предложение. В карете лежит красного мутагена примерно на тридцать тысяч пусть побудет у вас. Если мы не вернемся из похода, пользуйтесь им во благо своего рода свободно. Если вернемся эта сумма станет отправной точкой для увеличения капитала, поездим по губернии, поищем интересные артефакты. И кстати, я хочу, чтобы вы знали: это даже не одна десятая от того, что мы добыли за последний месяц. Поэтому, прежде чем называть нас недостаточно сильными, нужно крепко подумать.

Евдакимия задумчиво постучала пальцами по столу. В её зеленых глазах мелькнул неподдельный финансовый азарт.

— Интересное предложение. Зафиксируем на бумаге?

— Обязательно зафиксируем, кивнул Владимир. Но мне нужно ваше слово, что в ближайшие два месяца вы ничего продавать не будете. Если у вас попытаются отобрать ранг и землю, обратитесь к Гильдии звонкой монеты, скажите, что от Владимира Лютоярова все ваши сбережения будут надёжно спрятаны.

— Откуда у вас такие подвязки в Гильдии?

— Долгая история, отмахнулся Владимир.

— Так как вы думаете, уважаемая госпожа Волкова, предложит ли вам кто-то условия лучше?

— Господин Лютояров, если бы я была уверена, что мне предложат условия лучше, я бы уже сидела за столом у Сабуровых, честно призналась она.

— Что, мало предложили?

— Меньше, чем вы. И к тому же… — женщина горько усмехнулась. — …один знакомый вам Михаил намекнул, что предложение вступит в силу, только если я стану его любовницей. — В его духе, холодно отозвался Владимир. — Вы же не будете требовать от меня аналогичного? спросила она, в упор глядя на него своими проницательными глазами, словно пытаясь заглянуть в душу.

— У меня нет с этим проблем, сухо бросил Владимир, не желая развивать скользкую тему. У вас есть ещё пожелания?

— Есть. Хочу, чтобы вы гарантировали, что мы вернемся в имперский табель.

— Гарантию в таком деле не даст никто, отмахнулся Владимир.

— Всё, что у вас будет — это шанс. Думаю, в дружине Святополка будет много хороших воинов. Какие-то из них со временем дорастут до Богатырей, и, думаю, взять такую звучную фамилию, как ваша, они будут не против.

— Это долго.

— Разве это хуже, чем остаться вообще без надежды? Евдакимия тяжело взвесила все «за» и «против», после чего тяжело выдохнула:

— Хуже. Мы согласны. Но, Володя… — она вдруг резко перешла на неформальное обращение, показывая, что переговорная броня треснула. Едва такие парни будут появляться, направляй мне об этом информацию. Я сама буду решать, выдавать за них дочерей или нет.

— Само собой. Только не гарантирую согласия с их стороны, хмыкнул Владимир. Затем, чуть помедлив, добавил: — Хотя дочурки у вас сообразительные, думаю, мало кто откажет. Тем более мужчины не из знатных от рождения родов.

— Вы забыли добавить красивые. Вашему сыну явно пришлась Настя по душе, — мягко улыбнулась женщина, возвращая беседе более легкий тон.

— По душе так по душе. Как станет патриархом, будет сам решать. А сейчас скажу так: для парня главное не помереть в степях и в Зоне.

— Да уж, чёрствый вы человек, Владимир, уже практически смеясь, покачала головой она.

— Ну да, чай не сахарный. По рукам?

— По рукам, ответила Евдакимия. Затем они быстро составили черновой акт приёмки мутагена. Владимир идеально помнил все пропорции и объемы, так что бежать к карете с мерниками не пришлось. В самом конце они вышли проверить позиции и свернуть бумаги, после чего, довольные друг другом, позвали детей к калитке.

— Подождите, Владимир, — остановила их хозяйка дома, переведя взгляд на отца и сына. В знак нашей дружбы мы бы хотели вручить Святополку небольшой подарок. Его сейчас принесёт Настенька.

— Хорошо. Только учтите, сын у меня человек прикладного толка, предупредил Владимир. Если это будет какое-нибудь древнее наследие, он может не оценить.

— Не волнуйтесь, этот подарок ему точно понравится. Они прождали пару минут, пока из дома не появилась Настя, аккуратно неся в руках тяжелые кожаные ножны.

— Не бойся, бери, тихо сказала она, вручая их Святополку. Тот и не боялся. Резко вытянув меч из ножен, он вскинул его перед собой, делая короткий, выверенный взмах. Клинок оказался тяжелее обычного оружия, но при этом двигался непривычно плавно, словно разрезая саму плотность воздуха.

— Смесь чёрного металла и пурпурового… — прищурившись, оценил парень.

— Конечно, концентрация один к двадцати, но тем не менее… Ответила женщина.

— Благодарю, госпожа, — коротко кивнул Святополк, прекрасно осознавая истинную ценность попавшего к нему в руки оружия.

— Ты главное вернись, юный воин. И отца своего береги, — с легкой улыбкой произнесла Настя, провожая его взглядом.

— Конечно, — ответил Святополк, залезая в карету.

К утру все дружинники уже были на месте, в разной степени трезвости и готовности, но тем не менее. Ратибор, вернувшийся ещё вчера вечером, попросил дозволения у Владимира взять с собой сына, мальчик мечтал пойти по пути отца, стать настоящим войном. Поэтому дружинник счёл, что увидеть степной быт ему будет полезно, Владимир же счёл что компания Святополку будет не лишней, поэтому сразу и согласился. Лютояровы запрягли пять повозок и двинулись в путь, большую часть пространства занимал товар, поэтому пришлось потеснится, в каждой из повозок разместилось по шесть человек. В первой сидели Лютояровы, Глеб, Ратибор и его сын, в замыкающей Василий с нукерами.